Магия чисел

Али-Баба и сорок разбойников




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)


 В давно минувшие дни в одном из городов Персии жили два брата-бедняка: Кассим и Али-Баба. Вскоре старший, Кассим, женился на богатой девушке и так получил прекрасно обставленную лавку в самом центре базара. Али-Баба же продолжал вести жизнь бедняка и труженика. Каждый день он отправлялся с тремя ослами в лес, нагружал их дровами и хворостом, а потом продавал собранное на базаре.
И вскоре он женился на бедной девушке, которая не принесла в его дом никакого приданого. Но этот брак был благословлён детьми, прекрасными, как луны. Но однажды, когда Али-Баба был занят сбором дров в лесу, он услышал какой-то подозрительный шум и благоразумно взобрался на вершину большого дерева.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Али-Баба и сорок разбойников». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

И вскоре он увидел отряд всадников в грозном вооружении, и по их суровым лицам и сверкающим глазам он понял, что это разбойники самого опасного рода. Они соскочили на землю и взвалили себе на плечи тяжёлые сумки.
И Али-Баба, сосчитав этих людей, нашёл, что их было ровно сорок человек.
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот пятьдесят четвёртая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

Они приблизились к подножию ближайшей скалы, и предводитель во главе вереницы разбойников вскричал громким голосом:
— Сезам, отворись!
И тотчас же скала медленно раздвинулась, все разбойники вошли внутрь, и после крика «Сезам, затворись» скала задвинулась, и отверстие в ней заделалось. Увидав это, Али-Баба страшно удивился, но из страха быть замеченным продолжал сидеть на дереве до тех пор, пока сорок разбойников не вышли из скалы с их предводителем во главе. Они вернулись к своим коням, вскочили на них, привязав к сёдлам пустые сумки, и уехали обратно тем же путём, которым приехали.
Когда же в лесу водворилась успокоительная тишина, Али-Баба слез с дерева, приблизился к скале и подумал: «Клянусь Аллахом! Я хорошо запомнил формулу открывания и закрывания! Не сделать ли и мне попытку?» И он повернулся к скале и сказал:
— Сезам, отворись!
И хотя эти магические слова были произнесены неуверенным голосом, скала разделилась и широко раздвинулась.

 И Али-Баба, подчиняясь силе судьбы, вошёл в пещеру, залитую светом через угловатые отверстия, проделанные наверху.
И он увидел, что обе половинки скалы соединились, совершенно закрыв выход. Но это не обеспокоило его, и он спокойно отправился рассматривать всё открывшееся перед его глазами.
И он увидел груды богатейших товаров, и тюки шёлковых тканей и парчи, и мешки со всевозможными съестными припасами, и огромные сундуки, наполненные до краёв серебряными деньгами, и другие, полные слитков серебра, и ещё другие, наполненные золотыми динариями и слитками золота.
И Али-Баба, который ещё во всей своей жизни не видел настоящего цвета золота и не знал его запаха, удивлялся всему этому до пределов удивления.
И придя в себя от удивления, он взял несколько мешков с золотыми динариями, дотащил их до выхода из пещеры и сказал:
— Сезам, отворись!
И обе створки каменных дверей раздвинулись, Али-Баба вышел, разыскал своих ослов и нагрузил их мешками, укрыв сверху сучьями.
И когда окончил это занятие, он произнёс формулу закрытия, и обе половинки скалы тотчас же соединились.
Тогда Али-Баба погнал перед собою ослов, навьюченных золотом, и вскоре добрался с ними до города.
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот пятьдесят пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Когда Али-Баба вернулся домой, жена его спросила:
— О муж мой, что ты привёз в этих мешках? И Али-Баба ответил:
— Они посланы нам Аллахом, помоги внести их в дом. Там он развязал мешки, и из них покатилось множество золотых монет.
И Али-Баба, увидав, что жена его совершенно ослепла от этого зрелища, рассказал ей о своём приключении.
Тогда она воскликнула:
— Хвала Аллаху, пославшему нам добро, собранное грабителями больших дорог, и делающему законным то, что было незаконным! В ответ Али-Баба сказал:
— Помоги мне выкопать яму, чтобы скрыть это золото от жадных глаз наших соседей и полицейских! Но жена Али-Ба6ы, которая любила во всём порядок, захотела составить точное понятие о свалившемся на них богатстве.
И она пошла спросить деревянную мерку у жены Кассима, брата Али-Бабы.
Когда же та услышала слово «мерка», она крайне удивилась, ибо не могла понять, для какой цели понадобилась она этим беднякам.
И чтобы узнать это, она намазала дно мерки салом.
И когда жена Али-Бабы возвращала мерку, она не заметила один золотой динарий, приставший к её дну.
А жена Кассима, увидав его, наполнилась лютой завистью. Лицо её пожелтело, точно шафран, а глаза потемнели, точно смола, и она воскликнула:
— С каких это пор у этих нищих столько золота, что они могут мерить его? И когда муж её вернулся из своей лавки, она сунула ему под нос золотой динарий и закричала:
— Ты думаешь, что богат, а твой брат меряет золото, как лабазник зерно!

 И когда она рассказала ему обо всём, Кассим пошёл к брату своему, показал ему золотой динарий и воскликнул:
— Где ты украл столько золота, о позор нашего дома?!
И Али-Баба не мог запираться и рассказал ему во всех подробностях своё приключение в лесу.
Тогда злой Кассим, жадность которого равнялась его гнусности, сам отправился в лес, погоняя перед собою десять мулов, нагруженных большими сундуками, ибо он решил присвоить себе все сокровища пещеры.
И он прибыл к подножию скалы, и сказал:
— Сезам, отворись!
И скала тотчас же раскололась посредине.
И Кассим вступил в пещеру, произнёс формулу закрытия, и вход замкнулся за ним.
И он наполнил золотом столько мешков, сколько могли унести его десять мулов. Но его дух был захвачен видом сокровищ, и он позабыл слово, которое следовало произнести.
И он повторял много раз: «Ячмень, отворись! Овёс, отворись! Боб, отворись! Рожь, отворись! Горох, отворись!» Но скала оставалась закрытой.
А в это время сорок разбойников возвратились к своей пещере, как это они делали ежедневно.
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот пятьдесят шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

И они увидели десять мулов, нагруженных большими сундуками.
И предводитель разбойников произнёс «сезам», вошёл в пещеру и схватил Кассима за лицо, а остальные разбойники отрубили своими саблями у него ноги, руки и голову.
И Кассим испустил дух раньше, чем успел сообразить что-либо, а разбойники опять принялись за разбой по дорогам.
А супруга Кассима, не дождавшись к ночи мужа, пошла с изменившимся лицом к Али-Бабе, а тот, успокоив её насколько мог, при первых проблесках утренней зари отправился на поиски брата.
И когда, произнеся волшебное слово, он вошёл в пещеру, зрелище шести кусков Кассима заставило задрожать его колени. Но чтобы отдать последний долг своему брату, он преодолел волнение и сложил его останки в два больших мешка, и погрузил эти мешки на одного из своих ослов. На двух других ослов он погрузил мешки с золотом и, приказав каменной двери затвориться, благополучно прибыл во двор своего дома.

 И он позвал свою ловкую и смышлёную рабыню Моргану, которую с детства воспитывал как дочь свою. Рассказав ей всю историю, он сказал ей:
— О Моргана, ты должна подумать о средстве, чтобы предать брата моего земле, как будто он умер естественной смертью, и чтобы ни один человек не мог усомниться в истинности этого!
И она отвечала:
— Слушаю и повинуюсь! Потом Али-Баба поднялся к вдове Кассима и сумел рассказать ей всё с такими предосторожностями, что успел предупредить её крики и вопли, которые могли взволновать весь околоток.
И он предложил ей вступить в его дом в качестве второй жены, разделив с ним всё его богатство.
И она поняла благородство этого предложения и согласилась с этим.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Али-Баба и сорок разбойников». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

А Моргана в это время пошла в лавку торговца лечебными средствами и сказала ему со вздохом:
— О горе нам! Злая болезнь держит брата моего господина Али-Бабы, который перенесён сюда, чтобы мы могли получше ухаживать за ним. Он неподвижен, и лицо его как шафран!
И купив лекарство, которое обыкновенно дают безнадёжно умирающим, она вернулась домой.
Тут Шахразада заметила приближение утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот пятьдесят седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

На следующий день жители околотка были разбужены жалостными криками, возвещавшими о смерти Кассима.
А Моргана при этом придумала, как не допустить, чтобы люди видели, что покойный разделён на шесть кусков. Она побежала к не знавшему её старому сапожнику, сунула ему в руку динарий и сказала ему:
— О шейх Мустафа, возьми всё для сшивания кожи, повяжи на глаза твои повязку и иди за мною.
А когда он засомневался, она сказала:
— Да успокоятся твои мысли!
И сунула ему в руку второй золотой динарий, который побудил его действовать.
И привела она его в погреб дома Али-Бабы, где сняла повязку с его глаз.
И когда испуганный шейх попятился, увидав то, что ему предстояло сшить, Моргана вложила в его руку ещё одну золотую монету и пообещала ему ещё одну, если он поскорее окончит эту работу.
И всё это побудило сапожника взяться за дело.
И когда он окончил его, Моргана наградила его, вновь завязала ему глаза, вывела его из погреба и проводила до дверей его лавки.
И тело Кассима было положено в гроб и доставлено на кладбище, и во время похорон ни у кого не явилось ни малейшего подозрения.

 А разбойники, вернувшись в пещеру и не найдя остатков Кассима, поняли, что тайна их кому-то известна.
И они решили переодеть одного разбойника дервишем-иноземцем и послать его в город на поиски дома, в котором живёт этот человек. Переодетый вошёл в город очень рано, и лавки были заперты кроме лавки старого сапожника Мустафы.
И когда дервиш увидел, как тот ловко работает, он похвалил его сноровку, а польщённый сапожник сказал:
— Клянусь Аллахом, я могу также сшить шесть частей покойника в глубине тёмного погреба!
И дервиш-разбойник благословил судьбу, которая ведёт его к цели. Он сунул сапожнику золотую монету и спросил:
— А где находится тот дом, в погребе которого ты починил покойника, разрезанного на шесть частей? И сапожник ответил:
— Я не знаю этого дома, ибо у меня были завязаны глаза, когда меня привела туда какая-то девушка. Но если бы мне вновь завязали глаза, я, вероятно, смог бы отыскать этот дом.
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот пятьдесят восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Получив золотой динарий, Мустафа позволил завязать ему глаза. Он дошёл на ощупь до дома Али-Бабы, сказав:
— Это здесь. Я узнаю этот дом по запаху ослиного помёта и по камню, о который я тогда споткнулся! А разбойник вне себя от радости, прежде чем снять повязку с глаз сапожника, отметил ворота дома мелом, кусок которого взял с собою. Но бдительная Моргана заметила на воротах белый знак и сказала себе: «Рука, сделавшая его, может быть только рукою врага! Нужно отвратить его удар». Она отыскала кусок мела и сделала совершенно такой же знак на воротах всех домов улицы.
И когда на другой день разбойники вошли в город, они увидели, что все ворота домов околотка были отмечены одинаковыми знаками.
И они вернулись в пещеру, где отрубили голову своему неудачливому проводнику.
Тогда предводитель разбойников сам пошёл в город к сапожнику Мустафе; он нашёл с его помощью нужный дом и хорошо запомнил, где тот находится. Он вернулся в пещеру и сказал разбойникам:
— Достаньте тридцать восемь больших широкогорлых кувшинов из обожжённой глины.
И когда это было сделано, он сказал:
— Снимайте ваши одежды, и пусть каждый влезет в кувшин, взяв лишь оружие, туфли и тюрбан!

 И тридцать семь разбойников взобрались по двое на спины лошадей, навьюченных кувшинами.
И каждый разбойник забрался в один из кувшинов и скрылся в нём.
А противовесом тридцать седьмому разбойнику стал единственный кувшин с маслом. Предводитель разбойников натёр маслом наружные стенки кувшинов и прикрыл отверстия кувшинов пальмовыми листьями.
Затем он переоделся продавцом масла и, погнав перед собою в город коней, навьюченных импровизированным товаром, явился проводником этого каравана.
И под вечер он приблизился к дому Али-Бабы и увидел, как тот прохлаждается перед вечерней молитвой.
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот пятьдесят девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Предводитель разбойников приблизился к Али-Бабе и сказал ему:
— О господин мой, я продавец масла, и я не знаю, где мне устроиться на эту ночь в городе, в котором я не знаю никого.
И Али-Баба в ответ взял его за руку и провёл на свой двор.
И когда кувшины были поставлены в глубине двора, Али-Баба посадил своего гостя на почётное место и приступил к вечерней трапезе.
И вскоре торговец маслом, а на самом деле предводитель разбойников, вышел, сказав, что ему надо облегчиться. Но, окончив своё дело, он приблизился к кувшинам и, наклоняясь над каждым, говорил тихим голосом:
— Как только услышишь стук камешка о кувшин, тотчас же выходи! Отдав такой приказ своим людям, он возвратился в дом и вскоре захрапел в приготовленной для него комнате, точно котёл прачки.
А Моргана, заметив, что её лампа на кухне погасла от недостатка масла, пошла за ним по совету нового раба Али-Бабы Абдаллаха на двор к кувшинам. Но когда она открыла первый кувшин, её кружка ударилась о что-то твёрдое, и голос сказал:
— Ну, пора!
И потрясённая Моргана, сразу догадавшись обо всём, вначале подумала: «Мы погибли!» Но сила её волнения возвратила ей смелость, и она ответила:
— Нет, ещё рано! Твой предводитель ещё спит. Подожди, пока он проснётся!
И она, обойдя все кувшины, поняла, что лишь тридцать восьмой наполнен маслом, а в остальных разбойники!

 Тогда она наполнила котёл для стирки маслом из кувшина и разожгла под котлом огонь.
Когда масло закипело, Моргана наполнила ведро кипевшим маслом, подошла к одному из кувшинов и вылила гибельную жидкость на показавшуюся голову.
И разбойник принял смерть без малейшего крика.
И так Моргана уверенной рукой подвергла той же участи всех сидящих в кувшинах грабителей.
А в полночь торговец маслом проснулся и начал бросать камешками в кувшины. Но ничто не пошевелилось.
Тогда он приблизился к кувшинам, зажёг пучок соломы и заглянул внутрь.
И он увидел, что все его люди - обожжённые, дымящиеся, бездыханные тела.
И когда он понял, какой жестокой смертью погибли все тридцать семь его товарищей, он вскочил на стену двора, соскочил оттуда на улицу и бросился бежать со всех ног.
Тут Шахразада заметила приближение утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот шестидесятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ШЕСТИДЕСЯТАЯ

А Моргана, убедившись, что всякая опасность миновала, утром разбудила своего господина Али-Бабу, подвела его к кувшинам и попросила заглянуть внутрь.
И Али-Баба, сделав это, дошёл до пределов ужаса, но Моргана поспешила рассказать ему всё, что произошло.
Тогда Али-Баба прижал девушку к своему сердцу и сказал ей:
— Да будет благословенна мать, родившая тебя! Отныне ты будешь во главе моего дома и старшей из моих детей! А после Али-Баба с помощью Морганы и раба Абдаллаха закопал всех разбойников в огромной яме, вырытой в саду. Но через некоторое время сын Али-Бабы сказал своему отцу:
— Отец мой, я не знаю, как отблагодарить купца Гуссейна, который помогает мне со времени моего устройства в лавке покойного Кассима.
И Али-Баба ответил:
— Пригласи его разделить с нами вечернюю хлеб-соль!
И купец принял это приглашение, сказав лишь, что он дал обет не касаться еды, сдобренной солью.
А Моргана, которой было поручено приготовить трапезу, не знала, чему приписать столь необыкновенный вкус и принялась раздумывать над этим обстоятельством.

 И когда все блюда были готовы, Моргана внесла их в приёмную залу и вскоре вернулась, одетая танцовщицей.
И по обычаю танцовщиц на руках и ногах у неё были золотые браслеты с погремушками, а на поясе висел кинжал с длинным клинком. Наряжённая таким образом, она начала танцевать танцы еврейские, и танцы греческие, и танцы эфиопские.

И закончив пляски, она подошла к гостю, не любящему соли.
И когда тот вытащил свой кошелёк, чтобы дать несколько монет очаровательной танцовщице, Моргана бросилась на него, как дикая кошка, и вонзила в его сердце кинжал по самую рукоятку.
И когда Али-Баба в крайнем ужасе бросился к бездыханному гостю, Моргана сказала спокойным голосом:
— Господин мой, посмотри, не есть ли этот покойник торговец маслом, не пожелавший отведать священной соли гостеприимства!
И она распахнула платье на лежащем теле, и все увидели, что это был переодетый враг, поклявшийся истребить их.
И тогда Али-Баба возблагодарил Аллаха, выдал Моргану замуж за своего сына, а тело предводителя разбойников закопал в саду.
Тут Шахразада заметила приближение утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот шестьдесят первая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

Через год после свадьбы Али-Баба решился посетить пещеру в сопровождении своего сына и предусмотрительной Морганы.
И Моргана, приглядывавшаяся ко всему во время пути, увидела, приблизившись к скале, что кустарники и травы совершенно загородили узкую тропинку, ведущую к ней, и что с другой стороны на земле не было видно ни малейших следов ноги человека или конского копыта.
И она заключила из всего этого, что здесь уже долгое время не было никого.
И она сказала Али-Бабе:
— Здесь всё благополучно. Мы можем войти внутрь без всяких опасений!
Тогда Али-Баба сказал:
— Сезам, отворись!
И каменная дверь открылась, и они наполнили золотом и драгоценными камнями три больших мешка и возвратились к себе, произнеся формулу закрытия.
И после этого они жили в мире и благоденствии, пользуясь с умеренностью и благоразумием своим богатством. Вот и всё, - продолжала Шахразада, - что я знаю об Али-Бабе и сорока разбойниках.




Мобильная версия Главная