Магия чисел

История царевны Нуреннахар и прекрасной джинии




< >
Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)

Жил в древние времена могущественный султан, которому щедрый Аллах даровал прекрасных, как луны, трёх сыновей: Али, Гассана и Госсейна. Три царевича воспитывались вместе с дочерью их дяди, царевной Нуреннахар, которая не имела себе равных по красоте, уму, прелести и совершенствам. Она росла вместе с тремя юными царевичами, участвуя во всех их радостях и забавах. Но когда молодая царевна надела покрывало зрелости, султан заметил, что все три его сына страстно любят её одинаковой любовью. Он долго размышлял над этим вопросом, а потом позвал царевичей и сказал им:
— Сыновья мои! Пусть каждый из вас отправится на год в какую-нибудь страну и привезёт мне оттуда какую-нибудь редкость, которую он найдёт наиболее чудесной.
И я отдам царевну тому, кому удастся привезти наиболее дивное чудо!
И три царевича согласились на это предложение. Переодевшись странствующими торговцами, они сели на благородных коней и отправились в путь.
И царевич Али, старший из братьев, через три месяца прибыл в один из городов Индии и остановился в большом хане. Бродя по базарам, он принял приглашение одного из купцов, который жестом и улыбкой попросил его войти в лавку и присесть.
И в то время, как царевич разговаривал с ним, он увидел, что перед лавкой проходит глашатай, держа в руках маленький коврик.
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила семьсот девяносто четвёртая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ДЕВЯНОСТО ЧЕТВЁРТАЯ

И глашатай тот кричал:
— О покупатели! Кто купит - не потеряет! Ковёр для молитвы за тридцать тысяч золотых динариев!
И удивлённый до крайности царевич подозвал к себе глашатая и сказал:
— Ради Аллаха! Необходимо, чтобы этот ковёр при такой цене заслуживал удивление во многих отношениях, которых я не знаю.
И глашатай ответил:
— Знай же, что каждый, кто на него сядет, тотчас же переносится туда, куда только пожелает, и притом с такой скоростью, что у него не будет времени закрыть один глаз и открыть другой!
И никакое препятствие не в состоянии преградить ему путь; горы и стены пред ним раскрываются, и самые крепкие замки перед ним ничто.
Тогда царевич Али, вне себя от восторга, вскричал:
— О благословенный глашатай! Я готов купить его у тебя, прибавив ещё тысячу динариев тебе в подарок. Только необходимо, чтобы я видел все моими собственными глазами!
Тогда глашатай с позволения хозяина лавки распростёр ковёр на полу и попросил царевича сесть на него.
Усевшись рядом с ним, он сказал:
— О господин мой, произнеси в своём уме желание быть перенесённым в твоё собственное помещение!
И едва царевич пожелал это, как тут же был перенесён туда без малейшего толчка и без всякого неудобства.

 Тогда царевич Али сказал своему рабу:
— Отсчитай этому доброму человеку сорок кошельков по тысяче динариев и прибавь ему ещё один кошелёк в тысячу динариев.
И раб исполнил его приказание.
И глашатай, оставив ковёр у царевича Али, сказал:
— Славная покупка, о господин мой! - и удалился.
А царевич подумал: «Вот я и достиг без всякого труда цели моего странствования! Но если я тотчас вернусь домой, то мне придётся слишком долго ждать своих братьев. Я лучше проведу время здесь, в этой удивительной стране, где я могу не только рассеяться, но и научиться ещё многому, чего я не знаю.
Тут Шахразада заметила приближение утра и умолкла.
А когда наступила семьсот девяносто пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ДЕВЯНОСТО ПЯТАЯ

И с возрастающим интересом стал царевич Али изучать обычаи этих индийцев. Он совершал долгие прогулки и навещал купцов и именитых людей той страны. Но его всё время терзала любовь к прекрасной Нуреннахар.
И вскоре вместе с рабом своим сел он на волшебный ковёр, сосредоточился и был перенесён в хан у трёх дорог, откуда разошлись пути братьев. Он поднялся с ковра и стал дожидаться их возвращения.
А царевич Гассан после расставания с братьями встретил караван, направлявшийся в Персию.
И он присоединился к этому каравану и после продолжительного путешествия по равнинам и горам, по степям и пустыням прибыл в столицу Персидского государства.

 Он остановился в большом городском хане, отдохнул и на следующий день велел провести себя на базар, где продавались драгоценные вещи, самоцветные камни, парча, красивые шёлковые ткани, тонкое полотно и всевозможные ценные товары.
И повсюду он видел маклеров и глашатаев, которые сновали по всем направлениям, выставляя роскошные ткани, красивые ковры и другие прекрасные вещи.
И среди этих людей царевич Гассан заметил одного, который держал в руках трубку из слоновой кости, длиною около фута и толщиною в большой палец. Вместо того, чтобы приставать и суетиться, подобно другим, человек этот прогуливался медленно, держа в руке трубку из слоновой кости, как царь держит скипетр своего царства.
Тут Шахразада заметила, что приближается утро, и умолкла. Но когда наступила семьсот девяносто шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ДЕВЯНОСТО ШЕСТАЯ

И тут царевич Гассан услышал, как торговец закричал с величайшей напыщенностью:
— О покупатели! Кто купит - не раскается! За тридцать тысяч динариев трубка из слоновой кости! Услышав это, царевич в величайшем изумлении спросил торговца:
— О почтенный! Из-за какого свойства эта трубочка заслуживает такое уважение, и благодаря какой особенности она стоит так непомерно дорого? И торговец ответил:
— Знай, о господин мой, что, если ты посмотришь в эту трубочку с конца, украшенного кристаллом, и пожелаешь увидеть, что бы то ни было, ты тотчас будешь удовлетворён в своём желании!
И царевич Гассан воскликнул:
— Скорее покажи мне тот конец, который я должен приставить к глазу!
И он посмотрел в трубочку, пожелав увидеть царевну Нуреннахар, и тотчас увидел её, сидящую в ванне своего гамама.
И увидел он её так близко около себя, не мог удержаться и, испустив крик, выронил трубочку из рук. Получив таким образом доказательство того, что эта трубочка - самая чудесная вещь в мире, царевич купил её, прибавив ещё тысячу динариев сверху.
И вскоре прибыл он в хан, где ждал его царевич Али.

 А младший царевич Госсейн после продолжительного путешествия прибыл в Самарканд.
И прогуливаясь по его улицам, он увидел внезапно глашатая, который держал в руке яблоко. Оно было удивительным - красное с одной стороны, и золотое с другой, и величиной с арбуз.
И царевич Госсейн пожелал купить его и спросил у глашатая о цене его.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот девяносто седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ДЕВЯНОСТО СЕДЬМАЯ

А тот ответил:
— Тридцать тысяч динариев золотом, о господин мой.
Тогда царевич Госсейн воскликнул:
— Без сомнения, ты смеёшься, запрашивая за него такую невероятную цену! А глашатай ответил:
— Знай, о господин мой, что это яблоко не плод дерева, а плод изучения и трудов великого учёного и знаменитого философа, который провёл всю свою жизнь в наблюдениях и опытах над свойствами растений и минералов.
И он добился изготовления этого яблока, в котором в сконцентрированном виде заключены все элементы всех полезных растений и целебных минералов.
И нет больного, одержимого какой угодно болезнью, хотя бы это была чума, или красная лихорадка, или проказа, который, находясь уже при смерти, не выздоровел бы, только понюхав это яблоко.
И я хочу для большей очевидности, чтобы кто-нибудь страдающий неизлечимой болезнью был вылечен на твоих глазах, дабы ты уверился в свойствах этого яблока.

 В это время на улице показался слепой и разбитый параличом человек, сидевший в корзине на спине своего носильщика.
И глашатай подошёл к нему и поднёс к его носу яблоко.
И тотчас немощный поднялся в своей корзине и выпрыгнул через голову своего носильщика, подобно молодой кошке.
Тогда царевич Госсейн, поражённый чудодейственной силой удивительного яблока, не медля купил его за тридцать тысяч динариев, добавив тысячу в качестве подарка.
И вскоре вместе с попутным караваном прибыл он в хан, где после нежных объятий братья поздравили его с благополучным возвращением.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и скромно замолкла.
А когда наступила семьсот девяносто восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ДЕВЯНОСТО ВОСЬМАЯ

И братья рассказали друг другу о своих путешествиях и приобретениях.
И узнав о чудесной трубке Гассана, они пожелали увидеть царевну Нуреннахар.
И Гассан поднёс её к своему глазу, но вдруг изменился в лице и воскликнул:
— О братья мои! Увы! Через несколько минут нашей двоюродной сестры не будет больше в живых, ибо лежит она в постели, окружённая плачущими женщинами и потерявшими надежду евнухами. Услыхав это, царевич Али воскликнул:
— В таком случае нам надо перенестись при помощи моего ковра в наш дворец. Ведь у младшего брата нашего есть целебное яблоко!
И три царевича уселись на ковре и в то же мгновение увидели, что сидят посредине комнаты царевны.
И царевич Госсейн быстро подошёл к постели и поднёс к ноздрям Нуреннахар чудесное яблоко.
И царевна пришла в себя, открыла глаза и приподнялась на постели.

 Когда же султан узнал о прибытии сыновей своих и счастливом выздоровлении царевны Нуреннахар, он долго предавался размышлениям, а потом сказал царевичам:
— О сыновья мои, теперь ваше дело ещё труднее разрешить, чем до вашего отъезда, поскольку вещь каждого из вас участвовала в спасении вашей двоюродной сестры. Поэтому возьмите по луку, и я объявляю, что дам царевну в супруги тому, кто запустит стрелу дальше всех!
И после выстрелов султан решил отдать царевну среднему брату, который выстрелил дальше старшего, стрелу же младшего никто нигде не мог найти.
И постановив это решение, султан тотчас же повелел приступить к приготовлениям и брачным церемониям по случаю бракосочетания сына его Гассана и царевны Нуреннахар.
И несколько дней спустя свадьба их была отпразднована с необыкновенной пышностью.
Тут Шахразада увидела приближение утра и умолкла.
А когда наступила семьсот девяносто девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТАЯ

А царевич Госсейн пожелал доказать, что несправедливо был лишён того, что заслужил, и с этим намерением отправился на поиски своей стрелы.
И шёл он долго, не находя ничего, пока не очутился перед грудой высоких скал, где увидел стрелу, помеченную его именем. Подняв её, заметил он вырубленную в скале дверь без запоров.
И дверь подалась под его рукою, и вошёл он в коридор, а дверь закрылась, и он очутился в полной темноте.
И он без колебаний начал спускаться прямо во мрак и увидел впереди свет. Поспешив на него, он очутился перед равниной, посреди которой возвышался великолепный дворец. Из него вышла какая-то женщина, окружённая толпою других женщин, которых, без сомнения, она была госпожою, если судить по её дивной красоте и величественной осанке.
На ней были одежды, казавшиеся неземными, и волосы её были распущены и спускались волнами до самой земли. Она приблизилась лёгкой поступью и, сделав рукой исполненный сердечности жест, сказала:
— Да будет благословен твой приход, о царевич Госсейн!
И юный царевич был крайне изумлён, слыша, что в чужой стране его называет по имени женщина, которой он никогда не видел. Но лишь только он открыл рот, чтобы выразить своё изумление, молодая женщина сказала ему:
— Не расспрашивай меня ни о чём. Я сама удовлетворю твоё законное любопытство, лишь только мы придём в мой дворец!
И она взяла царевича за руку и повела его по аллее, и ввела в приёмную залу, которая сообщалась с садом через огромный мраморный портик.
Тут Шахразада заметила приближение утра и умолкла.
А когда наступила восьмисотая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЬМИСОТАЯ

И она посадила его на софу рядом с собою посреди этой великолепной залы и, держа за руку, сказала ему:
— О прекрасный царевич! Знай же, что я дочь царя джинов, и моя судьба связана с твоей. Именно я послала твоим братьям летающий ковёр и трубочку из слоновой кости, а тебе лечебное яблоко.
И я послала стрелу твою так далеко, ибо решила, что ты достоин счастья более высокого, чем счастье быть супругом твоей двоюродной сестры Нуреннахар.
И теперь лишь от тебя зависит не выпустить из рук своих счастье! Желаешь ли ты быть моим супругом и любить меня? И царевич, зная, что Нуреннахар не может больше ему принадлежать, воскликнул:
— О царевна джинов! Счастье быть узником твоих совершенств! И, говоря это, он бросился к ногам прекрасной джинии, а она подняла его и сказала:
— Я принимаю тебя своим супругом и отныне я твоя супруга! Но ты, вероятно, голоден; пойдём, сядем за первую трапезу нашу!

 И она повела его в новую залу, и села вместе с ним перед дивным золотым подносом, уставленным кушаньями, один вид которых радовал сердце.
И прекрасная джиния принялась служить новому супругу собственными своими руками, и подавала ему самые нежные кусочки разных кушаний, которые она ему называла одно за другим.
И царевич нашёл прелестными все эти кушанья, о которых раньше он даже никогда не слышал, а также вина, фрукты, пирожные и варенья, подобных которым он никогда не пробовал на пиршествах и свадебных торжествах.
И когда трапеза была кончена, оба юных супруга легли на благоухающее ложе, и не только для сна, но и для забав.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила восемьсот первая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ПЕРВАЯ

И царевич Госсейн нашёл, что эта джиния дева, с которой не идут ни в какое сравнение самые очаровательные девушки рода человеческого.
И когда он пожелал насладиться вновь её прелестями, он нашёл её по-прежнему девственно нетронутой.
И он понял, что у дочерей джинов девственность постоянно возобновляется.
И он наслаждался этой находкой до пределов наслаждения. Но через шесть месяцев он подумал, что его продолжительное отсутствие должно было повергнуть его отца в беспредельную скорбь.
Когда же он открылся своей супруге, она сказала:
— Отправляйся под охраной Аллаха и возвращайся ко мне в добром здравии. Но тебе не следует ничего говорить отцу и братьям твоим о нашем браке!
И джиния дала ему двадцать хорошо вооружённых джинов; для него же самого велела привести коня дивной красоты.
И царевич Госсейн простился со своей супругой-джинией и вскоре прибыл в свой родной город.
И народ узнал его и принял его с восклицаниями, и сопровождали его с криками и ликованием до самого дворца султана.
И его отец, увидав его, почувствовал себя счастливым и принял его в свои объятия, плача и жалуясь, в родительской своей нежности, на печаль и волнение, в которые он был повергнут этим долгим и необъяснимым отсутствием.
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ВТОРАЯ

И царевич Госсейн сказал отцу:
— Мне тяжело было потерять царевну Нуреннахар, завоевание которой было единственной целью моих желаний.
И я отправился на поиски стрелы своей, чтобы доказать первенство в соревновании. Я нашёл её у дальних скал, но не мог представить, что способен метнуть стрелу так далеко. Что случилось со мной потом - тайна, которую я не могу раскрыть, не нарушив клятвы. Могу лишь сказать, что я забыл мою двоюродную сестру и вступил на путь счастья.
И для меня началась жизнь утех, нарушаемая лишь тем, что я находился вдали от моего отца, которого я люблю больше всего в мире. Что же до твоего спокойствия, то я буду навещать тебя настолько часто, насколько это позволит мне опасение наскучить тебе.
Тогда султан сказал царевичу:
— Аллах да охранит меня от проникновения в эту тайну! Я только хочу, чтобы ты приезжал сюда по одному разу в месяц, не опасаясь наскучить мне или обеспокоить меня. Ибо может ли быть для любящего отца занятие милее, чем согревать своё сердце близостью своих детей? И царевич Госсейн, дав требуемое обещание, остался во дворце на три дня, по истечении которых он простился со своим отцом и отбыл с восходом солнца во главе своих всадников-джинов.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила восемьсот третья ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ТРЕТЬЯ

И его супруга приняла его с радостью, и они вдвоём отпраздновали это счастливое возвращение. Они ели, пили, шутили, смотрели танцы танцовщиц, слушали пение и звуки инструментов и забавлялись несравненной игрой влюблённых, которую можно назвать игрой в шахматы на ложе: столько всевозможных комбинаций насчитывается в этой деликатной игре.
А через месяц царевич Госсейн вновь отправился навестить своего отца.
А во время его отсутствия советники султана стали доказывать, что простое благоразумие требует знать, где находится его убежище. Они говорили султану, что он должен опасаться, как бы царевич не поднял подданных, чтобы самому сесть на его место. Быть может, царевич Госсейн устроил тайную обитель вблизи столицы, чтобы иметь возможность выполнить свои губительные замыслы? Выслушав это, султан сказал:
— Не знаю, должен ли я верить вашим подозрениям. Во всяком случае, я признателен за ваше предупреждение; что бы ни случилось, у меня теперь открыты глаза!
И он отпустил советников, не показав, насколько он встревожен их словами.
И чтобы иметь возможность пристыдить их или поблагодарить за их советы, он решил понаблюдать за сыном.
Тут Шахразада заметила приближение утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот четвёртая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ЧЕТВЁРТАЯ

И когда царевич Госсейн приехал, султан принял его с прежней радостью. Но на другой день он призвал старушку, славившуюся своим колдовством, и сказал ей:
— Настал день, когда ты можешь доказать мне свою преданность. Прошу тебя, узнай место, в котором живёт сын мой Госсейн. Даю тебе полную свободу действовать, как знаешь сама.
И чтобы приободрить её, он дал ей в подарок огромный алмаз.
И старуха-колдунья ответила, что слушает и повинуется.
И когда царевич Госсейн поехал вновь к скалам, где жила джиния, он заметил одетую в рубище старуху, которая лежала на земле и жалобно стонала.
И когда царевич остановил своего коня и ласково спросил старуху, чем страдает она, притворщица ответила голосом, прерываемым стонами:
— О Аллах! Душа моя покидает меня! На пути в город меня схватила красная лихорадка, и я упала без всякой надежды на помощь.
И царевич Госсейн, у которого было жалостливое сердце, сделал знак своим людям, чтобы они подняли старуху; и один из них посадил её позади себя на лошадь.
И царевич приблизился со своими всадниками к каменной двери, которая открылась и пропустила их,

 И джиния поспешила навстречу своему супругу, а он показал ей на старуху, имевшую вид умирающей, и сказал:
— Она послана на нашем пути Аллахом, и нам следует оказать ей помощь.
И джиния приказала женщинам отвести старуху в запасную комнату, а затем сказала царевичу...
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила восемьсот пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ПЯТАЯ

Аллах вознаградит тебя за милосердие, но эта старуха не более больна, чем глаз мой, и я знаю причину, которая привела её сюда. Но не бойся, все козни против тебя будут тщетны! Затем она пошла к старухе, подала ей чашку и сказала:
— Вот чашка воды из Львиного Фонтана, которая возвращает здоровье умирающим!
И старуха, выпив эту воду, вскричала:
— О дивная влага! Я уже здорова, точно кто-нибудь клещами извлёк из меня мою болезнь!
И джиния сказала:
— Мне очень приятно, что ты поправилась. Ты можешь оставаться в моём дворце, сколько пожелаешь.
И старуха пошла за женщинами, которые показали ей дворец во всех его дивных подробностях.
Затем они проводили её до каменной двери и пожелали ей счастливого пути.
И старуха добралась до султана, рассказала ему всё, что видела, и добавила:
— Думаю, стоит воспользоваться отношениями твоего сына к этой джинии, чтобы завладеть удивительными вещами, которые находятся в её дворце.
И во время нового визита царевича султан сказал ему:
— О сын мой, не можешь ли ты привезти мне что-нибудь, что могло бы доставить мне удовольствие, например хороший шатёр? И царевич Госсейн передал эту просьбу джинии, а она позвала свою казначейшу и сказала ей:
— Принеси шатёр самый большой, какой только найдётся в моей сокровищнице!
И вскоре та вернулась в сопровождении стража сокровищницы, который был джином особой породы.
Тут Шахразада заметила приближение утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ШЕСТАЯ

Борода у него была длиною в три фута, высотой он был в полтора фута, голова его была величиной с туловище и держал он на плече тяжёлую дубину.
И джиния приказала ему:
— О Шаибар, ты пойдёшь с этим шатром вслед за царевичем к его отцу и сделаешь то, что должен сделать!
И он отвечал, что слушает и повинуется.
Когда же прибыли они в столицу, все прохожие, охваченные ужасом при виде карлика-джина, прятались в домах и в лавках, запирая за собою двери.
И вошли они во дворец, и Шаибар сказал султану:
— О царь времён! Я принёс тебе шатёр! А потом вдруг опустил свою дубину на голову великого визиря и уложил его на месте. Потом он начал избивать других советников, а в довершение убил старую колдунью со словами:
— Это за то, что ты притворялась умирающей! Перебив всех, он сказал царю:
— Я покарал их за их коварные советы! А за то, что ты им последовал, я низлагаю тебя. Ступай прочь, иначе я убью и тебя.
И царь покинул дворец и отправился жить в уединении.
А сын его Госсейн сделался царём, и жил он со своей супругой в утехах и благоденствии, и оставили они многочисленных потомков.




Мобильная версия Главная