Магия чисел

История царя Омара-аль-Немана и двух его удивительных сыновей, Шаркана и Даул-Макана




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)

ИШахразада сказала царю Шахрияру:
— Рассказывали мне, о царь благословенный, что был в Багдаде царь, который назывался Омар-аль-Неман. Он был грозен в своём могуществе и подчинил себе всех возможных царей.
И был он так горяч, что никто не мог соперничать с ним в борьбе и в беге, и, когда он входил в ярость, из ноздрей его вылетало пламя. Он покорил себе все страны, и победоносные войска его проникали в самые отдалённые земли. Власть его простиралась на восток и на запад, и он рассылал гонцов своих до самых крайних пределов земли, чтобы оповещать повсюду о том, что происходило в его империи, и, возвращаясь назад, гонцы докладывали, что властители земли почтительно признают верховенство его. Он простирал над ними покров своего великодушия и заливал их волнами щедрости своей; он воцарил между ними мир и тихое согласие, ибо воистину велик он был и возвышен душою.
И отовсюду притекали к престолу его дары и приношения, а также постоянная дань из разных стран и со всех концов земли.
И был у царя Омара-аль-Немана сын по имени Шаркан.
И он превосходил храбростью своею самых храбрых героев и поражал их, выходя на бой, и бесподобно владел копьём, мечом и луком.
И отец любил его безмерно и назначил его преемником престола.
И достигнув двадцатилетнего возраста, он уже взял приступом немало крепостей, и покорил немало стран, и прославил имя своё по лицу всей земли. Но у царя Омара не было других детей кроме Шаркана.
И хотя он имел четыре законных жены; но только одна из них дала ему сына, а три другие остались бесплодными. Кроме жён царь Омар имел триста шестьдесят наложниц; и каждая из них была иного племени.
И все они жили в двенадцати зданиях - по числу месяцев года; и здания эти опоясывали собою дворец; и в каждом было по тридцати наложниц; и каждая в своём отдельном помещении.
И царь Омар проводил с каждою из них одну ночь в году и не видел её более до следующего года.
И так поступал он всегда в течение очень долгого времени,
недаром славился он своим мужественным характером.
И вот однажды, по произволению Повелителя всех тварей, одна из наложниц понесла; и весть эта дошла до царя, который радостно воскликнул:
— Да будет угодно Аллаху, чтобы все потомство моё состояло лишь из детей мужского пола! Потом он приказал занести в книгу летописей тот день, когда забеременела наложница его, и начал осыпать её милостями своими. Между тем, Шаркан... Но в этот момент своего повествования Шахразада увидела, что приближается утро, и отложила рассказ свой до следующего дня.
А когда наступила сорок пятая ночь, она сказала: М ежду тем царский сын также узнал о беременности наложницы и сильно опечалился потому, что новорожденный мог сделаться его соперником в наследовании престола; и решил он в своей душе непременно погубить ребёнка наложницы в случае, если он окажется мальчиком. Вот такие мысли были у Шаркана! Что же касается самой наложницы, то это была молодая рабыня-гречанка по имени Сафия (прозрачная, чистая, как вода). Она была прислана в дар царю Омару греческим царём Кайссарии, вместе с множеством других роскошных подарков.
Из всех молодых рабынь дворца она была, несомненно, самая красивая лицом, самая красивая и самая тонкая в талии и самая пышная в бёдрах. При этом она была одарена редким умом, и в течение ночей, которые царь Омар проводил теперь с нею, она нашептывала ему нежнейшие и проникновенные слова, которые очаровывали его чувства и льстили его гордости.
И так продолжалось до тех пор, пока не истёк срок её беременности.
Тогда она села в кресло и отдалась родовым мукам, и стала горячо молиться Аллаху, и Аллах, без сомнения, услышал её.
А царь Омар, между тем, поручил евнуху немедленно доложить ему о рождении ребёнка, и о том, какого он будет пола, а Шаркан, со своей стороны, возложил такое же поручение на другого евнуха. Едва Сафия разрешилась от бремени и повивальные бабки приняли ребёнка, как они возвестили всем присутствующим:
— Это девочка!
И лицо её прекраснее луны!
Тогда евнух царя поспешил довести об этом до сведения своего господина; а евнух Шаркана - своего. Но едва только евнухи удалились, как Сафия сказала повивальным бабкам:
— О постойте! Я чувствую во внутренностях моих ещё что-то!
И снова охватили её родовые муки, и снова она стала кричать; и с помощью Аллаха она родила второго ребёнка, и это был мальчик, прекрасный, как полная луна, со лбом, блиставшим белизною, и с цветущими розовыми щёчками.
Тогда все присутствовавшие рабыни и прислужницы предались ликованию и наполнили дворец криками радости, так что остальные наложницы, поняв, в чём дело, готовы были зачахнуть от зависти.
Что же касается царя Омара, то едва он узнал новость, как возблагодарил Аллаха, и побежал в покои Сафии, и взял её голову в руки, и поцеловал её в лоб.
Затем он склонился над новорожденными и поцеловал их.
И царь назвал новорожденного Даул-Макан (свет этого места), а девочку - Нозату-Заман (очарование своего времени).
Затем царь избрал кормилиц и нянек для двух младенцев, а также рабынь и прислужниц; потом он приказал одарить всех живущих во дворце.
А когда жители Багдада узнали новость об этом двойном рождении, они разукрасили город свой и осветили его цветными огнями.
И в течение четырёх лет царь не пропускал ни одного дня без того, чтобы не узнавать о здоровье Сафии и её детей; при этом он послал Сафии бесчисленное множество разных драгоценных украшений, платьев, шёлковых тканей, золота, серебра и всевозможных чудесных вещей.

 Между тем Шаркан продолжал воевать и сражаться, брать города и прославлять своё имя в битвах, и не ведал он о том, что делалось дома, потому что узнал от евнуха только о рождении сестры своей.
И вот однажды, когда царь Омар восседал на своём престоле, в залу вошли придворные и, облобызав землю между рук его, сказали:
— О царь! Посланники от царя Афридония, властителя Рума и Константинии, просят разрешить им повергнуть к стопам твоим их почтительные чувства.
И царь принял их благосклонно, и посланники, облобызав землю перед ним, сказали:
— О великий и всеми чтимый царь! Мы посланы к тебе царём Афридонием, престол которого находится в Константинии. Он собирается пойти войною против тирана, царя Гардобия, властителя Кайссарии. Причина же этой войны состоит в следующем: глава одного из арабских племен нашёл во вновь завоеванной стране клад древних времен. Он заключал в себе несметные богатства, и между прочими сокровищами в нём нашлись три округленные и белые геммы величиною со страусовое яйцо.
А известно было, что геммы эти заключают в себе чудесные свойства и в том числе - способность предохранять от лихорадок и горячек. Особенно чувствительны к этим их свойствам были новорожденные.
И когда арабский начальник узнал об удивительных свойствах этих гемм, он решил немедленно послать их в дар царю Афридонию вместе с большею частью найденного им редкостного клада.

 Тогда снарядил он два корабля, из которых один должен был везти сокровища, а на другом должны были ехать люди, охраняющие их от нападения воров и неприятелей.
И корабли отплыли, держа путь в нашу сторону. Но в гавани неподалеку от нашей страны на них напали солдаты вассала нашего, царя Гардобия. Они овладели кораблями, перебили всех людей и отняли все сокровища и между ними три чудесные геммы. Когда это дошло до нашего царя, он немедленно выслал против Гардобия отряд своего войска; но он был уничтожен; а вслед за ним и второй отряд.
Тогда царь наш разгневался и поклялся, что встанет во главе всех войск своих и не вернётся, пока не разгромит все царство Гардобия и не сравняет с землею все его крепости.
И теперь, о великий султан, мы приехали, чтобы просить о твоей могущественной поддержке.
И царь наш вручил нам дары всевозможных видов, которые он просит тебя принять милостиво и благосклонно, как это подобает твоему великому сердцу!..

 Но в этот момент Шахразада увидела, что занимается свет утренней зари, и умолкла.
А когда наступила сорок шестая ночь, она сказала: И царь Омар принял дары не без удовольствия и велел оказать посланным все подобающие им почести.
Затем он собрал своих визирей, и один из них, всеми уважаемый и любимый почтенный старец Дандан, сказал:
— Правда, о великий султан, что царь Афридоний христианин и не верит в закон Аллаха, и тот, против которого он просит нашей помощи, тоже неверный. Поэтому дела их не должны были бы интересовать правоверных! Однако я советую оказать поддержку Афридонию и послать ему войско, над которым ты поставил бы сына своего Шаркана. Помогая царю Афридонию победить его врага, ты извлечешь из этого несравненные выгоды, и все будут смотреть на тебя, как на истинного победителя.
И подвиг этот станет известен во всех странах, и слух о нём дойдёт до запада.
И тогда западные цари будут искать твоей дружбы и направят к тебе многочисленных посланцев с всевозможными подношениями и необыкновенными подарками.

 Выслушав визиря Дандана, султан Омар нашёл, что совет этот заслуживает всяческого одобрения, и сказал:
— Ты словно создан для того, чтобы быть вдохновением царей!
А потому тебя нужно поставить в авангарде, а Шаркан будет командовать только арьергардом.
Затем царь Омар призвал своего сына, рассказал, что говорили посланные и что предложил визирь Дандан, и приказал ему готовиться к отъезду.
И Шаркан, почтительно выслушав отца своего, избрал из солдат десять тысяч великолепных всадников, которых он щедро осыпал золотом и богатствами; и он сказал им:
— Теперь я вам даю три дня отдыха и свободы!
И десять тысяч всадников облобызали землю в знак послушания, и пошли отдохнуть, и снарядиться в дорогу.
А Шаркан пошёл в оружейную и выбрал себе прекрасное оружие с золотою насечкою и надписями по слоновой кости и черному дереву.
Затем он направился к дворцовым конюшням, где были собраны прекраснейшие лошади Аравии, и каждая имела свою родословную в висевшем на шее кожаном расшитом золотом мешочке.
И Шаркан взял себе караковую лошадь с лоснящеюся шерстью, с широкими копытами, с великолепным высоко приподнятым хвостом и тонкими, как у газели, ушами.

 И через три дня солдаты собрались в полном порядке за городом; и царь Омар также вышел, чтобы проститься с сыном своим Шарканом.
И он подарил ему при расставании семь сундуков, доверху наполненных деньгами, и приказал ему во всём советоваться с мудрым Данданом; и Шаркан обещал все исполнить.
Тогда царь обратился к визирю Дандану и поручил его вниманию сына своего Шаркана.
А визирь облобызал землю перед ним и ответил:
— Слушаю и повинуюсь! Затем Шаркан вскочил на свою лошадь и велел пройти мимо царя главным начальникам и всему своему десятитысячному войску.
Потом он поцеловал руку царю Омару, и все двинулись среди грохота военных барабанов и звуков флейт и рожков.
А над ними поднимались военные значки и развевались по ветру знамена.
А посланники царя Афридония служили проводниками.

 И так войска шли двадцать дней, останавливаясь по ночам для отдыха.
И пришли они в поросшую лесом долину, полную журчащей воды.
И Шаркан приказал разбить лагерь и объявил трёхдневный отдых.
И всадники спешились и разбили палатки, и визирь Дандан приказал поставить свою палатку в самой середине долины, и тут же рядом находились палатки посланных царя Афридония.
А Шаркан приказал страже своей оставить его одного и затем, бросив поводья, он пустил вольным шагом своего скакуна, желая самолично обследовать всю долину.
И так продолжал он объезжать долину, пока не истекла четверть ночи.
Тогда сон тяжело пал на веки его, но так как он имел привычку спать, не сходя с лошади, то он пустил свою лошадь шагом и заснул. Лошадь шла до самой полуночи, и вдруг остановилась посреди лесной глуши, и сильно ударила копытом. Шаркан проснулся и увидел себя в лесу, который был освещён лунным сиянием.
И прямо напротив него луна серебрила лесную прогалину; и так прекрасна была эта прогалина, что казалось, такие места могут быть только в раю.

И Шаркан услышал, как бы поблизости, дивно прекрасный голос и Смех.
И какой смех! Слыша его, смертный мог потерять голову от нежного сладострастия и желания испить его на смеющихся губах, а потом умереть.

 Тогда Шаркан соскочил с лошади и пошёл между деревьями, разыскивая, откуда шли голоса; и вышел на берег реки с весело бегущей и поющей водою. Шаркан осмотрелся и увидел, что на противоположном берегу поднимаются освещённые луною стены белого монастыря с высокой, смотрящей в небо башнею.

 И подножие этого монастыря купалось в свежих водах реки; а напротив расстилался луг, на котором сидели десять женщин, окружавших одиннадцатую.
И эти десять женщин, подобные лунам, одеты были в лёгкие, широкие и мягкие одежды. Что же касается женщины, которую окружали десять белых молодых рабынь, то она была как луна в самое полнолуние. Брови её были изогнуты прекрасными дугами, лоб подобен первому свету утра, веки обрамлены бархатистыми изогнутыми ресницами, а волосы на висках завивались очаровательными завитками; и вся она была само совершенство, как описывается в следующих стихах поэта:

Она идёт! Взгляни на эти щёчки,
На розы их! Я знаю всю их нежность,
И всю их свежесть дивную я знаю!
Взгляни, как мягко чёрный локон вьётся
Над белизною гордого чела!


 Её-то голос и слышал Шаркан.
И теперь, не переставая смеяться, она говорила по-арабски окружавшим её молодым рабыням:
— Ну-ка, кто из вас хочет побороться со мной? Пусть те, которые хотят, встанут!
Тогда одна из молодых девушек поднялась и попробовала бороться со своей госпожой, но была сейчас же опрокинута на землю; то же самое повторилось и с другою, и с третьей, и со всеми. Но тут из лесу внезапно появилась старуха, которая, обращаясь к юной победительнице, сказала:
— Неужели ты думаешь, что это торжество - повалить на землю бессильных молодых девушек? Если ты в самом деле умеешь бороться, потягайся со мною! Я стара, но могу ещё одолеть тебя!
Тогда молодая победительница, хотя и сильно разгневанная, сдержалась, улыбнулась и сказала старухе:
— О госпожа моя, ради Мессии, неужели ты в самом деле хочешь бороться со мной, или ты только пошутила?
И старуха отвечала:
— Я говорю серьёзно!... На этом моменте своего повествования Шахразада заметила, что уже близок рассвет, и скромно умолкла.
А когда наступила сорок седьмая ночь, она сказала:







Мобильная версия Главная