Магия чисел

История сапожника Мааруфа и жены его Фатимы




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)


 Рассказывают, что в городе Каире жил сапожник Мааруф, и была у него жена Фатима по прозвищу эль-Уре, ибо она была сварливая любительница всяких дрязг.
Мужа своего она держала под каблуком, он же боялся её нрава и очень страдал от неприятностей, которые она устраивала ему.
Весь заработок свой он отдавал жене, и много приходилось бедняге выносить от неё.
И вот однажды сказала она ему:
— Мааруф, я желаю, чтобы ты принёс мне сегодня вечером кенафы с мёдом.
Он же ответил:
— Если Аллах Всемогущий дарует мне деньги на это, то я исполню твою просьбу.
Она же возразила...
Тут Шахразада заметила, что близится утро, и умолкла. А когда наступила девятьсот восемьдесят вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Мне нет дела до того, поможет тебе Аллах или нет, но только смотри, не возвращайся домой без кенафы с мёдом!
Но сапожник, просидев в своей лавке до обеда, не получил никакой работы.
И когда, охваченный отчаянием, проходил он мимо лавки пирожника, тот спросил его:
— О чём печалуешься ты, Мааруф? Что случилось с тобою?
Тогда Мааруф рассказал ему свою историю, а пирожник сказал:
— Не огорчайся! Сколько фунтов кенафы нужно тебе?
Он ответил:
— Пять.
Тогда пирожник отвесил ему пять фунтов и сказал:
— Масло у меня есть, а мёда нет; вместо него можно взять патоки, которая ёще лучше, чем мёд.
И сапожник, которому было неловко, что пирожник даёт ему в долг, согласился на это.
Когда же он пришёл домой, его жена, увидав, что кенафа полита патокой, крикнула:
— Как посмел ты поступить наперекор желанию моему и полить ее патокой?
И она швырнула ему кенафу в лицо и дала такую пощечину, что выбила у него зуб.
Тогда башмачник рассердился и слегка ударил её разок по голове, а потом сам принялся за кенафу.
Она же, увидав это, сказала:
— Да проглотишь ты яд, который разъест внутренности твои!
Он же ответил:
— Если будет на то воля Аллаха, я принесу тебе завтра кенафы на меду.
Она же проклинала его и бранилась до утра.
А наутро сапожник после утренней молитвы открыл лавку свою.
Но едва успел он усесться в ней, как явились к нему два посланца от кади и сказали:
— Иди дать ответ кади, ибо жена твоя пожаловалась на тебя!
И он пошёл с ними, и явился к кади; и там увидел он жену свою с перевязанной рукой и запятнанным кровью покрывалом.
Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла. А когда наступила девятьсот восемьдесят третья ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

И кади спросил его:
— Человек, как мог ты так избить эту женщину, и сломать ей руку, и выбить ей зубы?
Мааруф же в ответ рассказал кади всё, как было.
Тогда кади, который был добрым человеком, дал ему мелкую монету и сказал:
— Возьми это, купи ей кенафы на меду и помирись с ней.
И они ушли примирённые, и жена пошла в одну сторону, а муж направился к своей лавке и уселся там.
Но вскоре подошёл к нему какой-то незнакомый человек и сказал:
— О Мааруф, спрячься где-нибудь, ибо жена твоя пожаловалась на тебя высшему судилищу, и палач сейчас явится сюда за тобой!
Услышав это, Мааруф запер свою лавку и бросился бежать по направлению к городским воротам.
И когда добежал он до выгребных ям, вдруг полил такой сильный дождь, словно разверзлись хляби небесные, и бедный Мааруф промок до костей.
И подавленный всеми обрушившимися на него бедствиями, он воскликнул:
— Куда скрыться мне от этой злой и коварной женщины? О Аллах, пошли мне кого-нибудь, кто бы перенёс меня в далёкую страну, куда она не знает дороги!
И в это время вдруг разверзлась старая стена, и из неё вышел человек огромного роста, при виде которого мороз пробежал по коже, и сильный страх наполнил душу его.
И великан спросил объятого страхом Мааруфа:
— Зачем потревожил ты меня? Уже двести лет обитаю я в этом месте, и никто не вёл себя, как ты. Скажи мне желание своё, и я исполню его, ибо сердце моё прониклось состраданием.
И Мааруф рассказал ему всю свою историю, от начала и до конца.
Выслушав её, джин спросил:
— И ты хочешь перенестись в страну, куда жена твоя не знает дороги? И он ответил:
— Да.
Тут Шахразада заметила, что близок рассвет, и умолкла. А когда наступила девятьсот восемьдесят четвертая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

И тогда джин сказал ему:
— Влезай ко мне на плечи!
И когда Мааруф исполнил это приказание, джин взвился в воздух.
И он летел с ним до утренней зари, а потом спустил на вершину горы и сказал:
— Сойди вниз и увидишь город, в который жена твоя не знает дороги.
После этого джин исчез, а Мааруф спустился к подножию горы и увидел перед собой большой город с высокими стенами.
И он вошёл в городские ворота, и жители с любопытством оглядывали его. Наконец, один из толпы спросил его:
— Из какой ты страны?
И сапожник ответил:
— Из города Каира, и я ушёл оттуда вчера.
Тогда все стали смеяться над ним, говоря:
— Человек, не сошёл ли ты с ума? От Каира до нашего города целый год пути!
И одни разглядывали его как какого-нибудь невиданного зверя; а другие же называли его лжецом и насмехались над ним.
В это время подъехал к нему на муле некий купец и сказал:
— Пойдём со мной, дабы этот народ, не знающий стыда, не причинил тебе какого-либо зла.
И он привёл его в большой дворец и, усадив в приемной зале, убранной с истинно царским великолепием, спросил:
— Брат мой, как зовут тебя?
И он ответил:
— Я Мааруф, сапожник с Красной улицы Каира.
Тогда купец спросил:
— Не знаешь ли ты тогда шейха Ахмеда, бакалейщика?
И он ответил:
— Это сосед мой, у него трое сыновей: Мустафа, Магомет и Али. Мустафа теперь учитель; Магомет стал бакалейщиком, и жена его родила ему мальчика по имени Гохан.
Младший же Али был другом детства моего. Нередко мы переодевались христианскими мальчиками и заходили в церкви, чтобы украсть книги назареян. Продав их, мы покупали себе чего-нибудь съестного.
Но однажды назареяне поймали нас с поличным.
Туг Шахразада увидела, что близко утро, и умолкла. А когда наступила девятьсот восемьдесят пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Тогда отец Али всыпал ему хорошую порцию розог, а тот после этого убежал из дома и пропал, и вот уж много лет никто не имеет о нём никаких известий!
Тогда купец сказал:
— Я и есть Али, сын бакалейщика, шейха Ахмеда, а ты - мой прежний товарищ, о Мааруф!
И они радостно приветствовали друг друга, после чего Мааруф рассказал Али свою историю.
Тогда купец сказал:
— Если ты будешь говорить: «Я бедный сапожник, и эфрит принёс меня сюда», никто тебе не поверит. Но я скажу тебе, что ты должен делать.
Завтра утром я дам тебе тысячу динариев, мула и невольника, который будет сопровождать тебя до ворот купеческого рынка. Когда же ты приедешь к этим воротам, я буду уже там.
И я почтительно поклонюсь тебе и буду выказывать тебе всяческий почёт, и на все лады превозносить тебя.
Тут завяжется разговор, и сколько бы я ни спрашивал тебя: «Привез ли ты таких-то и таких-то тканей?», ты должен всякий раз отвечать: «Множество».
И я буду всячески восхвалять тебя и скажу купцам: «Дайте ему склад и лавку!» И я буду выдавать тебя за богатого и щедрого человека; и если подойдёт к тебе нищий, дай ему несколько мелких монет, чтобы они убедились в твоём великодушии.
Затем я приглашу купцов в дом свой, чтобы вы познакомились и сошлись друг с другом и чтобы ты мог покупать и продавать, брать взаймы и отдавать, как делал это я.
И через короткое время ты сделаешься богачом.
Тут Шахразада заметила, что брезжит утро, и умолкла. А когда наступила девятьсот восемьдесят шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

И наутро Али дал ему тысячу динариев, и Мааруф сел на мула и доехал до ворот купеческого рынка, где среди других купцов сидел Али.

Как только Али увидел его, он вскочил и воскликнул:
— О братья мои, купец Мааруф делает нам честь обществом своим!
Затем Али стал поочерёдно отводить в сторону купцов, говоря им:
— Богатство его, его отца и его предков славится среди купцов Каира. И он известен также своим великодушием и щедростью.
Тогда один купец спросил Мааруфа:
— Быть может, ты привёз жёлтого сукна?
И он ответил:
— Да, множество!
А другой спросил:
— А кроваво-красного?
И он ответил:
— Множество!
И о чём бы ни спрашивали его купцы, он отвечал им:
— Да, множество!
И когда подошёл к нему нищий, он дал ему целую горсть золота.
И купцы в изумлении говорили:
— Если бы он не был страшно богат, он не дал бы ему золота!
А нищий рассказал о своём счастье своим товарищам, и они стали один за другим подходить к Мааруфу. И каждому он давал по горсти золота, пока не роздал всех динариев, которые дал ему Али.
Тогда он сказал купцам:
— Как желал бы я иметь ещё тысячу динариев, чтобы раздать в виде милостыни, пока не прибудет моя поклажа!
Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла. А когда наступила девятьсот восемьдесят седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

И тогда один из купцов дал их Мааруфу.
А тот снова стал подавать каждому, просившему у него деньги.
И все купцы изумлялись его великодушию и щедрости.
Затем он обратился к другому купцу и у него также занял тысячу динариев, чтобы раздать нищим.
И прежде, чем заперли ворота купеческого рынка, он взял в долг еще шесть тысяч динариев, говоря каждому, у кого занимал:
— Когда прибудет моя поклажа, ты возьмёшь из неё золота или тканей, сколько пожелаешь! Так проходил день за днём, и вскоре он занял у разных людей уже целых шестьдесят тысяч динариев, а о караване его не было ни слуху, ни духу.
Тогда купцы стали беспокоиться о деньгах своих и сказали:
— Долго ли намерен он ещё занимать у нас деньги и раздавать их бедным?
И они отправились к царю и рассказали ему все происшедшее.
Царь же этот отличался жадностью и алчностью, так что мог бы превзойти в этом самого Ашаба.
И когда он услышал о такой щедрости, его обуяла жадность, и он сказал визирю своему:
— Если бы купец этот не был очень богат, то он не мог бы выказывать такой щедрости. Несомненно, караван его рано или поздно прибудет, и тогда все эти купцы окружат его, и он раздаст им много денег.
Но я более заслуживаю богатства, чем они, и потому я желаю завязать с ним дружбу и выказать ему расположение, дабы я мог, когда прибудет поклажа его, получить то, что иначе получили бы купцы. И я хочу также женить его на дочери моей, дабы богатство его присоединилось к моему.
Визирь же возразил:
— О царь времён, мне кажется, что он просто обманщик.
Тут Шахразада увидела, что близко утро, и умолкла. А когда наступила девятьсот восемьдесят восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Но царь возразил:
— Я подвергну его испытанию — покажу мой любимый драгоценный камень. Если он скажет цену его, значит, он человек состоятельный; если же не скажет, я предам его казни.
И когда Мааруф явился к царю, тот дал ему свой драгоценный камень, за который заплатил тысячу динариев, и спросил:
— Скажи мне, какая цена ему?
И он дал ему камень, а Мааруф сильно сжал его между пальцами и сломал, ибо камень тот был тонок и не выдержал давления.
И Мааруф засмеялся и сказал:
— Это не драгоценный камень, а всего лишь камешек ценою в тысячу динариев. Драгоценные же камни стоят, по меньшей мере, семьдесят тысяч динариев! Когда прибудет поклажа моя, я охотно дам тебе множество таких драгоценных каменьев.
Тогда царь отпустил Мааруфа и сказал купцам:
— Подождите, пока прибудет караван его, и вы получите все долги свои!
И купцы спокойно отправились по домам.
А царь сказал визирю своему:
— Расскажи Мааруфу о красоте дочери моей, дабы он женился на ней, а мы могли забрать себе сокровища его!
И когда визирь сказал Мааруфу, что царь желает выдать за него дочь свою, Мааруф ответил:
— Это возможно! Только пусть он подождёт, пока прибудет караван мой, ибо я не могу сделать ей свадебный подарок меньше, чем в пять тысяч кошельков золота. Затем мне нужно тысячу кошельков для участников свадебного шествия и тысячу кошельков на устройство пиршества для войск.
Наконец, я должен одеть тысячу нищих, и необходимо раздать щедрую милостыню. А ведь всё это будет возможно, лишь когда прибудет мой караван, ибо у меня множество всякого добра, и все эти расходы ничего не значат для меня.
Тут Шахразада заметила, что близок рассвет, и умолкла. А когда наступила девятьсот восемьдесят девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Когда же визирь передал царю эти слова, царь позвал Мааруфа и сказал ему:
— К чему эти отговорки ? Сокровищница моя полна: возьми ключи от неё. Раздай, сколько хочешь; раздари, сколько вздумаешь, одень нагих и накорми голодных. Когда же прибудет караван с поклажей твоей, ты подаришь супруге своей всё, что пожелаешь.
И царь приказал написать брачный договор купца Мааруфа с дочерью своей, после чего велел глашатаю оповестить о свадебном пиршестве и приказал разукрасить весь город.
И был праздник, полный шумной роскоши и веселья; и хранитель сокровищ не успевал приносить золото из сокровищниц.
А купец Али, дивясь такой расточительности, сказал Мааруфу:
— Разве мало было тебе рассорить деньги купцов, что ты изводишь ещё и
сокровища царя?
Но Мааруф возразил:
— Когда прибудет мой караван, я верну царю сокровища его сторицею!
Когда же оставили его одного с царевной, он сделался печальным, и царевна спросила его:
— О господин мой! Все ли благополучно?
И он ответил:
— Отец твой ввёл меня к тебе, не дождавшись моего каравана. А я намеревался раздать драгоценные уборы рабыням твоим, дабы они радовались браку твоему.
И царевна ответила ему:
— Успокой сердце своё. Из-за рабынь не стоит ломать себе голову. Разденься и насладись любовью! Когда же прибудет твой караван, у нас будут драгоценности и всё прочее.
Тогда Мааруф скинул одежды свои и провёл с молодой супругой своей ночь столь сладостную, что мог бы позабыть даже отца и мать и родину свою.
Тут Шахразада увидела, что загорелась утренняя заря, и умолкла. А когда наступила девятьсот девяностая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТАЯ

Но прошло ещё двадцать дней, а не было ни каравана, ни поклажи.
И царь сказал своему визирю:
— Караван зятя моего что-то слишком долго не идёт! Что же мне делать, чтобы узнать правду?
Визирь же ответил:
— Поговори с дочерью своей, пусть выспросит мужа своего и потом сообщит нам всю правду о нем!
И царь сказал:
— Клянусь головой моей, если окажется, что он лжец и обманщик, то я предам его самой позорной смерти!
И он тотчас же поговорил с дочерью, и она ответила:
— Будь спокоен, отец мой, ибо я сумею узнать всю правду!
И сказав это, она удалилась в покои свои.
Когда же после вечерней трапезы супруг её Мааруф по обыкновению пришёл к ней, она поднялась навстречу ему и обняла его, и была лицемерно ласкова с ним, ибо жены хитростью добиваются от мужей своих всего, чего хотят.
И она обольщала его ласковыми словами, более сладкими, чем мёд, пока разум его не помутился.
Тогда она сказала ему:
— О жизнь души моей, пусть время никогда не разлучит нас, ибо любовь к тебе живёт в сердце моём, но я всё же хотела бы знать всю правду, ибо хитросплетения лжи не всегда приносят пользу. Долго ли будем мы ещё обманывать отца моего? Я боюсь, что правда обнаружится раньше, чем мы успеем придумать что-нибудь, и тогда отец мой посадит тебя в тюрьму.
Скажи, долго ли намерен ты ещё утверждать, что ты владелец большого имущества? Уж сколько времени ты постоянно твердишь: «Мой караван! Моя поклажа!», а между тем ничего не слышно о караване твоём.
Если ты говорил неправду, признайся, дабы я могла придумать какую-нибудь хитрость, и ты мог бы бежать отсюда.
И он ответил ей:
— Госпожа моя, я скажу тебе всю правду!
Тут Шахразада увидела, что приближается утро, и умолкла. А когда наступила девятьсот девяносто первая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТО ПЕРВАЯ

Знай, что я не купец, и у себя на родине я был простым сапожником.
И он рассказал ей всю свою историю, от начала и до конца.
Тогда она сказала ему:
— Ах ты бессовестный обманщик и лжец! Отец мой замышляет против тебя недоброе, но я супруга твоя, и потому не изменю тебе. Если бы я сказала отцу правду, он непременно казнил бы тебя. Но тогда людям стало бы известно, что я вышла замуж за обманщика и лжеца, а это обесчестило бы меня.
Кроме того, отец мой выдал бы меня за другого, а на это я не согласна.
Поэтому переоденься мамелюком, возьми пятьдесят тысяч динариев из моих собственных денег и резвого коня и уезжай в какую-нибудь страну, на которую не распространяется власть отца моего.
Когда же умрёт отец мой, я пошлю за тобой, и ты вернёшься сюда и будешь встречен с почестями и ликованием.
Если же ты умрёшь раньше отца моего или я окончу жизнь по воле Аллаха Всевышнего, мы встретимся вновь, когда воскреснем.
Но пока мы будем живы, я не перестану посылать тебе письма и деньги.
И Мааруф послушал её и наутро покинул город.
А супруга его пошла к отцу своему и сказала:
— Вчера явился к нам евнух Фарадж и сказал, что десять мамелюков под окнами дворца передают письмо для купца Мааруфа.
И я взяла письмо, и прочла в нём следующее: «Высокородному господину нашему, купцу Мааруфу, от пятисот мамелюков его, проводников каравана его. Уведомляем тебя, что после того как ты оставил нас, на нас напали арабы и вступили в битву с нами. Их было две тысячи всадников, нас же всего пятьсот, и потому между нами загорелся отчаянный бой; они преградили нам путь, и мы должны были сражаться с ними в течение тридцати дней. Вот причина нашего промедления !»
Тут Шахразада заметила, что близится утро, и умолкла. А когда наступила девятьсот девяносто вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТО ВТОРАЯ

Когда же Мааруф услышал новость эту, он воскликнул:
— Что такое двести тюков! Это нимало не огорчает меня, ибо я смотрю на это, как на милостыню. Но я все же должен отправиться к ним, чтобы поторопить их.
После этого он ушёл от меня, а я стала смотреть ему вслед из окна и увидела десять мамелюков, и каждый был одет в одежды, стоившие добрых две тысячи динариев.
И супруг мой сел на коня и поехал вместе с этими мамелюками, чтобы привезти поклажу свою.
Тогда царь сказал:
— Дочь моя, видно, супруг твой в самом деле очень богат, если так мало печётся об имуществе своём. Если угодно будет Аллаху, вскоре прибудет поклажа его, и мы получим от него много драгоценностей!
А Мааруф был в это время уже далеко от города, среди пустыни, и не знал, куда направить путь свой.
И ехал он всё дальше и дальше, пока не увидел в поле пахаря с двумя волами.
И так как голод уже сильно мучил его, он подъехал к нему и сказал:
— Мир над тобою, о пахарь! Нет ли у тебя чего-нибудь поесть?
И пахарь ответил:
— Ради Аллаха, прошу тебя, подожди меня, я живо сбегаю в селение моё.
И пахарь пошёл в селение, чтобы принести обед, а Мааруф сказал себе: «Я оторвал парня от работы его, стану-ка я пахать вместо него, пока он не вернётся».
И он начал пахать, погоняя быков, как вдруг плуг наткнулся на что-то, и он увидел, что это золотое кольцо, прикреплённое к мраморной плите. И он сдвинул её с места и увидел лестницу в подземелье.
Спустившись вниз, он увидел четыре бассейна.
Один доверху наполнен был золотом, другой - смарагдами, жемчугом и кораллами, третий - рубинами и бирюзой, а четвёртый - алмазами и множеством других драгоценных камней.
В глубине же подземелья стоял ящик из чистого хрусталя, а на нём была маленькая золотая коробочка.
И удивлённый Мааруф открыл её и нашёл в ней золотое кольцо с печатью, на которой были вырезаны имена и какие-то таинственные знаки.
Тут Шахразада увидела, что брезжит рассвет, и умолкла. А когда наступила девятьсот девяносто третья ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТО ТРЕТЬЯ

И он стал вертеть кольцо между пальцами, и вдруг раздался голос:
— Я к услугам твоим, о господин мой! Я Абус-Саадат, слуга кольца с печатью, и всякое желание твоё будет исполнено, ибо такова воля Владыки мира!
Это место - сокровищница Шаддада. Я был его слугою при жизни его, и это кольцо он положил в свою сокровищницу, но теперь оно принадлежит тебе.
Стоит лишь потереть это кольцо, и я в тот же миг предстану пред тобой.
Но остерегайся два раза кряду тереть кольцо, ибо ты можешь уничтожить меня огнём тех имён, которые вырезаны на печати кольца, и сам пожалеешь об этом.
Тогда Мааруф спросил его:
— Можешь ли ты перенести на землю всё, что находится в этой сокровищнице, и нагрузить на мулов?
И он ответил:
— Ничего нет легче.
И эфрит сделал знак рукою, земля разверзлась, и пред ним предстали
восемьсот его сыновей.
И они вынесли сокровища из подземелья, и некоторые из сыновей превратились в мулов.
Тогда Мааруф сказал:
— Достань мне семьсот тюков на семистах мулах с тканями каждой страны!
И Абус-Саадат ответил:
— Прежде чем наступит утро, ты получишь всё, что желаешь.
После этого эфрит исчез, а Мааруф остался в шатре, который Абус-Саадат разбил для него.
Сыновья же Абус-Саадата приняли образы мамелюков, слуг и евнухов.
И тут Мааруф заметил возвратившегося феллаха с горшком чечевицы, и он приказал своим мамелюкам привести его к себе.
И Мааруф спросил его:
— Что это у тебя?
И он ответил:
— Это обед для тебя. Но если бы я знал, что сюда приедет султан, я бы зарезал для него двух молодых кур и угостил бы его, как подобает.
На что Мааруф ответил:
— Я не султан, а зять его. Прими участие в трапезе моей.
Тут Шахразада увидела, что близится утро, и умолкла. А когда наступила девятьсот девяносто четвертая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТО ЧЕТВЁРТАЯ

Когда же горшок был опорожнён, он наполнил его золотом и сказал феллаху:
— Отнеси это в жилище своё и приходи как-нибудь ко мне в город, и я приму тебя с почестями.
А на следующее утро к шатру прибыл Абус-Саадат во главе каравана мулов, нагруженных ящиками со сказочной одеждой.
Тогда Мааруф написал письмо царю и велел Абус-Саадату доставить его в город.
И когда оно было доставлено, царь прочёл следующее: «После горячих приветствий дяде нашему, могущественному царю. Я еду с поклажей, поэтому выйди с войсками навстречу ко мне».
И царь, чрезвычайно обрадованный этой новостью, отправился к дочери своей и сказал ей:
— Супруг твой скоро вернётся вместе с караваном своим!
А царевна, изумившись, сказала себе: «Он смеялся надо мной, что ли, когда говорил, что он нищий?»
Что же касается купца Али, то он, увидав, как украшают город, спросил о причине этого, и ему ответили:
— Это в честь прибытия каравана купца Мааруфа, зятя царя.
И Али подумал про себя: «Великий Аллах, что же это за караван? Ведь он убежал от жены своей Фатимы-эль-Уре и явился ко мне нищим. Откуда же у него эта поклажа? Впрочем, может быть, это царевна измыслила какую-нибудь хитрость, чтобы стыд и позор не покрыли имени супруга её».
Тут Шахразада увидела, что приближается утро, и умолкла. А когда наступила девятьсот девяносто пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТО ПЯТАЯ

А царь, увидав Мааруфа, одетого в дивные одежды, радостно приветствовал его, и все убедились, что Мааруф говорил правду, а не лгал.

А он въехал в город и приказал слугам своим:
— Отнесите тюки золота в сокровищницу царя и внесите сюда тюки с тканями. И они принесли тюки и стали распаковывать их один за другим, пока не распаковали все семьсот тюков.
И Мааруф выбрал всё самое лучшее и ценное и сказал:
— Отнесите это к царевне, супруге моей, чтобы она раздала рабыням своим, а также отнесите ей этот ящик с драгоценностями, чтобы она одарила всех прислужниц и евнухов своих.
И всем купцам он отдал долги свои, и за каждую тысячу динариев он дал им тканей на две тысячи и более.
После этого он стал раздавать милостыню нищим и бедным, пока не раздал все семьсот тюков.
И царь смотрел на это, не осмеливаясь остановить его, пока не сказал:
— Сын мой, не довольно ли будет? Ведь осталось уже очень немного из всей поклажи твоей!
Но он отвечал:
— У меня есть ещё многое множество всего!
И он продолжал раздавать сокровища без счёту, нимало не заботясь о том, кому и сколько давал.
Царевна же встретила Мааруфа с улыбкой и спросила его:
— О господин мой, ты шутил, что ли, со мной, когда говорил: «Я бедняк, сбежавший от жены своей?»
И Мааруф ответил:
— Я хотел узнать, искренно ли ты любишь меня, или же стремилась лишь к благам земным. Но теперь я убедился, что ты любишь меня!
И он отошёл в сторону, потёр кольцо и сказал представшему Абус-Саадагу:
— Достань чудесную одежду для супруги моей, а также роскошный убор с ожерельем из сорока бриллиантов!
И тот тотчас же принёс требуемое и исчез.
Тогда Мааруф вернулся к супруге своей и, разложив все перед нею, сказал:
— Надень всё это на себя, о возлюбленная моя!
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла. А когда наступила девятьсот девяносто шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТО ШЕСТАЯ

И когда она увидела все эти уборы и украшения, разум её помрачился от радости, и она сказала:
— Господин мой, я бы хотела спрятать эти вещи для торжественных дней.
Но он возразил:
— Носи их постоянно, ибо у меня есть множество других.
А потом он отошёл в сторону, снова потёр кольцо и приказал появившемуся эфриту:
— Принеси мне сто богатых одежд вместе с золотыми украшениями.
И когда тот все исполнил, Мааруф позвал невольниц и дал каждой по одежде, и стали они подобны гуриям, тогда как царевна сияла среди них, как луна среди звёзд.
И царь, дивясь всему этому, спросил визиря своего:
— Что скажешь ты на это?
И визирь ответил:
— О царь времён! Зять твой не купец, ибо купцы целые годы хранят у себя кусок холста, чтобы продать его с барышом. Как может торговый человек быть столь щедрым? И откуда у него столько добра и драгоценных камней?
Видно, дело тут не совсем чисто, и, если хочешь ты узнать правду, позови его к себе и скажи ему: «Зять мой, я бы охотно прогулялся с тобой и визирем моим по саду».
Сам же прикажи подать в сад вина и разных напитков, а я буду разговаривать с ним и заставлю его пить.
Когда же он опьянеет и перестанет владеть собой, мы выспросим у него всю правду, и он выболтает нам все тайны свои; ибо вино - изменник и предатель, и человек бессилен противиться коварной власти его.
И царь согласился на это и сказал Мааруфу:
— Зять мой! Мне хотелось бы погулять с тобою и с визирем по саду. Что скажешь ты на это?
Тут Шахразада увидела, что близко утро, и умолкла. А когда, наступила девятьсот девяносто седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТО СЕДЬМАЯ

И Мааруф ответил:
— Я ничего не имею против этого!
И они отправились в сад, и вошли в беседку с различными яствами и кувшинами вина.
И окончив еду, они принялись за сладости и освежительные напитки.
И визирь стал наливать Мааруфу ещё и ещё, пока разум его не затуманился винными парами.
Тогда визирь спросил Мааруфа:
— Клянусь Аллахом, я поистине диву даюсь, глядя на тебя: откуда ты мог взять все эти драгоценные камни, каких нельзя найти даже и у царей? Ради Аллаха, объясни мне, в чём дело, дабы я, узнав сан твой, мог по достоинству оценить тебя!
И Мааруф, совершенно уже не сознавая, что говорит, сказал ему:
— Я и не купец, и не царский сын!
И он рассказал ему всю свою историю.
Тогда визирь сказал ему:
— Ради Аллаха, покажи нам это кольцо!
И когда Мааруф в опьянении дал кольцо визирю, тот потёр его и сказал появившемуся эфриту:
— Возьми этого несчастного и брось его где-нибудь среди пустыни, чтобы он погиб там самым жалким образом.
И когда служитель кольца полетел с Мааруфом между небом и землёй, тот спросил эфрита:
— О Абус-Саадат, почему ты поступаешь так со мной?
И он ответил:
— Кто же это, владея волшебным талисманом, даст другим рассматривать его?
И сказав это, он оставил его одного среди пустыни.
А визирь в это время снова потёр кольцо и сказал эфриту, указывая на царя:
— Теперь возьми этого болвана и забрось его в пустыню рядом с зятем его, обманщиком!
И служитель кольца взял его и полетел с ним, унося все дальше и дальше.
Тут Шахразада увидела, что близок рассвет, и умолкла. А когда наступила девятьсот девяносто восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТО ВОСЬМАЯ

Наконец, он бросил его среди пустыни, где оставил перед тем Мааруфа.
И царь, услыхав его плач и сетования, подошёл к нему и рассказал ему, как поступил с ним визирь.
И они вместе оплакивали судьбу свою, бродя но пустыне и не находя ни еды, ни питья.
А визирь призвал к себе войска и, рассказав им обо всём, что случилось с царём и Мааруфом, сказал:
— Если не провозгласите меня султаном своим, служитель кольца забросит вас в пустынную землю, где вы погибнете от голода и жажды.
И они против воли провозгласили его султаном.
Тогда визирь пошёл и сказал царевне:
— Сегодня ночью я приду к тебе, и я не хочу знать ни поста, ни отсрочки, ни брачного договора, ни недозволенного законом. Я приду к тебе сегодня ночью и упьюсь красотой твоею!
Тогда она сказала ему:
— Приходи, пост ничего не значит!
Когда же наступил вечер, визирь вошёл в покои царевны.
Она же стала шутить и заигрывать с ним, высказывая притворную нежность, пока разум его не помутился от поцелуев и смеха её, между тем как она лишь коварно обольщала его.
Но когда он приблизился к ней, она отшатнулась, говоря:
— Как можешь ты приближаться ко мне, когда на нас смотрит мужчина!
А визирь рассердился и спросил:
— Где тут мужчина?
Она же ответила:
— Он сидит в камне кольца с печатью! Я боюсь эфритов; сними это кольцо и брось его подальше от меня.
Но когда он положил кольцо на подушку, она с такой силою ударила его ногой в живот, что он в беспамятстве повалился на пол.
Тогда она призвала своих рабынь и приказала им:
— Свяжите его!
Сама же она же схватила кольцо, потёрла его и приказала появившемуся эфриту:
— Возьми этого визиря, брось его в темницу и закуй в тяжёлые оковы.
И когда Абус-Саадат исполнил это, она спросила его:
— Куда унёс ты отца моего и моего супруга?
И он ответил:
— Я бросил их в пустынную землю.
И она сказала:
— Принести их сию же минуту сюда!
Он же ответил:
— Слушаю и повинуюсь!
И менее чем через час вернул их обратно царевне, которая рассказала отцу своему и супругу все, что случилось.
Потом она сказала царю:
— Отец мой, займи по-прежнему трон свой и сообщи войскам обо всём случившемся.
Казни потом визиря, а зятя своего сделай первым визирем своим.
На это царь сказал:
— Слушаю и повинуюсь, о дочь моя; но дай мне волшебное кольцо или же отдай его супругу своему.
Она же возразила:
— Ни один из вас не получит его; пусть оно остаётся у меня: быть может, я сохраню его лучше, чем вы. Требуйте от меня всего, чего пожелаете, а я прикажу служителю кольца исполнить желание ваше. Пока я жива, вам нечего опасаться, а после моей смерти можете делать с кольцом, что вам вздумается.
И отец её сказал:
— Пусть будет гак, о дочь моя.
И он приказал украсить город, и велел привести из темницы визиря.
И когда он проходил мимо воинов, они проклинали его, а царь приказал казнить его самой позорной казнью.
И сделал он Мааруфа великим визирем своим, и пять лет протекли в мире и благополучии, и все подданные его были довольны и веселы.

Но на шестой год старый царь скончался, и царевна сделала царём супруга своего Мааруфа, но все же не отдала ему волшебного кольца.
И за это время она родила прелестного мальчика, царевича удивительной красоты, одарённого всяческими талантами и совершенствами. И она окружала его нежной заботой и лелеяла детство его, пока не исполнилось ему пять лет.
Когда же он достиг пятнадцати лет, мать его тяжело заболела. И призвав к себе Мааруфа, она сказала ему:
— Советую тебе бережно хранить кольцо, чтобы не приключилось чего-нибудь с тобою или с ребёнком моим.
И она отдала ему кольцо, а на следующий день умерла.
Мааруф же остался царём и ещё больше погрузился в дела управления.
Но вот однажды он во сне почувствовал что-то возле себя.
Он открыл глаза, увидел возле себя отвратительную старуху и в ужасе спросил:
— Кто ты?
Она же ответила:
— Не бойся, я жена твоя, Фатима!
И узнав её по её безобразной фигуре и торчащим клыкам, он спросил:
— Как попала ты сюда?
Она же ответила:
— Рассорившись с тобой, я вскоре поняла, что сама виновата во всём, но раскаяние моё не могло вернуть тебя. И я страшно бедствовала с того времени, как ты покинул меня.
И вчера я целый день бродила по городу, прося милостыню, как вдруг вечером предо мной явился некто и спросил меня:
— Женщина, о чём ты плачешь?
Я ответила:
— У меня был муж Мааруф, но теперь он исчез, и я испытываю ужасные страдания. И он сказал:
— Я знаю его; муж твой сделался султаном и живёт теперь в царстве своём. Если хочешь, я отнесу тебя к нему.
И я ответила:
— Будь добр, сжалься надо мной и отнеси меня к супругу моему!
Тогда он взял меня к себе на плечи, и долго летел между небом и землёй, и, наконец, принёс меня в этот дворец.
И я увидела тебя среди окружающего тебя великолепия.
И она так униженно упрашивала простить её, что сердце его исполнилось состраданием к ней, и он сказал ей:
— Покайся пред Аллахом во всех грехах своих, и я разрешу тебе жить у меня в довольстве и роскоши.
И она, целуя руки его, покаялась в злых деяниях своих, а он подарил ей рабынь и евнухов, и она стала жить, как царица.
Мааруф же продолжил наслаждаться любовью с красивыми рабынями, не обращая внимания на жену свою Фатиму, ибо она была теперь седая старуха с безобразным лицом и лысой головой.
Но её грызла ревность, и решила она украсть у мужа своего волшебное кольцо, чтобы самой управлять царством его.
Но Аллаху угодно было отвратить его гибель, ибо как раз в эту ночь он отдыхал с одной из любовниц своих, отличавшейся изумительной красотой и прелестью.
А так как он обладал истинным благочестием, то, отдыхая в объятиях женщины, всегда снимал волшебное кольцо из уважения к великим именам, начертанным на нем, и клал его на подушку.
И лишь очистившись омовением, он снова надевал кольцо, и тогда уже всякий из подданных имел свободный доступ к нему.
И всё это знала жена его Фатима.
И вот однажды ночью она прокралась в его опочивальню и схватила волшебное кольцо с подушки.
Но в это время юный царевич, выйдя во двор за надобностью, по счастью заметил старуху, которая вертела кольцо между пальцами и уже собиралась потереть его.
И поняв, что перед ним вор, он всадил свой дамасский клинок ей в спину, и старуха, громко вскрикнув, упала замертво.
От этого крика проснулся Мааруф, и сын рассказал ему, что случилось.
И Мааруф, вернув себе кольцо, сказал:
— Да ниспошлёт тебе Аллах мир и благополучие; ты даровал мне покой, избавив меня от злодейки этой! Её собственная злость привела её к гибели!
Такова была воля Аллаха Всевышнего, и да прославится имя Его во веки веков!
И после жили они долго в мире и радости.




Мобильная версия Главная