Магия чисел

Сборник лёгкого балагурства и весёлой мудрости




<
Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)

НЕИЗНОСИМЫЕ БАБУШИ


Рассказывают, что был в Каире москательщик Абу-Кассем, который славился своей скупостью.
И хотя Аллах даровал ему удачу в делах купли и продажи, он жил, как беднейший из нищих. Платье его состояло из заплат и лохмотьев, а чалма его была такая старая и грязная, что уже нельзя было определить цвет её. Но из всей его одежды особенно выказывалось его скряжничество на его бабушах. Они были подбиты огромными гвоздями и тверды, как осадные машины, с подошвами толстыми, как голова бегемота.
И за двадцать лет самые искусные кожевники Каира истощили всё своё уменье, чтобы как-нибудь стянуть жалкие их остатки.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот семьдесят шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Вследствие всего этого бабуши Абу-Кассема стали такими тяжёлыми, что давно уже вошли в поговорку по всему Египту. Так, если носильщик изнемогал под тяжестью своей ноши, он, вздыхая, говорил: «Да проклянёт Аллах владельца этой ноши! Она тяжела, как бабуши Абу-Кассема».
А если слишком неудобоваримое кушанье производило бурю внутри живота, то говорили: «Оно оказалось тяжёлым, как бабуши Абу-Кассема». Но однажды, когда Абу-Кассем как-то особенно выгодно устроил свои дела, он решил пойти в гамам, куда не заглядывал ранее ни разу. Он оставил свои бабуши на пороге, а когда вышел, то увидел на их месте пару прекрасных кожаных туфель.
И Абу-Кассем сказал себе: «Это Аллах посылает их мне, зная, что я давно уже мечтаю купить себе именно такие».
И он взял их и ушёл. На самом же деле туфли принадлежали остававшемуся в гамаме кади. Что же до бабуш Абу-Кассема, то человек, поставленный стеречь обувь, увидев эту мерзость, поспешил спрятать их в уголок.
Когда же прислужники гамама вместо туфель кади нашли бабуши Абу-Кассема, они бросились за ним в погоню, и кади отправил Кассема в тюрьму.

 И чтобы не умереть в тюрьме, Абу-Кассем должен был поневоле быть щедрым в бакшишах сторожам и полицейским начальникам. Выйдя из тюрьмы раздосадованным до крайности, он решил отделаться от своих бабушей и бросил их в Нил. Но несколько дней спустя рыбаки, с большим трудом вытащив свои сети, нашли там бабуши Абу-Кассема, и с бешенством убедились, что их гвозди попортили петли их сетей.
И они бросились к лавке Абу-Кассема, кинули бабуши внутрь, и те побили склянки с розовой водой.
Тогда досада Абу-Кассема достигла крайних пределов, и он решил закопать их в своём саду. Но один из его соседей предупредил вали, что Абу-Кассем откапывает какой-то клад у себя в саду.
И несчастный Абу-Кассем напрасно клялся, что не находил никакого клада, а хотел только похоронить свои бабуши. Вали не мог поверить такому странному намерению, столь противоречащему баснословной скупости обвиняемого; и он принудил огорчённого Абу-Кассема внести, чтобы получить свободу, весьма крупную сумму.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот семьдесят седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ СЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

Обретя свободу, Абу-Кассем взял свои бабуши и поклялся отделаться от них во что бы то ни стало. Он пошёл домой и поднялся на террасу положив свои бабуши неподалёку.
И как раз в эту минуту собака соседей схватила в пасть одну из бабуш и стала играть с нею.
И отброшенная с террасы бабуша упала на голову проходившей по улице старушки и прибила её.
А родственники старушки узнали бабушу Абу-Кассема и подали на него жалобу кади.
И несчастному пришлось заплатить согласно закону.
И чтобы избегнуть тюрьмы, принуждён он был заплатить крупный бакшиш стражникам и полицейским начальникам.
Тогда Кассем снова явился к кади, поднял обе бабуши над головою и воскликнул:
— О господин кади, вот причина всех моих злоключений! Умоляю смилостивиться надо мною и издать заявление, что Абу-Кассем уже не владелец этих бабуш и не ответствен более за все несчастия, которые они причинят в будущем! Проговорив это, он бросил бабуши посреди Залы заседаний и бросился бежать босиком, а все присутствующие покатывались со смеху!
И Шахразада, не останавливаясь, рассказала ещё:

БАХЛУЛ, ШУТ АЛЬ-РАШИДА


Халиф Гарун-аль-Рашид имел во дворце шута Бахлула, который развлекал его в минуты мрачного настроения.
И халиф однажды сказал ему:
— Знаешь ли ты, сколько безумцев в Багдаде? Я поручаю тебе составить полный их список. Бахлул же разразился на эго долгим смехом и ответил:
— О повелитель мой, я враг всякой утомительной работы.
И потому, чтобы исполнить твоё желание, я сейчас же составлю список мудрецов живущих в Багдаде! Ибо эта работа потребует у меня не больше времени, чем выпить глоток воды.
И по этому списку, который будет весьма короток, ты будешь знать, клянусь Аллахом, как велико число безумцев в столице твоего государства!
И Шахразада в эту же ночь сказала ещё:

ПРЕДЛОЖЕНИЕ ВСЕОБЩЕГО МИРА


Рассказывают, что один деревенский шейх имел великолепный птичий двор.
И был у него чудесный петух Голос Зари со звонким голосом и с блестящим золотистым оперением.
И он был полон справедливости и внимания к супругам своим, исполняя свои обязанности относительно них столь же усердно, сколь и беспристрастно. Но вот однажды Голос-Зари, в то время как жёны его занимались птенцами, решил осмотреть земли своего хозяина. И, дивясь всему, что видел перед собой, он очутился вдруг за чертой фермы и обнаружил себя совершенно одиноким в диком месте, которое он никогда не видал.
И нигде не видно было ни дружеского лица, ни знакомого предмета. Начав тревожиться, он испустил несколько кратких тревожных возгласов...
Тут Шахразада заметила приближение утра и умолкла.
А когда наступила семьсот семьдесят восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ СЕМЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

И в это время он увидел лису и, устрашившись за свою жизнь, взлетел на самый верх старой стены, на которую лисе невозможно было подняться.
Тогда та сказала петуху:
— Друг мой, если бы ты знал, что мне поручили объявить тебе, ты поспешил бы сойти ко мне, обнял бы меня и поцеловал! Знай же, что султан зверей Лев и султан птиц Орёл издали указ, что дружба и любовь устанавливаются на вечные времена между всеми племенами животных и птиц.
А кто будет препятствовать дружбе, будет наказан! Меня же избрали герольдом для оповещения этого постановления. Но петух не обращал никакого внимания на это красноречие, точно и не слышал ничего.
Тогда лиса продолжила:
— Брат мой, почему же ты не соблаговолишь почтить меня своим ответом? Если ты будешь упорствовать в своём молчании, я донесу об этом в совет, и ты подвергнешься каре!
Тогда петух наклонил голову на бок и сказал:
— Брат мой, я не отвечаю, поскольку смущён тем, что вижу там, вдали.
А вижу я, что сюда бежит какой-то зверь на высоких лапах с тонкой острой мордой.
И он направляется прямо к нам! А лиса, дрожа всем телом спросила:
— Брат мой, скажи, быть может, это легавая собака? Петух же ответил:
— Не знаю, я никогда не видел этой породы. Но, во всяком случае, это, несомненно, собака ! Когда лиса услышала эти слова, она воскликнула:
— Брат мой, я должна проститься с тобою.
Тут Шахразада увидела, что близится утро и умолкла.
А когда наступила семьсот семьдесят девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ СЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

С этими словами лиса повернулась спиною к Голосу Зари и пустилась бежать. Но петух закричал ей:
— Послушай, дружище, но разве не говорила ты мне, что явилась сюда, чтобы провозгласить всеобщий мир для всех представителей животного царства? А лиса закричала издалека:
— Разумеется, брат мой петух! Но имя легавой не произносилось во время присоединения всех видов к постановлению всеобщего мира!
И проговорив это, лиса скрылась вдали. Так Голос Зари спасся от зубов своего злейшего врага благодаря своей находчивости и уму.
И он благополучно вернулся на ферму, прославляя Аллаха, который привёл его здравым и невредимым на птичий двор.
И в эту же ночь Шахразада сказала ещё:

ИСТОРИЯ ДВУХ ЛЮБИТЕЛЕЙ ГАШИША


В одном городе жил рыбак, который каждый день принимал три порции гашиша: утром, в полдень, и при заходе солнца. Однажды вечером, приняв несколько больше гашиша, чем обыкновенно, он решил прогуляться, прихватив свои удочки. Был четырнадцатый день луны, и ночь была полна её светом.
И рыбак, видя на мостовой серебристый отсвет лунного лика, принял лунный свет этот за воду. Он сел на тумбу и принялся удить при лунном свете.
А в это время огромная собака, привлечённая запахом мяса, служившего приманкой, бросилась на мясо и проглотила его. Крючок застрял у неё в горле, и она принялась отчаянно дёргать за лесу.
А рыбак, полагая, что он поймал чудовищных размеров рыбу, закричал:
— На помощь, мусульмане! Иначе эта рыба увлечёт меня за собою ! Когда же сбежавшиеся на его крики сторожа стали смеяться, он закричал им:
— Да проклянёт вас Аллах! Время ли теперь шутить? Тогда сторожа рассердились на эту ругань, бросились на него и отвели к кади.
Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот восьмидесятая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ВОСЬМИДЕСЯТАЯ

Но кади также имел сильное пристрастие к гашишу. Увидав рыбака, он сразу понял, что этот человек находился под властью веселящего зелья. Поэтому он отослал сторожей и дал рыбаку постель, чтобы тот мог провести ночь в спокойствии.
А на следующий день кади поужинал вместе с рыбаком и, предложив ему гашиша, принялся за него и сам.
И вдвоём они потребили его такое количество, которое могло бы свалить с ног слона.
И когда гашиш одурманил их головы, они разделись и принялись танцевать, и производить разные глупости.
А в это время султан и его визирь гуляли по городу, переодетые в купеческое платье.
И они услышали шум, доносившийся из дома кади; а так как двери не были заперты, они вошли и увидели кади и рыбака в безумном ликовании.
И рыбак при виде гостей воскликнул:
— Садитесь-ка оба, это приказываю я, султан этого города! Иначе я прикажу визирю моему, который здесь пляшет, снести вам головы! При этих словах султан с визирем поняли, что они находятся в обществе двух потребителей гашиша самой удивительной разновидности и поспешили удалиться.

 Но на следующий день султан, желая довершить развлечение вчерашнего вечера, приказал кади явиться во дворец со своим гостем.
И кади, зная, что султан имеет привычку гулять ночью переодетым, догадался, что тот был свидетелем его вчерашних безумств, и пришёл в ужас при этой мысли.
И он упал на колени, восклицая:
— О повелитель мой, это гашиш внушал мне грубость и неуважение! Но рыбак, который под влиянием ежедневного потребления гашиша, продолжал находиться в состоянии одурения, сказал султану:
— Ну, и что ж такое? Если ты теперь в своём дворце, то и мы были вчера в нашем!
И султан, увеселяясь манерами рыбака, сказал ему:
— О чудак моего царства! Раз ты тоже султан, останься во дворце моём и услади слух наш какой-нибудь историей.
Тут Шахразада увидела, что близится утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот восемьдесят первая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

Рыбак же ответил:
— С удовольствием, о повелитель мой, но не раньше, чем ты великодушно простишь своего визиря!
И султан простил кади все вчерашние безумства его и велел ему возвратиться домой.
А рыбак начал свою историю.

ИСТОРИЯ СКАРЕДНОГО КАДИ


Рассказывают, что в Сирии жил некий кади, отличавшийся такой необыкновенной скаредностью, что её можно было сравнить только с суровостью его судебных приговоров.
И в услужении у себя он имел одну старую негритянку, кожа которой была груба и толста, как у нильского буйвола.
И человек этот, которого Аллах наделил богатством и почестями, жил жизнью, какой не пожелала бы и бездомная собака. Но однажды человек, желавший смягчить приговор, сказал ему:
— О господин наш кади, почему не выберешь ты себе супруги? Я имею дочь-красавицу, и ты почтил бы раба твоего, если бы пожелал взять её в жёны себе.
И кади принял это предложение; и поспешили отпраздновать свадьбу; и молодая девушка была в тот же вечер введена в дом супруга своего. Но она чрезвычайно удивилась, когда увидела, что для неё не было приготовлено никакой трапезы. Но так как она была скромна, то не предъявила никаких требований.
Наконец, она услышала, как супруг её позвал негритянку и приказал ей поставить табурет для трапезы, а та принесла лишь чашку, в которой лежали три кусочка чёрного хлеба и три луковицы.
И бедная женщина, привыкшая к самым тонким блюдам, не могла проглотить ни кусочка и встала из-за стола голодная, проклиная в душе свою горькую судьбу.
И таким образом прошли три дня...
Тут Шахразада увидела, что занимается утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот восемьдесят вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Но на четвёртый день кади услышал ужасные крики возмущённой до крайних пределов жены своей.
Тогда он в бешенстве накричал на неё и прогнал её, сказав:
— Ты разведена троекратным разводом!
И он выгнал её из дому и запер за нею дверь.
И вскоре он вступил в брак с новой молодою девушкой, которая, не будучи в состоянии терпеть более трёх дней питание луком, возмутилась, и была также отвергнута.
И так повторялось до тех пор, пока свахи не утратили к кади всякое доверие, и он потерял возможность вступить в новый брак. Но однажды он увидел молодую женщину, которая поразила его своей осанкой и дорогими одеждами.
И он спросил её:
— Замужняя ты или девица? Она же ответила:
— Пока ещё девица.
И кади сказал:
— Хочешь ты, в таком случае, быть моей супругой? Она, зная, кто перед ней, ответила:
— Скажи мне, где ты живёшь, и ты получишь ответ!
И наутро девушка послала вестника к кади с уведомлением, что она согласна выйти замуж за него, если он пришлёт ей выкуп в пятьдесят динариев.
И с трудом преодолев свою скупость, скряга послал ей пятьдесят динариев, и союз этот был заключён в присутствии свидетелей.

 Когда же новобрачная вместо яств увидела три сухих хлеба и три луковицы, она съела одну и сказала:
— Какой прекрасный обед! Но когда на следующий день довольный скряга ушёл на заседание дивана, молодая женщина осмотрела его дом и нашла комнату, на двери которой висели три огромных замка.
И через щель она увидела, что тут собраны сокровища кади в виде золота и серебра.
Тогда она взяла пальмовый прут, вымазала его конец клейким составом, просунула прут в щель и вытащила несколько прилипших золотых монет. Она отдала их негритянке и приказала ей принести с рынка горячих лепёшек с кунжутом, рису с шафраном, самый лучший кусок баранины, а также фруктов и сластей!
И женщина накормила её и велела держать язык за зубами.
А когда кади вернулся домой, она подала ему всё, оставшееся от прекрасного обеда.
И он спросил:
— Откуда эти кушанья.
Тут Шахразада увидела, что занимается заря, и умолкла.
А когда наступила семьсот восемьдесят третья ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

И молодая женщина ответила:
— Не волнуясь насчёт этих благ - их прислала мне моя тётя!
И обрадованный кади съел всё до крошки, а жена его снова выудила монеты из его сокровищницы.
И после года такой жизни кади разжирел, и у него отрос огромный живот.
И не знал он, что жена его поклялась отомстить ему за всех несчастных женщин, которых он брал в жёны, а затем морил голодом и выгонял из дому после развода.
И вот однажды жена кади пошла к своей соседке, жене бедного носильщика, и сказала ей:
— О соседка моя! Аллах даровал тебе многочисленное семейство, а муж твой не может прокормить его.
И теперь ты опять беременна! Не хочешь ли отдать мне ребёнка, которого ты родишь, чтобы я взрастила его, как моё собственное дитя? И жена носильщика приняла это предложение, пообещав хранить всё в тайне.
И после родов она передала жене кади новорождённого мальчика.
Тогда жена кади приготовила блюдо из бобов, гороху, капусты, чечевицы, луку и чеснока.
И кади, вернувшись домой, съел все до крошки. Но вскоре в его животе начались ужаснейшие рези, и он заревел благим матом.
И на эти крики прибежала жена его и принялась растирать ему живот. Но вдруг она испустила пронзительный крик:
— Что за чудо! Что за диво! О господин мой! Ты на сносях, и разрешение от бремени уже близко! Аллах бросает семена плодородия, куда Ему угодно. Молись, о муж мой! А кади, безмерно удивившись, продолжал кататься по полу, испуская жалобные вопли, пока вдруг не наступило внезапное облегчение!
И он увидел перед собою младенца, который плакал и делал забавные гримасы.
И кади не знал, спит он или бодрствует, и думал, не повредился ли он в рассудке своём. Однако вид новорождённого и прекращение болей заставили его поверить в это удивительное разрешение, и он чрезвычайно утомлённый всем пережитыми погрузился в глубокий сон.
Тут Шахразада заметила, что приближается утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот восемьдесят четвёртая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

Проснувшись наутро, кади первым делом попросил жену сохранить всё происшедшее в тайне. Она же ответила, что все соседки уже узнали о нём от негритянки, и остановить теперь распространяющуюся по городу молву невозможно!
И кади стал думать о ехидстве многочисленных врагов своих, и чем более он размышлял, тем более всё представлялось ему в мрачном свете, и тем более смешным и жалким казалось ему его положение.
И чтобы уйти от насмешек, он решился покинуть жену свою и родной город свой и уехать в Дамаск, где никто не знал ни его, ни истории его. Прибыв туда, он стал жить в высшей степени уединённо и ещё в большей скудости, чем прежде.
И когда истощились все его прихваченные им с собой деньги и нищета его дошла до крайности, он принуждён был до конца своей жизни работать в качестве носильщика.
А жена его в то время жила безбедно в оставленном им доме со всеми его сбережениями!
И султан, прослушав эту историю, затрясся от смеха и сказал рыбаку:
— Аллах над тобою, о сахарные уста! Расскажи мне ещё какую-нибудь историю!
И потребитель гашиша начал так:

ОСЁЛ-КАДИ


Жил в одном из городов страны Египетской сборщик податей, которому приходилось по делам службы часто отлучаться из дому.
А супруга его не упускала случая этим пользоваться, принимая в то время возлюбленного своего, который был прекрасен, как луна, и всегда готов был удовлетворять желания её.
И она покупала ему всё необходимое, никогда не требуя возврата иначе, как ласками и любовными играми.
И жили они так жизнью самой сладостной, платя друг другу взаимной любовью.
И однажды сборщик податей, снова собираясь ехать по делам службы, приготовил осла своего, положив в сумку деловые бумаги и платье. Но тут он обнаружил, что недельный запас хлеба в доме его уже истощён, а негритянка как раз занялась изготовлением хлебов на следующую неделю.
Тогда сборщик податей, не желая ждать, пока испекут хлебы дома, пришёл на рынок, чтобы там купить, сколько было нужно ему.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот восемьдесят пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Осёдланного же осла своего он оставил в конюшне.
И тут во двор вошёл возлюбленный женщины, полагавший, что сборщик податей уже уехал.
И он сказал ей, что у него срочная нужда в деньгах, и, увидав осла, предложил его продать на базаре.
И молодая женщина согласилась, решив сыграть с мужем шутку. Она отдала осла своему возлюбленному, оставив в конюшне сбрую.
И вернувшийся с хлебными лепёшками муж чрезвычайно изумился и спросил:
— О жена, что сталось с ослом моим? А супруга его, не смущаясь, ответила:
— Я должна сказать тебе одну вещь, о которой до сих пор не смела рассказывать, опасаясь, что раскрытие её навлечёт на нас какое-нибудь неотвратимое бедствие! Знай же, что осёл твой - заколдованный и что от времени до времени он превращается в кади! Обернувшись им на этот раз, он сказал мне:
— О жена господина моего! Попроси его не так сильно колотить мне зад, когда он торопится ехать, ибо эта часть особы моей отличается невероятною нежностью! И, сказав это, осёл наш, сделавшийся кади, отправился вести заседание городского суда. Ты можешь найти его там, если пожелаешь ! Когда сборщик податей услышал эти слова супруги своей, то пришёл в крайнее недоумение и сказал:
— Клянусь Аллахом, это удивительное дело! Но что же должен я делать теперь, когда у меня нет под рукою осла, между тем как мне нужно ехать собирать подати в деревнях в окрестностях? Не знаешь ли ты, по крайней мере, в котором часу он вернётся.
Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот восемьдесят шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

И молодая женщина ответила:
— Нет, но на твоём месте я пришла бы к кади и показала бы ему горсть бобов, так дав понять, что ты нуждаешься в его услугах в качестве осла. Сборщик так и сделал. Он вошёл в залу заседаний и стал делать кади знаки рукой. Тот же подумал, что сборщик податей хочет сделать какое-нибудь важное сообщение.
И когда кади, прервав заседание, отошёл со сборщиком податей в сени, тот показал ему бобы и сказал:
— Друг мой, мне необходимо ехать по делам службы, потому прошу тебя - превратись вновь в осла и дай мне взобраться к тебе на спину! А кади, полагая, что имеет дело с сумасшедшим, и не видя никого, кого бы можно было позвать на помощь, решил действовать путём кротости. Он сказал сборщику:
— Теперь я очень занят. Вот тебе триста драхм, купи себе другого осла!
И отделавшись таким образом от сборщика, кади поспешил уйти.
А сборщик поспешил на базар, где увидел собственного осла.
И осёл, узнав своего хозяина, принялся кричать от радости. Но сборщик замахал на него руками и воскликнул:
— Нет! Мне нужен верный осёл, ибо, будучи то кади, то ослом, ты мне вовсе не годишься.
Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот восемьдесят седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

И он купил другого осла и отправился на нём в путь, рассказав супруге своей обо всём, что с ним произошло.
Когда султан прослушал эту историю, он воскликнул:
— О сахарные уста! Я назначаю тебя первым придворным.
И ты, наверное, знаешь ещё какую-нибудь необыкновенную историю. Расскажи её мне!
И рыбак, потребитель гашиша, сделавшийся первым придворным, ответил:
— От чистого сердца и в знак должного почтения!
И он повёл рассказ свой так:

КАДИ И ОСЛЁНОК


Жил однажды бедный человек с супругою своей, и была у них дочь, достигшая возраста замужества.
И получил её в жёны такой старый кади, что мог бы он сойти за отца её. Но подарки его не могли заменить молодой любви, и не находил кади того, чего ждал от супруги своей.
И однажды он показал из окна супруге своей своего юного писца.
А так как тот был красив, молодая женщина полюбила его.
И вскоре молодые люди сумели обмануть бдительность кади, и юная красавица, отдав юноше душу свою, отдалась и всем прекрасным телом своим.
И юноша дал ей испытать то, чего никогда не мог достигнуть кади.
И молодая женщина стала вывешивать на окне своём белый платок, давая знать возлюбленному, что кади нет дома.

 Но однажды, когда кади, захворав, спал у себя дома, она забыла убрать платок, а сама направилась в гамам.
И юный писец без опаски проник в комнату и просунул руку под одеяло, где обычно ждала его возлюбленная. Но к его ужасу его руку схватил внезапно пробуждённый кади! Гнев придал ему силы; кади бросил юношу в ларь для тюфяков и запер его на ключ, не успев толком разглядеть лицо своего пленника.
А жена кади вспомнила про свою оплошность с платком и подумала: «Один Аллах ведает, что случилось с моим возлюбленным!» Тогда она вышла в сени и, увидав там торговку горохом, уговорила её одолжить за динарий её покрывало и пустую корзину. Переодевшись, она направилась к дому своему, пройдя неузнанной мимо своего мужа, который уже поджидал её у дверей гамама.
Тут Шахразада увидела, что близок рассвет, и умолкла.
А когда наступила семьсот восемьдесят восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

А дома, услыхав, что из ларя раздаются стенания, она отомкнула его и увидела там возлюбленного своего. Придя в себя, он объяснил, что случилось, а женщина пошла на конюшню, где была ожеребившаяся накануне ослица. Женщина принесла ослёнка в комнату, поместила в ларь и заперла его на ключ.
Затем она выпроводила своего возлюбленного и вернулась в гамам, где возвратила покрывало и корзину продавщице.
Затем она вышла из гамама со своим узелком, и поджидавший её муж бросился к ней и закричал:
— Ты где была? Ступай за мной, о развратная!
И кади привёл в свой дом четырёх шейхов околотка и четырёх свидетелей, и все они должны были быть свидетелями того, что произойдёт.
А окутанная покрывалом супруга его при этом восклицала:
— О бедный супруг мой! Нездоровье свело его с ума! Чужие в гареме нашем ! Когда же кади поднял крышку ларя, оттуда высунул голову маленький ослёнок!
Увидав это, взбешённый кади почувствовал сильные судороги и спазмы во всём теле....
Тут Шахразада увидела приближение утра и умолкла.
А когда наступила семьсот восемьдесят девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

И кади устремился к супруге своей, собираясь задушить её. Она же принялась кричать, бегая по комнате:
— На помощь! Спасите!
И присутствующие, не сомневаясь более в сумасшествии кади, повалили кади на ковёр, восклицая:
— Какая тяжёлая болезнь! Он принял ослика за мужчину! При этих словах кади принялся безумно отбиваться, пытаясь опять наброситься на супругу свою.
А она делала ему втихомолку насмешливые знаки.
И тут жилы у него на шее лопнули, и он умер, выплюнув целый поток крови!
И он оставил супруге своей столько богатств, что она смогла прожить до конца своих дней в довольстве, выйдя замуж за юного писца, которого она любила и который любил её!
И далее рыбак, видя, что царь слушает его с восхищением, продолжил:

ДОГАДЛИВЫЙ КАДИ


Был в Каире кади, уволенный за преступления со своей должности. Чтобы не умереть от голода, он жил всевозможными проделками.
И однажды он сказал своему невольнику:
— Приведи ко мне людей, нуждающихся в юридических советах, а я заставлю их раскошелиться!
И невольник, такой же мошенник, как и господин его, вышел из дома и увидел слугу, который нёс на голове поднос с украшенным томатами гусем.
И он увидел, как слуга передал поднос хозяину печи, сказав ему:
— Я приду за ним через час!
Тогда невольник спустя время подошёл к печи и сказал узнавшему его владельцу:
— Я пришёл за гусем у тебя в печи! Я сам выкормил его, зарезал и набил начинкой.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот девяностая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ДЕВЯНОСТАЯ

И хозяин печи сказал:
— Но что я скажу тому, кто принёс мне его сюда? А невольник ответил:
— Это человек, любящий посмеяться. Скажи ему, что, когда ты ставил поднос в печь, гусь испустил крик и улетел.
И хозяин печи вынул поднос из печи и передал его невольнику, который отнёс его своему господину.
Когда же слуга пришёл за своим гусем, хозяин пекарни сказал:
— Гусь улетел!
Тогда слуга вскричал:
— Как смеешь ты смеяться надо мной!
И после взаимных оскорблений оба вступили в драку.
И вскоре хозяин пекарни, ища спасения, взобрался на дворовую стену, а оттуда спрыгнул на землю.
И року было угодно, чтобы тяжёлый пекарь приземлился прямо на магребина, который тут же испустил дух.
Тогда все его близкие схватили владельца пекарни и потащили его к кади, дорогу к которому указал его невольник.
И кади, выслушав их, спросил:
— Желаете ли вы, чтобы цена была уплачена вам натурою или же в виде вознаграждения!
И магребины ответили хором:
— Натурою!
Тогда кади сказал им:
— Тогда возьмите владельца пекарни, положите под минаретом, и пусть брат убитого спрыгнет на него с вершины минарета, чтобы раздавить его!
Тогда брат покойного воскликнул:
— Я отказываюсь от своей жалобы!
И он удалился в сопровождении других магребинов.
И рыбак, видя, что царь слушает его с прежним вниманием, начал следующий рассказ:

УРОК ЗНАТОКА ЖЕНЩИН


Жили в Каире два закадычных друга: женатый Ахмад и холостой Махмуд.
И Ахмад постоянно говорил о женщинах, предупреждая друга и выказывая свою опытность. Но однажды юный Махмуд сказал старшему другу своему Ахмаду:
— Ради Аллаха! Прежде чем научить меня, как разрушать козни женщин, не можешь ли ты научить меня, что мне надо сделать, чтобы вступить в сношение хотя бы с одной из них.
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила семьсот девяносто первая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ДЕВЯНОСТО ПЕРВАЯ

Ахмад же ответил:
— Пойди в праздник к шатрам и выбери женщину с маленьким ребёнком. Купи ему сластей и ласкай его, посматривая на мать, и попроси её разрешить тебе отнести ребёнка в её жилище.
И если она позволит, ты достиг цели! Махмуд так и сделал, и результат превзошёл все его ожидания.
А судьбе было угодно, чтобы женщина, за которой он последовал, была женой его друга Ахмада, которую он ни разу не видел.
И встреча их была чрезвычайно приятна для обоих. Неопытный юноша испытал наслаждение находиться в объятиях сведущей египтянки.
И они были довольны друг другом, и встречались много раз в следующие дни.
И через некоторое время Ахмад спросил Махмуда, хороша ли женщина, которую он избрал себе, и тот ответил:
— Она из мускуса и жасмина, а муж её, должно быть, неисправимый дурак!
И Ахмад, засмеявшись, сказал:
— Большая часть мужей такова! Но вот однажды Ахмад увидел своего друга Махмуда, который вошёл в его дом, не постучавшись в двери, - верный признак того, что здесь было какое-то соглашение.
И тогда Ахмад бросился к своему дому и начал стучаться в двери изо всех сил.
Тут Шахразада заметила наступление утра и скромно умолкла.
А когда наступила семьсот девяносто вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ДЕВЯНОСТО ВТОРАЯ

Услыхав этот стук, жена Ахмада спустилась с Махмудом во двор, поставила его позади двери на улицу и впустила своего мужа, говоря ему:
— Ради Аллаха! Чего ради так стучаться! Но Ахмад с бранью бросился в верхние покои, чтобы захватить там Махмуда, который в это время спокойно открыл дверь, позади которой он был спрятан, и вышел вон. Ахмад же, не найдя никого, затаил злобу.
И вскоре он пригласил Махмуда на празднество к своему дяде. Все уселись перед столами посреди двора, и Ахмад попросил друга рассказать историю женщины из мускуса и жасмина!
И Махмуд принялся рассказывать, как он последовал советам Ахмада.
И он передавал такие подробности о той женщине, что Ахмад уже считал, что в присутствии свидетелей получит доказательство неверности своей жены. Однако в это время Махмуд услышал голос ребёнка, который тут же узнал.
И он закончил так:
— Но когда я дошёл до дома женщины и хотел подняться в гарем, я нарвался на честную женщину, которая, прогнала меня, угрожая созвать соседей! Ахмад, услыхав это, пожелтел в лице, а на следующий день он развёлся со своей женой и отправился в Мекку в качестве паломника.
А Махмуд по истечении законного срока женился на своей возлюбленной!
И султан, восхищённый этим рассказом, сказал рыбаку:
— Назначаю тебя своим великим визирем!

 И вот - продолжала Шахразада, обращаясь к царю Шахрияру, - всё, что я прочитала в книге: «Сборник лёгкого балагурства и весёлой мудрости».




Мобильная версия Главная