Магия чисел

Сборник лёгкого балагурства и весёлой мудрости




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г., Петербург)

НЕИЗНОСИМЫЕ БАБУШИ

Рассказывают, что был в Каире москательщик Абу-Кассем, который славился своей скупостью.

И хотя Аллах даровал ему удачу в делах купли и продажи, он жил, как беднейший из нищих.
Платье его состояло из заплат и лохмотьев, а чалма его была такая старая и грязная, что уже нельзя было определить цвет её.

Но из всей его одежды особенно выказывалось его скряжничество на его бабушах.
Они были подбиты огромными гвоздями и тверды, как осадные машины, с подошвами толстыми, как голова бегемота.
И за двадцать лет самые искусные кожевники Каира истощили всё своё уменье, чтобы как-нибудь стянуть жалкие их остатки.

Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот семьдесят шестая ночь, она сказала: В следствие всего этого бабуши Абу-Кассема стали такими тяжёлыми, что давно уже вошли в поговорку по всему Египту.

Так, если носильщик изнемогал под тяжестью своей ноши, он, вздыхая, говорил: «Да проклянёт Аллах владельца этой ноши!
Она тяжела, как бабуши Абу-Кассема».
А если слишком неудобоваримое кушанье производило бурю внутри живота, то говорили: «Оно оказалось тяжёлым, как бабуши Абу-Кассема».

Но однажды, когда Абу-Кассем как-то особенно выгодно устроил свои дела, он решил пойти в гамам, куда не заглядывал ранее ни разу.
Он оставил свои бабуши на пороге, а когда вышел, то увидел на их месте пару прекрасных кожаных туфель.

И Абу-Кассем сказал себе: «Это Аллах посылает их мне, зная, что я давно уже мечтаю купить себе именно такие».
И он взял их и ушёл.
На самом же деле туфли принадлежали остававшемуся в гамаме кади.

Что же до бабуш Абу-Кассема, то человек, поставленный стеречь обувь, увидев эту мерзость, поспешил спрятать их в уголок.
Когда же прислужники гамама вместо туфель кади нашли бабуши Абу-Кассема, они бросились за ним в погоню, и кади отправил Кассема в тюрьму.


 И чтобы не умереть в тюрьме, Абу-Кассем должен был поневоле быть щедрым в бакшишах сторожам и полицейским начальникам.
Выйдя из тюрьмы раздосадованным до крайности, он решил отделаться от своих бабушей и бросил их в Нил.

Но несколько дней спустя рыбаки, с большим трудом вытащив свои сети, нашли там бабуши Абу-Кассема, и с бешенством убедились, что их гвозди попортили петли их сетей.
И они бросились к лавке Абу-Кассема, кинули бабуши внутрь, и те побили склянки с розовой водой.

Тогда досада Абу-Кассема достигла крайних пределов, и он решил закопать их в своём саду.
Но один из его соседей предупредил вали, что Абу-Кассем откапывает какой-то клад у себя в саду.
И несчастный Абу-Кассем напрасно клялся, что не находил никакого клада, а хотел только похоронить свои бабуши.

Вали не мог поверить такому странному намерению, столь противоречащему баснословной скупости обвиняемого; и он принудил огорчённого Абу-Кассема внести, чтобы получить свободу, весьма крупную сумму.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.

А когда наступила семьсот семьдесят седьмая ночь, она сказала: О бретя свободу, Абу-Кассем взял свои бабуши и поклялся отделаться от них во что бы то ни стало.

Он пошёл домой и поднялся на террасу положив свои бабуши неподалёку.
И как раз в эту минуту собака соседей схватила в пасть одну из бабуш и стала играть с нею.
И отброшенная с террасы бабуша упала на голову проходившей по улице старушки и прибила её.

А родственники старушки узнали бабушу Абу-Кассема и подали на него жалобу кади.
И несчастному пришлось заплатить согласно закону.
И чтобы избегнуть тюрьмы, принуждён он был заплатить крупный бакшиш стражникам и полицейским начальникам.

Тогда Кассем снова явился к кади, поднял обе бабуши над головою и воскликнул:
— О господин кади, вот причина всех моих злоключений!
Умоляю смилостивиться надо мною и издать заявление, что Абу-Кассем уже не владелец этих бабуш и не ответствен более за все несчастия, которые они причинят в будущем!

Проговорив это, он бросил бабуши посреди Залы заседаний и бросился бежать босиком, а все присутствующие покатывались со смеху!
И Шахразада, не останавливаясь, рассказала ещё:

БАХЛУЛ, ШУТ АЛЬ-РАШИДА


 Халиф Гарун-аль-Рашид имел во дворце шута Бахлула, который развлекал его в минуты мрачного настроения.

И халиф однажды сказал ему:
— Знаешь ли ты, сколько безумцев в Багдаде?
Я поручаю тебе составить полный их список.
Бахлул же разразился на это долгим смехом и ответил:
— О повелитель мой, я враг всякой утомительной работы.

И потому, чтобы исполнить твоё желание, я сейчас же составлю список мудрецов живущих в Багдаде!
Ибо эта работа потребует у меня не больше времени, чем выпить глоток воды.
И по этому списку, который будет весьма короток, ты будешь знать, клянусь Аллахом, как велико число безумцев в столице твоего государства!

И Шахразада в эту же ночь сказала ещё:

ПРЕДЛОЖЕНИЕ ВСЕОБЩЕГО МИРА


 Рассказывают, что один деревенский шейх имел великолепный птичий двор.

И был у него чудесный петух Голос Зари со звонким голосом и с блестящим золотистым оперением.
И он был полон справедливости и внимания к супругам своим, исполняя свои обязанности относительно них столь же усердно, сколь и беспристрастно.

Но вот однажды Голос-Зари, в то время как жёны его занимались птенцами, решил осмотреть земли своего хозяина.
И, дивясь всему, что видел перед собой, он очутился вдруг за чертой фермы и обнаружил себя совершенно одиноким в диком месте, которое он никогда не видал.

И нигде не видно было ни дружеского лица, ни знакомого предмета.
Начав тревожиться, он испустил несколько кратких тревожных возгласов...
Тут Шахразада заметила приближение утра и умолкла.

А когда наступила семьсот семьдесят восьмая ночь, она сказала: И в это время он увидел лису и, устрашившись за свою жизнь, взлетел на самый верх старой стены, на которую лисе невозможно было подняться.

Тогда та сказала петуху:
— Друг мой, если бы ты знал, что мне поручили объявить тебе, ты поспешил бы сойти ко мне, обнял бы меня и поцеловал!
Знай же, что султан зверей Лев и султан птиц Орёл издали указ, что дружба и любовь устанавливаются на вечные времена между всеми племенами животных и птиц.

А кто будет препятствовать дружбе, будет наказан!
Меня же избрали герольдом для оповещения этого постановления.
Но петух не обращал никакого внимания на это красноречие, точно и не слышал ничего.

Тогда лиса продолжила:
— Брат мой, почему же ты не соблаговолишь почтить меня своим ответом?
Если ты будешь упорствовать в своём молчании, я донесу об этом в совет, и ты подвергнешься каре!

Тогда петух наклонил голову на бок и сказал:
— Брат мой, я не отвечаю, поскольку смущён тем, что вижу там, вдали.
А вижу я, что сюда бежит какой-то зверь на высоких лапах с тонкой острой мордой.

И он направляется прямо к нам!
А лиса, дрожа всем телом спросила:
— Брат мой, скажи, быть может, это легавая собака?
Петух же ответил:
— Не знаю, я никогда не видел этой породы.
Но, во всяком случае, это, несомненно, собака !

Когда лиса услышала эти слова, она воскликнула:
— Брат мой, я должна проститься с тобою.
Тут Шахразада увидела, что близится утро и умолкла.
А когда наступила семьсот семьдесят девятая ночь, она сказала:







Мобильная версия Главная