Магия чисел

История Цветка-Граната и Улыбки-Луны




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)


 О царь благословенный, жил некогда в городе Хорасане царь по имени Шахраман.
И было у него сто наложниц, но ни от одной из них не удалось ему иметь детей, хотя бы даже женского пола.
И не мог он забыть тоску своего одиночества без потомства и скорбь о том, что некому передать по наследству престол, завещанный ему его отцами и дедами.
Но однажды купец привёл к нему невольницу, окутанную покрывалом из синего шёлка с золотыми полосками.
И когда купец снял его, весь зал осветился красотой её, и волосы её упали ей на спину семью толстыми косами, которые касались браслетов на её ногах, подобно роскошным волнам волос, спускающимся до земли за крупом чистокровной кобылицы.
И царственный стан её был дивно строен и мог поспорить в гибкости с тонким стеблем ивовых ветвей.
Её очи, чёрные и удлинённой формы, были полны молний, пронизывающих сердца, и один вид её мог исцелять болящих и калек.

 Тут Шахразада увидела, что близится утро, и со скромностью умолкла.
А когда наступила пятьсот первая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ПЕРВАЯ

И царь был очарован до крайней степени восхищения, и велел дать купцу десять тысяч динариев золотом, и сказал управляющим дворца:
— Отведите её в гамам, чтобы снять с неё следы долгого пути, и отведите ей помещение в том крыле дворца, окна которого выходят на море.

И приказания царя были исполнены, и царь, с нетерпением ожидавший этой минуты, вошёл к ней.
Он сел возле молодой девушки и нежно прижал её к груди своей.
Потом посадил её на колени и поцеловал в губы, но она не говорила ни слова и подчинялась ласкам его, не оказывая сопротивления, но и не выказывая нежной готовности.
И царь приказал подать роскошное угощение и принялся подносить куски к её губам.
И он потихоньку спрашивал её, как её имя и из какой она страны.
Но она оставалась безмолвной и даже не поднимала головы, чтобы взглянуть на царя, который подумал:
«Быть может, она нема? Но невозможно, чтобы Творец создал такую красоту и лишил её речи».

 Затем он позвал прислужниц, чтобы подать себе умыть руки, и спросил их шёпотом:
— В то время, как вы услуживали ей, слышали вы от неё хоть слово?
И они ответили:
— Мы ни разу не видели, чтобы она пошевелила губами, чтобы сказать нам: «Это хорошо. То не хорошо», и мы не знаем, незнание ли это нашего языка или немота.
Услыхав эти слова прислужниц, царь был до крайности изумлён и, полагая, что молчание это происходит от какого-нибудь тайного горя, захотел развлечь её.
Он велел созвать всех своих любимых наложниц, чтобы она забавлялась и играла с ними.
И одни стали играть на музыкальных инструментах, другие пели или плясали.
И все веселились, кроме молодой девушки, которая по-прежнему неподвижно сидела на своём месте, опустив голову, скрестив руки и не говоря ни слова.
Тогда царь почувствовал, что грудь его сжалась, и он приказал женщинам удалиться.
Оставшись с молодой девушкой один, он приблизился к ней и принялся раздевать её.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ВТОРАЯ

Он осторожно снял окутывавшие её покрывала и семь различных по тканям и по цвету одежд, в которые она была облечена, и, наконец, тонкую сорочку и широкие шальвары с кистями из зелёного шёлка.
И он увидел тело её, блиставшее белизной, подобное в своей чистоте девственному серебру.
И он почувствовал к ней сильную любовь, ибо она была нетронута и девственно чиста.
И царь так привязался к своей новой невольнице, что покинул ради неё всех других женщин дворца и прежних своих любимиц, и государственные дела, и целый год прожил с нею вдвоём, ни на минуту не утомляясь всё новыми и новыми прелестями, которые открывал в ней каждый день.
Но со всем тем ему по-прежнему не удалось добиться от неё ни единого слова или даже знака одобрения и хоть сколько-нибудь заинтересовать её в том, что он делал с нею и около неё.

 И однажды царь сидел возле своей безучастной невольницы и говорил ей:
— О свет очей моих, разве не знаешь ты, какую любовь я чувствую к тебе?
Ради тебя покинул я и прежних любимиц моих, и наложниц, и дела государства моего.
Вот уже более года, как я испытываю терпение души моей над причиной безучастности твоей и не могу отгадать её!
Если ты действительно нема, то дай мне понять это знаками.
Если же нет, то да внушит тебе Аллах в благости своей прервать, наконец, это молчание, которого я ничем не заслужил.
Но если мне навеки отказано в этом утешении, то да угодно будет Аллаху, чтобы ты сделалась беременною от меня и подарила мне желаемого сына, который бы мог наследовать мой престол, завешанный мне моими отцами и дедами!
Разве не видишь ты, что я старею одиноким, не имея потомства, и что скоро уже не смогу даже надеяться дать зачатие чреву молодой женщины, ибо буду слишком разбит бременем лет и печалью?
Если ты испытываешь ко мне хоть жалость или расположение, ответь мне; скажи мне только, беременна ли ты, или нет, заклинаю тебя именем Аллаха над тобою!
При этих словах прекрасная невольница, которая, по своему обыкновению, слушала царя, не поднимая глаз и сжав руки на коленях в полной неподвижности, внезапно улыбнулась и заговорила так...

 Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот третья ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ТРЕТЬЯ

О царь великодушный, знай, что Аллах услышал молитву твою, ибо я беременна от тебя!
Иначе я не сказала бы тебе ни одного слова до самой моей смерти.
И как же было мне не хранить молчание, когда, низведённая на положение невольницы, я оказалась вдали от родины бедною чужестранкой с разбитым сердцем, навсегда разлучённой с матерью моей, с братом и со всей роднёй?
А безмерно обрадованный царь отвечал:
— Я вхожу в горести твои, но как можешь ты так говорить, когда ты госпожа и царица в этом дворце; и всё, что есть в нём, - твоя собственность, и сам я раб твой, готовый служить тебе.
Если же ты горюешь о разлуке с родными твоими, то почему же не сказала ты об этом мне, чтобы я послал за ними и здесь же соединил их с тобой?
В ответ невольница сказала царю:
— Знай, что меня зовут Гуль-и-Анар, что на языке моей родины означает Цветок-Граната.
Я родилась в море, где отец мой был царём.
Однажды я не поладила с матерью моей и с братом; и я поклялась, что не останусь больше в их обществе, но выйду на берег и отдамся первому из обитателей земли, который понравится мне.

 И я поднялась на поверхность воды, вышла на берег какого-то острова и растянулась тут же, в лунном сиянии.
И ласкаемая береговым ветерком, я незаметно погрузилась в сон.
Но я внезапно проснулась и увидела себя во власти какого-то мужчины, который взвалил меня к себе на спину, отнёс на рынок и продал с публичного торга, где и купил меня тот купец, у которого ты сам купил меня, о царь!
Такова моя история!
И я, вступая сюда, намеревалась при первом насилии с твоей стороны броситься в море из окон этой комнаты, чтобы возвратиться к матери моей и брату.
Но видя, что сердце твоё поистине любит меня, я чувствовала, что твоё обращение со мной начинает подкупать меня; и, наконец, видя себя беременной от тебя, я сама полюбила тебя и оставила всякую мысль о том, чтобы вырваться отсюда и прыгнуть в море, мою родину.
И как осмелилась бы я сделать это теперь, когда я беременна и когда мать и брат мои, узнав о моём браке с обитателем земли, может быть, умерли бы от горя.

 Тут Шахразада увидела, что приближается утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот четвёртая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ЧЕТВЁРТАЯ

Выслушав эту речь, царь поцеловал супругу свою и сказал ей:
— О Цветок-Граната, о свет очей моих, что за чудеса ты поведала мне!
Но я не совсем представляю себе существование морских существ. Скажи мне, как возможно жить в воде, не задыхаясь и не захлёбываясь?
И Цветок-Граната ответила:
— Знай, что благодаря чудесной силе слов, начертанных на печати Солеймана-бен-Дауда, мы живём на дне моря, как живут на земле; и мы дышим в воде, как дышат в воздухе; и вода, вместо того, чтобы душить нас, поддерживает нашу жизнь.
Что же до нашего царства, то оно гораздо обширнее, чем все царства земли, и разделено на округа, в которых есть большие города.
Народы наши различного вида: одни - рыбы, другие - полулюди с хвостом, заменяющим им ноги; другие же настоящие люди, верующие в Аллаха и Пророка Его и говорящие на том наречии, слова которого вырезаны на печати Солеймана.
Тела наши одарены чудесной подвижностью и способностью скользить.
Нам не нужно ни лошадей, ни повозок, хотя они у нас и имеются на всякий случай для празднеств.
Но я не хочу дольше беседовать о подводных странах, ибо собираюсь в течение совместной жизни нашей рассказать тебе целую массу других подробностей, которые окончательно ознакомят тебя с этим заинтересовавшим тебя вопросом.

 Теперь же я хочу говорить о женских родах.
Ибо знай, о господин мой, что роды женщин моря совершенно не сходны с родами женщин земли!
А так как время моих родов уже близко, то я весьма опасаюсь, что повивальные бабки твоей страны не сумеют принять их у меня, как следует.
Потому я прошу тебя позволить мне вызвать к себе мать мою, брата и прочих родственников.
Я помирюсь с ними, и двоюродные сёстры мои, руководимые моей матерью, будут следить за правильностью моих родов и ухаживать за новорождённым наследником престола твоего.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ПЯТАЯ

При этих словах царь воскликнул:
— Желания твои для меня закон, но скажи мне, как сможешь ты в такое короткое время предупредить твою мать, брата и двоюродных сестёр и вызвать их до начала твоих родов, время которых уже близко?
На это юная царица ответила:
— О господин мой, смотри!
И Цветок-Граната вынула из-за пазухи два кусочка дерева алоэ, положила их в золотую курильницу, зажгла и произнесла над курильницей непонятные заклинания.
В ту же минуту море расступилось, и из него вышел стройный юноша с чуть пробивающимися усами цвета морской волны.
За ним из моря вышла старуха с седыми волосами; за ней следовали пять молодых девушек, имевших некоторое сходство с Цветком-Граната.
И юноша, и все шесть женщин подошли по морю, не замочив ног, к самым окнам дворца, и с лёгкостью вспрыгнули на окно.
И царевич, и мать его, и двоюродные сёстры бросились на шею Цветку-Граната, и горячо расцеловали её, плача от радости, и сказали ей:
— Как хватило у тебя сердца покинуть нас и в течение четырёх лет оставлять нас без известий о тебе, не указав даже места, где ты находишься?

 И Цветок-Граната при этих словах облобызала руку матери своей и брата своего, и поцеловала своих двоюродных сестёр и, усадив всех около себя, рассказала им свою историю с начала и до конца.
Тогда мать её ответила:
— О дочь моя, увидав тебя в этом дворце князя земли, мы очень боялись, что ты несчастна.
И мы готовы были умолять тебя последовать за нами на нашу родину, ибо ты знаешь нашу любовь к тебе, и степень уважения и привязанности к тебе, и наше желание видеть тебя счастливой, спокойной и беззаботной!
Но раз ты утверждаешь, что ты счастлива, то чего больше могли бы мы желать для тебя .

 Тут Шахразада увидела, что близится утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ШЕСТАЯ

И Цветок-Гранат а ответила:
— Да, я чувствую себя здесь на вершине покоя, радости, почёта и удовлетворения всех моих желаний!
И она пошла к царю, который сидел, спрятавшись в соседней комнате, и сказала ему:
— О господин мой, ты, конечно, слышал всё.
И мать моя, и брат, и двоюродные сёстры сказали мне, что не хотят вернуться на родину раньше, чем увидят тебя и выскажут тебе свои приветствия, и дружески побеседуют с тобой!
И царь тотчас же поднялся и отправился вместе с Цветком-Граната в покой, где находились её родственники.
И царь, долго беседовал с ними с полной задушевностью, а потом сам проводил каждого в отведённое ему помещение.

 И родственники Цветка-Граната оставались во дворце среди празднеств и увеселений, задаваемых в честь их прибытия, до родов царицы, которые не замедлили наступить.
И в указанный срок, окружённая заботами двоюродных сестёр своих, она родила розовенького и пухленького ребёнка мужского пола.
Завернув в роскошные пелёнки, его поднесли царю Шахраману, который принял его с таким восторгом и радостью, которых ни пером, ни словом нельзя описать.
В благодарение за радость эту он щедро наделил бедняков, вдов и сирот и велел открыть тюрьмы, и отпустить на свободу своих рабов обоего пола, но рабы не пожелали свободы, настолько хорошо им жилось у такого господина.
Затем, по прошествии семи дней непрестанного ликования, и среди полного благоденствия, Цветок-Граната с согласия супруга своего, своей матери и двоюродных сестёр дала своему сыну имя Улыбка-Луны.

 Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ СЕДЬМАЯ

Тогда брат Цветка-Граната, царевич Салех, взял малютку на руки и принялся целовать и ласкать его на тысячу ладов, нося его по комнате и держа перед собою на весу.
Вдруг, внезапно разбежавшись, он с высоты дворца прыгнул в море и исчез в нём вместе с малюткой.
При виде этого царь Шахраман принялся испускать отчаянные крики, но Цветок-Граната уверенным голосом сказала царю:
— О царь времён, будь уверен, что ребёнок не подвергнется никакой опасности со стороны моря, ведь половину своей крови он получил от меня и может безнаказанно жить в воде так же, как и на земле.
Будь уверен, что брат мой не замедлит возвратиться вместе с ребёнком в полном здравии!
Но царь успокоился лишь тогда, когда увидел, как из разверзшихся недр моря вышел, держа малютку на руках, царевич Салех и, поднявшись на воздух в один прыжок, вернулся в высокую залу через то же окно, из которого выскочил.
И малютка был так же спокоен, как и на груди матери своей.
Царевич Салех же сказал:
— Будь спокоен на его счёт, ибо он теперь навсегда предохранён от опасностей воды, от утопления, удушения, промокания и других подобных вещей.
Он может в продолжение всей своей жизни погружаться в море и свободно прогуливаться там, ибо я снабдил его теми преимуществами, которые даны нашим собственным детям, рождённым в море.

 При этих словах царь обнял царевича и горячо поблагодарил его.
А затем он уговорил его провести ещё сорок дней во дворце вместе с матерью его и двоюродными сёстрами среди празднеств и увеселений.
Но по прошествии этого времени царевич явился к царю и поцеловал землю перед ним.
И царь спросил:
— Говори, о Салех! Чего желаешь ты?
Он же ответил:
— О царь времён, мы утопаем в милостях твоих, но явились просить у тебя разрешения отправиться домой, ибо души наши горячо желают увидеть вновь нашу родину, родных наших и наши жилища, с которыми мы уже так давно расстались! Слишком продолжительное пребывание на земле вредно для нашего здоровья, ибо мы привыкли к жизни под водою.

 Тут Шахразада заметила, что приближается утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ВОСЬМАЯ

И царь ответил:
— Какое это горе для меня, о Салех!
Он же сказал:
— И для нас также! Но мы будем возвращаться от времени до времени, чтобы засвидетельствовать тебе наше уважение и повидаться с Цветком-Граната и Улыбкой-Луны.
И они друг за другом выпрыгнули из окна и погрузились в море.
Что же касается маленького сына Улыбки-Луны, то мать кормила его грудью до четырёх лет, дабы он всосал с молоком её все морские достоинства.
И увеличивались сила его и привлекательность. Достигнув пятнадцати лет, он стал самым мудрым и образованным из царских сыновей своего времени.
И он был прекрасен, и не преувеличил тот поэт, который сказал о нём:

В тени его прекрасных томных век
Скрываются губительные стрелы
И с каждым взглядом насмерть всех разят!


 И царь, чувствуя себя уже близким к пределу жребия своего, созвал визирей своих и вельмож царства своего.
При них он сошёл с трона, снял венец с головы своей и собственноручно надел его на голову сына своего Улыбки-Луны, заставил его подняться и сесть на трон.
И чтобы ещё более отметить, что передаёт ему отныне всю власть и могущество своё, он поцеловал его руку и затем поместился ниже, по правую руку от него.
И тотчас же новый царь Улыбка-Луны принялся судить, решать текущие дела, защищая права слабых против сильных и бедняков против богачей и вершить правосудие с мудростью и справедливостью.
И так жили они среди благополучия и любви подданных своих в продолжение года, в конце которого старый царь Шахраман почувствовал однажды, что сердце его сильно забилось.
На этом месте своего повествования Шахразада увидела, что близится утро, и со скромностью умолкла.

 А когда наступила пятьсот девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ДЕВЯТАЯ

И успев только поцеловать супругу и сына своего, он умер с полным спокойствием.
И глубока была печаль и скорбь Цветка-Граната и царя Улыбки-Луны, и они целый месяц оплакивали его, никого не видя.
И лишь по прошествии очень долгого времени удалось заставить юного царя вновь заняться делами государства своего.
И он вновь взял в свои руки власть и стал творить правосудие при всеобщем одобрении и уважении как великих, так и малых; и так прошёл один год.
Но однажды царевич Салех вышел из моря повидать сестру свою и вошёл в покой, где находились царица и Улыбка-Луны.
И они принялись беседовать о том и о сём, и Улыбка-Луны растянулся на диване и положил голову на подушки.
И полагая, что племянник его уснул, Салех сказал своей сестре:
— Сыну твоему скоро минет семнадцать, и в этом возрасте уже необходимо подумать о том, чтобы женить его, выбрав ему среди дочерей моря царевну, равную ему по привлекательности и красоте!
И Цветок-Граната ответила:
— Таково и моё тайное желание, и я прошу тебя напомнить мне девушек нашей стороны, ибо я так давно покинула море, что не помню уже, какие из них красивы.
Тогда Салех принялся перечислять самых прекрасных царевен моря, но Цветок-Граната каждый раз отвечала:
— Ах, нет, я не хочу эту из-за матери её, а эту из-за её отца, а эту из-за тётки её, у которой слишком длинный язык, а эту из-за её властолюбия и глупых глаз!

 И так подряд отвергла она всех царевен, которых Салех называл ей.
Тогда Салех сказал:
— О сестра моя, ты, конечно, права, что так строго выбираешь супругу сыну своему, не имеющему себе равных ни на земле, ни под водой!
Но я уже перечислил тебе всех молодых девушек, которые имеются у нас, и мне остаётся предложить тебе ещё только одну!
Тут он остановился в нерешительности и сказал:
— Я должен сначала убедиться, что племянник мой заснул, ибо я не могу говорить с тобой об этой молодой девушке при нём: у меня есть особые причины, чтобы принять эту предосторожность.

 Тут Шахразада увидела, что близится утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот десятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ДЕСЯТАЯ

Тогда Цветок-Граната подошла к сыну, потрогала и послушала, как он дышит; и так как он казался погруженным в глубокий сон, она сказала Салеху:
— Он спит. Ты можешь выкладывать, что есть!
И он сказал:
— Я принял эту предосторожность потому, что собираюсь теперь говорить с тобою об одной морской царевне, руки которой необычайно трудно добиться, но не из-за неё самой, а из-за её отца.
А ты знаешь, что у нас, мусульман, любовь чаще проникает через уши, чем через глаза, так как лица женщин и девушек наших скрыты целомудренными покрывалами.
И царица сказала:
— Ты прав, ибо любовь, подобная вначале струе мёда, нередко превращается потом в солёное море гибели! Но поспеши назвать мне имя той царевны!
И он сказал:
— Это царевна Гемма, дочь морского царя Саламандра.
Она обворожительна; ни на земле, ни в подводных царствах не видано было подобной красоты! Какие волосы! Какие глаза!
И что за стан, нежный и упругий, и лениво округлый со всех сторон без исключения!
И когда она покачивается, то вызывает зависть ветвей пальмы! Поднимет она своё покрывало, и солнце и луна кажутся пристыжёнными!
И Цветок-Граната ответила:
— Вот воистину, та, которая подходит в супруги сыну моему!

 Но Салех прибавил:
— Но что сказать тебе об отце царевны Геммы?
Это грубиян, невежа, отвратительное существо! Он уже отказал в руке своей дочери нескольким морским царевичам, сватавшимся к ней, и даже с позором выгнал их, переломав им кости!
И потому я не вполне уверен, как он примет нас и какими глазами посмотрит на наше предложение!
И я нахожусь вследствие этого в крайнем смущении и нерешительности!
Царица же ответила:
— Дело это весьма щекотливое!
И мы должны хорошенько обдумать его и не трясти дерева раньше, чем созреет плод.
И Салех заключил:
— Да, подумаем, а потом посмотрим.

 В эту минуту Улыбка-Луны сделал вид, что просыпается. Он поднялся со своего ложа, как если бы и не слышал ничего, и спокойно потянулся, но внутри сердце его пылало любовью, и всё коробилось как на жаровне, полной горячих угольев.

 Тут Шахразада увидела, что занимается утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот одиннадцатая ночь, она сказала:

НОЧЬ ПЯТЬСОТ ОДИННАДЦАТАЯ

Но он не подумал сказать об этом хоть одно слово матери и дяде своему и рано ушёл к себе, и провёл всю ночь в одиночестве, терзаемый этим столь новым для него мучением и размышляя, каким образом скорее достигнуть цели своих заветных желаний.
И наутро он сказал своему дяде Салеху:
— Мне хочется погулять по морскому берегу, ибо чувствую стеснение в груди, и я прошу тебя сопровождать меня в этой прогулке!
И долго ходили они вместе, и Улыбка-Луны не говорил ни слова дяде своему.
И он был бледен, и слёзы стояли у него на глазах.
Но вдруг - он остановился и, глядя на море, пропел следующие стихи:

Если спросят меня:
«Что милей для тебя,
Твоя жизнь или милой вид?»
Сердце скажет мне: «Я горю, я в огне,
Боль лишь Гемма мою утолит».

Когда Салех услышал это, он воскликнул:
— О Аллах! Ты слышал вчера мой разговор с твоею матерью!
И Улыбка-Луны ответил:
— О дядя, мне нужно царевну Гемму, и никакой другой, иначе я умру!
И я хочу сейчас же пойти вместе с тобою к царю Саламандру!

 Когда царевич Салех увидел, что племянник твёрд в этом своём решении, он снял со своего пальца перстень, на котором были вырезаны какие-то особенные слова, и надел его на палец племянника своего, говоря:
— Этот перстень предохранит тебя от опасностей и окончательно наделит тебя нашими морскими свойствами!
И тотчас же прибавил:
— Делай то же, что я!
И он легко поднялся на воздух, покинув утёс.
И Улыбка-Луны, подражая ему, оттолкнулся ногой от земли и, покинув утёс, поднялся вместе с дядей на воздух.
И затем, описав в воздухе нисходящую дугу к морю, они оба погрузились в воду.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот двенадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ДВЕНАДЦАТАЯ

И Салех показал племяннику своё подводное жилище, и престарелая царица приняла у себя сына дочери своей и с волнением поцеловала его.
И когда Улыбка-Луны удалился вместе со своими тётками, желавшими показать ему все диковинки дворца, Салех поспешил рассказать матери своей о любви, овладевшей сердцем его племянника.
И он прибавил:
— И он явился сюда лишь для того, чтобы просить руки Геммы у отца её!
Когда бабушка Улыбки-Луны услышала эти слова, то пришла в сильнейшее негодование и жестоко упрекала Салеха за то, что он был недостаточно осторожен, говоря о царевне Гемме в присутствии Улыбки-Луны, и сказала ему:
— Ты отлично знаешь, что царь Саламандр - человек жестокий, полный высокомерия и ограниченности, и что он отказал уже многим молодым царевичам.
И ты не боишься поставить нас в унизительное положение по отношению к нему, заставляя нас обращаться к нему с предложением, которое он, без сомнения, отвергнет.
И тогда мы, всегда столь дорожившие честью нашей, будем глубоко унижены и возвратимся от него с вытянутым носом.
Право, сын мой, ты не должен был ни в каком случае называть имя царевны этой при сыне сестры твоей, хоть будь он усыплён сонным зельем.
Салех же ответил:
— Да, но теперь дело уже сделано, и юноша безумно влюблён в эту молодую девушку и заявил мне, что умрёт, если не будет обладать ею!
И престарелая царица, видя, что ничего больше не остаётся, сказала со вздохом:
— Насколько было бы лучше не затевать этого опасного предприятия!
Но раз такова судьба, я соглашаюсь отпустить туда тебя. Отправляйся без него и будь осторожен в словах, дабы не привести в ярость царя Саламандра, который не считается ни с чем и обходится со всеми одинаково нахально.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла. А когда наступила пятьсот тринадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ТРИНАДЦАТАЯ

Салех взял два больших мешка с ценными подарками для царя Саламандра, взвалил их на спину двум рабам и направился к его дворцу.
Прибыв во дворец, царевич Салех вошёл в залу, в которой на троне из изумрудов и яхонтов сидел Саламандр Морской.
И Салех высказал ему пожелания мира и сложил у ног его два больших мешка, наполненных великолепными дарами.
И царь ответил на приветствие Салеха и, пригласив его сесть, сказал:
— Добро пожаловать! Выскажи мне просьбу, ради которой пришёл ко мне: ибо, когда делают подарок, хотят получить взамен что-нибудь равноценное!
Тогда Салех склонился перед царём и сказал:
— Знай, о достославный, великодушный, щедрый и величайший царь, что я пришёл к тебе лишь посредником, чтобы просить у тебя твою редчайшую жемчужину, неоценённую драгоценность твою, твоё скрытое сокровище, дочь твою царевну Гемму, в жёны племяннику моему, царю Улыбке-Луны, сыну царя Шахрамана и царицы Цветка-Граната, сестры моей, и господину Белого Города и земных царств, простирающихся от границ Персии до крайних пределов Хорасана!
Когда царь Саламандр услыхал это, он пришёл в беспредельную ярость, судорожно сдвинул брови и с налившимися кровью глазами закричал:
— О собака, разве подобные тебе могут произносить имя моей дочери?
Кто же ты, как не пёс пёсий сын? И кто таков племянник твой Улыбка-Луны? И кто же отец его? И кто сестра твоя? Все вы псы, пёсьи дети!
Потом повернулся он к своей страже и закричал ей:
— Эй вы! Возьмите этого сводника и переломайте ему кости!

 И стражники бросились на Салеха и хотели повалить его; но, быстрый, как молния, он вырвался у них из рук и выбежал из дворца.
А тут к великому удивлению увидел он тысячу всадников на морских конях, и была на них стальная броня, и вооружены они были с ног до головы, и все они были ему родня или принадлежали к числу домашних его!
Они только что прибыли сюда, посланные матерью его, царицей, которая предвидя, что царь Саламандр может оказать ему дурной приём, озаботилась из предосторожности прислать эту тысячу всадников, чтобы защитить его от всяких случайностей.
Тогда Салех в коротких словах рассказал им о только что происшедшем и закричал им:
— А теперь гонитесь за этим глупым и безумным царём!
И соскочили с коней своих всадники, обнажили мечи и всей массой своей вторглись в тронный зал вслед за Салехом.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот четырнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

А царь же Саламандр, увидав этот поток вражеских воинов, не растерялся и закричал своей страже:
— Гоните прочь этого козла и его подлое стадо!
И обе стороны сшиблись, как валы бурного моря!
И сабли их закружились в воздухе и принялись исполнять решение судьбы!
И доблестный Салех, герой с гранитным сердцем, человек сабли и копья, разил головы и пронзал груди.
О как ужасна была эта резня! Сколько женщин овдовело, сколько осталось сирот!
А битва продолжалась с ожесточением, удары сыпались, тела стонали от ран и подводные земли дрожали от столкновения тяжёлых воинов.
Но вскоре борьба стала стихать, и сердца стражников Саламандра уподобились горшкам; и все до последнего легли они вокруг трона своего царя.
И Салех мощным ударом поверг царя на землю и держал крепко, пока воины его не скрутили ему руки за спиной.

 А царевна Гемма, услыхав шум битвы, убежала вместе с одною из своих служанок, которую звали Миртой, и, поднявшись на поверхность воды, продолжала бег свой до тех пор, пока не добралась до пустынного острова, где и укрылась на вершине высокого дерева.
Молодой же царь Улыбка-Луны, робевший перед бабкой своей, не решился явиться к ней после того, как дядя его Салех подвергся из-за него опасности.
И он решил вернуться к матери своей и вынырнул на поверхность моря, но дороги он не знал, заплутал, и прибыл на тот самый пустынный остров, на котором укрылась царевна Гемма.
И не подозревал он, что предназначила ему таинственная судьба.
Растянувшись под тем самым деревом, на котором находилась царевна, он взглянул на его вершину и увидел лицо царевны.
И показалось ему сперва, что это сама луна смотрит на него сквозь листву.
Но вглядевшись внимательнее, он убедился, что это человеческая красота и что с дерева на него смотрит девушка, прекрасная, как луна.

Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот пятнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ПЯТНАДЦАТАЯ

И подумал он:
«Клянусь Аллахом! Сейчас взберусь на дерево, поймаю её и спрошу, как её зовут. Она удивительно похожа на описание царевны Геммы, сделанное моим дядей Салехом.
И кто знает, может быть, это она сама?
Может быть, она убежала из отцовского дворца с самого начала битвы!»
И, взволновавшись до крайности, он вскочил, поднял глаза к девушке и сказал:
— О высшая цель всех желаний, кто ты и по какой причине находишься на вершине этого дерева?
И она улыбнулась и сказала певучим, как пение водяных струй голоском:
— О прелестный юноша, я царевна Гемма, дочь морского царя Саламандра!
Здесь я потому, что покинула и отца, и семью, чтобы избежать печальной участи побеждённых.
Увы! О как тяжело изгнание вдали от близких!
И крупные слёзы упали из её прекрасных глаз на лицо Улыбки-Луны, поднимавшего руки к небу от волнения, охватившего его, и, наконец воскликнувшего:
— О царевна, мечта бессонных ночей моих, умоляю, сойди ко мне с дерева, потому что я царь Улыбка-Луны, сын Цветка-Граната, царицы, которая, как и ты, уроженка моря!
Спустись ко мне, потому что меня убил твой взгляд, и заполонила твоя красота!

 Девушка казалась восхищённою и воскликнула:
— Так это ты, красавец Улыбка-Луны, племянник Салеха и сын царицы Цветка-Граната?
Он же ответил:
— Ну, да! Спустись с дерева, прошу тебя!
При этих словах она соскользнула с дерева, а Улыбка-Луны прижал её к груди и стал покрывать поцелуями, между тем как она отвечала на каждую его ласку.
И он продолжал ласкать её на тысячу ладов. Потом, сгорая желанием насладиться её телом, он смелой рукой дотронулся до кистей шнурка.
И девушка, как бы желая помочь ему, встала, отошла на несколько шагов, и вдруг протянув руку по направлению к нему, плюнула ему в лицо и закричала:
— Покинь свой человеческий образ и превратись в большую белую птицу с красным клювом и красными ногами!
И тотчас же остолбеневший от удивления Улыбка-Луны превратился в неспособную к полёту птицу.
И посмотрел он на девушку, а в глазах у него стояли слёзы.
Тогда царевна позвала служанку свою и сказала ей...

 Тут Шахразада заметила, что занимается заря, и умолкла.
А когда наступила пятьсот шестнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ШЕСТНАДЦАТАЯ

Возьми эту птицу, это племянник Салеха-сводника - величайшего врага отца моего, который сражался против отца моего.
Отнеси её на Сухой Остров неподалёку отсюда, чтобы она издохла там от голода и жажды!
Ведь царевна оказала так много любезности лишь для того, чтобы приблизиться к Улыбке-Луны и превратить его в птицу, так отомстив за отца и за его воинов.
И служанка Мирта взяла птицу, но у неё не хватило духу отнести её на Сухой Остров, где ждала бы её верная смерть!
И сказала она себе:
«Лучше отнесу её куда-нибудь, где она будет ждать свою судьбу! Кто знает, может быть, госпожа моя раскается, и, когда гнев её пройдёт, она станет упрекать меня за то, что я слишком поспешно исполнила её приказание!»
И отнесла она пленницу на Зеленеющий Остров, где росли всякого рода плодовые деревья и протекали свежие ручейки, и оставила она там птицу, сама же вернулась к своей госпоже.

 А в это время Салех велел заковать в цепи царя Саламандра, запер его в одном из покоев дворца, а себя провозгласил царём вместо него.
Потом он поспешил искать повсюду царевну Гемму, но, разумеется, не нашёл.
И не нашёл он также и Улыбку-Луны.
И он принуждён был послать печальное известие своей сестре.

 И царица Цветок-Граната поспешила опуститься на дно морское, и старуха-мать среди рыданий двоюродных сестёр рассказала ей всю историю с начала и до конца, а потом прибавила:
— Дочь моя, твоя душа не должна предаваться чрезмерной печали, ведь нет причины, чтобы брат твой не разыскал, в конце концов, твоего сына!
Ты же хорошо сделаешь, если возвратишься в своё царство, чтобы управлять делами и скрывать ото всех исчезновение твоего сына. Аллах позаботится об остальном.
И Цветок-Граната ответила:
— Я вернусь к себе. Но прошу тебя и умоляю, не переставай думать о моём сыне, и пусть никто не прекращает розысков.
Если же с ним случится беда, я этого не переживу, ведь я живу только ради него и радуюсь только, когда вижу его!
И царица ответила:
— От всего сердца обещаю! Не беспокойся же по этому случаю и успокой свой ум вполне!
Тогда Цветок-Граната простилась с матерью, с братом и родственницами и со стеснённым сердцем и опечаленной душой вернулась в своё царство.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда настала пятьсот семнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ СЕМНАДЦАТАЯ

И превращённый в птицу Улыбка-Луны продолжал удивляться, видя себя в птичьем образе.
И напрасно пробовал он свои крылья, они не могли поддерживать его в воздухе, потому что птица была очень тяжела.
И примирился он, наконец, со своею участью и продолжал жить печальною жизнью на острове.
Но однажды, когда он печально прогуливался на своих длинных птичьих ногах, удручённый заботой, увидел его птицелов, собиравшийся расставлять свои силки на острове.
И он подкрался к птице и накинул на неё свою сеть.
И он сказал себе:
«Никогда в жизни не видал я такой птицы. Поэтому я отнесу её к царю; он удивится её красоте и вознаградит меня, как следует».
И, вернувшись в город, откуда пришёл, он принёс птицу царю, который восхитился красным цветом её клюва и крыльями.
И купил царь птицу, дав птицелову за неё десять динариев золотом.
Тогда царь велел сделать большую клетку и запер в неё красивую птицу.

 Затем он сказал одному из рабов своих:
— Беги скорее и скажи госпоже своей царице, что я купил необыкновеннейшую птицу, пусть она придёт полюбоваться на неё вместе со мною!
И раб поспешил позвать царицу, которая не замедлила явиться. Но увидав птицу, она закрыла лицо своё покрывалом и сказала:
— О царь, знай, что это не птица, а мужчина, такой же, как и ты!
Это царь Улыбка-Луны, сын Шахрамана и Цветка-Граната, морской царицы.
Кого превратила царевна Гемма, дочь Саламандра Морского, которая таким образом отомстила за участь отца своего, побеждённого дядей Улыбки-Луны!
Услышав это, царь беспредельно изумился и воскликнул:
— Заклинаю тебя Аллахом, о дочь моего дяди, сообщи мне обо всём поподробнее!
И царица, которая была...

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот восемнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ВОСЕМНАДЦАТАЯ

И царица, которая была знаменитейшей волшебницей своего времени, рассказала ему всё дело, не опуская ни одной подробности.
И царь дивился до чрезвычайности и, обратившись к птице, спросил:
— Правда ли всё это?
А птица в знак утверждения опустила голову и забила крыльями.
Тогда царь сказал своей супруге:
— Да благословит тебя Аллах! Поспеши избавить его от этих чар.
И тогда царица взяла чашку с водой, произнесла над ней неведомые слова, и вода в чашке закипела.
И она брызнула той водой на птицу, та задрожала, встряхнулась, и вернулся к Улыбке-Луны его прежний образ.
И восхищённый царь, увидав перед собою прекрасного юношу, воскликнул:
— Клянусь Аллахом, ты заслуживаешь своё имя!
И Улыбка-Луны рассказал царю всю свою жизнь, не пропуская ни одной подробности, и добавил:
— О царь времён, мне очень бы хотелось возвратиться в моё царство!

 И сейчас же царь велел приготовить корабль со всем необходимым снастями, матросами, капитаном, а также и запасом провизии, и царь Улыбка-Луны после прощальных пожеланий и изъявлений благодарности сел на корабль и вверился своей судьбе.

 Пять дней спустя после отъезда поднялась страшная буря, которая разбила корабль о прибрежные скалы.
Один только Улыбка-Луны успел спастись, благодаря своей непромокаемости, и добрался до берега.
Вдали вырисовался перед ним расположенный на горе город.
И внезапно с вершины горы понеслось к нему бесчисленное множество лошадей, мулов и ослов.
И они окружили его и принялись делать знаки, говорившие:
«Возвращайся откуда пришёл!»
А так как он не двигался с места, то лошади начали ржать, мулы пыхтеть, а ослы реветь, но в этом ржании, пыхтении и рёве слышалось горе и отчаяние.
А некоторые прямо плакали, посапывая.
И нежно и ласково толкали они мордами Улыбку-Луны, стоявшего неподвижно и не хотевшего возвращаться в воду.

 И когда вместо того, чтобы отступить, он двинулся по направлению к городу, четвероногие также пошли, кто впереди, кто за ним, точно устраивая ему погребальное шествие.
И это производило тем более сильное впечатление, что в их криках и завываниях Улыбка-Луны узнавал точно какое-то неопределённое арабское песнопение, подобное пению чтецов Корана у гроба мертвеца.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот девятнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

И Улыбка-Луны, не зная, спит он или бодрствует, дошёл до самого входа в город.
И увидел он сидевшего у входа в лавку шейха с белою бородою, которому и поспешил пожелать мира.
Тот ответил на его приветствие и знаками руки велел удалиться четвероногим. Тогда, отвечая на расспросы шейха, Улыбка-Луны в нескольких словах рассказал о себе, а потом спросил:
— О почтеннейший, не скажешь ли ты, что это за город, и кто были эти странные животные, сопровождавшие меня своими жалобами?
И шейх ответил:
— Знай, что город этот называется Городом Чар, а царицу его зовут Альманакх.
Это опасная волшебница, и её постоянно пожирает огонь желания!
Каждый раз, встречая молодого красивого чужеземца, она соблазняет его, истощает своими ласками сорок дней и сорок ночей, а затем превращает в животное.
И сама она превращается то в кобылу, то в ослицу и продолжает пользоваться ласками превращённых в животных людей бесчисленное множество раз.
Затем снова принимает человеческий образ, чтобы искать новых жертв среди встречающихся ей молодых людей.
Что касается ослов, мулов и лошадей, которые спустились к тебе навстречу, то это именно те молодые люди, которых превратила царица.

 Меня же царица Альманакх боится потому, что я владею в большей степени, чем она, искусством колдовства.
Но я верую и в Аллаха, и в Пророка, и не пользуюсь колдовством со злыми целями! Потому что зло в конце концов всегда падает на того, кто его творит!
Не успел шейх проговорить эти слова, как появилось великолепное шествие из тысячи прекрасных, как луна, девушек, одетых в пурпур и золото.
Они выстроились в два ряда вдоль лавки шейха, очистив место для ещё более прекрасной юницы, сидевшей на арабской лошади, на которой сверкали драгоценные камни.
И это была царица Альманакх.
Она остановилась у лавки, сошла с лошади при помощи двух невольниц, державших лошадь под уздцы, и вошла к старому шейху, которому поклонилась с большою почтительностью.
Потом села она на диван и прищуренными глазами посмотрела на Улыбку-Луны.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот двадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ДВАДЦАТАЯ

И Улыбка-Луны почувствовал, что его точно прокололи дротиком или обожгли раскалённым углём.
И молодая царица обратилась к шейху и сказала ему:
— О шейх Абдурахман, откуда такой юноша? Не одолжишь ли мне его на одну ночь? Я побеседую с ним и возвращу его тебе завтра утром целым и невредимым.
И тот ответил:
— Это сын брата моего. Дашь ли клятву, что не подвергнешь его чарам?
И Альманакх согласилась, и велела отсчитать шейху тысячу золотых динариев в знак благодарности, а Улыбку-Луны, покорившегося своей участи, увезла с собою во дворец.
И волшебница, разгоревшись страстью к юноше, принялась осыпать его такими необычайными ласками, что он запел и заплясал всем своим существом.
И не была она нисколько не груба с ним, поэтому и он отвечал ей тем же, и ласки их длились без конца.
И оставался он у чародейки сорок дней и сорок ночей, и проводили они всё время в пирах, плясках, пении, ласках и беспредельном веселии.

 Когда же наступил вечер сорокового дня, волшебница около полуночи встала с постели, взяла с подноса горсть ячменных зёрен и бросила их в водоём.
И зёрна сразу проросли, колосья созрели и пожелтели.
И волшебница собрала зёрна, истолкла их в ступке, подмешала к муке какой-то порошок и замесила тесто, придав ему вид пирожка.
Потом положила его на жаровню, пропекла, завернула в салфетку и спрятала в шкаф.
А Улыбка-Луны всё это видел, притворяясь спящим.

 И пришёл он тогда в лавку шейха и сказал ему:
— Клянусь Аллахом, добрый шейх, царица всё время обращалась со мною с большою деликатностью и ничем не обидела меня.
Но сегодня ночью я заметил, что она встаёт; и увидев, что лицо у неё горит, как в огне, я притворился спящим и видел, что она занимается чем-то опасным.
Вот почему я пришёл посоветоваться с тобою.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот двадцать первая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

И Улыбка-Луны рассказал о ночных операциях волшебницы.
Тогда шейх Абдурахман преисполнился гнева и закричал:
— Ах, она коварная предательница, не держащая слова! Пора мне положить конец её злодеяниям!
И он дал Улыбке-Луны лепёшку, совершенно похожую на ту, которую испекла чародейка, и сказал:
— Такими лепёшками и превращает она своих любовников в животных, которыми полон наш остров.
Не прикасайся к пирожку, который она поднесёт тебе! Постарайся, чтоб она проглотила кусок моей лепёшки, и делай всё то, что будет делать она.
И, вернувшись во дворец, Улыбка-Луны сказал волшебнице:
— О госпожа моя, я навестил дядю и принёс тебе один из его прелестных пирожков. И, не желая быть невежливой, Альманакх съела кусочек.
Потом она предложила Улыбке-Луны отведать и её лепёшки.
Но он лишь притворился, что проглотил кусочек, а сам сунул лепёшку себе за ворот.
Тогда волшебница брызнула на него водой и закричала:
— Ослабевший юноша, будь сильным ослом!
Но каково же было её удивление, когда она увидела, что юноша брызнул на нёс в ответ и закричал:
— О вероломная, становись ослицей!
И в ту же минуту волшебница Альманакх была превращена в ослицу.
А Улыбка-Луны вскочил к ней на спину и поспешил к шейху Абдурахману.

 И шейх надел ей на шею двойную цепь, которую прикрепил кольцом к стене, и сказал Улыбке-Луны:
— Теперь я сниму чары, которыми множество молодых людей были превращены в животных.
И я хочу, хотя и тяжело мне расставаться с тобою, чтобы ты вернулся в своё царство и прекратил тревогу твоей матери и твоих подданных.
Сказав это, шейх положил два кольца между губ своих и издал сильный свист, на который явился высокий джин с четырьмя крылами.
И шейх сказал ему:
— О Молния! Возьми на плечи Улыбку-Луны и перенеси его во дворец в Белом Городе!

 Туг Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот двадцать вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

И джин опустил голову, а Улыбка-Луны взобрался на его шею и свесил ноги ему на грудь.
И джин полетел с быстротой почтового голубя, шумя крыльями, точно ветряная мельница.
И летел он один день и одну ночь, покрыв пространство в шесть месяцев пути. Достигнув Белого Города, он опустил Улыбку-Луны на террасу его собственного дворца и исчез.

 И Улыбка-Луны бросился в объятия матери своей, которая, увидев сына, лишилась чувств от радости.
Но она скоро пришла в себя и долго плакала от счастья, между тем как двоюродные сёстры обнимали ноги брата, старая бабка держала его за одну руку, а дядя Салех - за другую.
И когда все заговорили, то рассказали друг другу обо всех приключениях своих. После этого Улыбка-Луны сказал:
— Теперь мне остаётся только жениться!
И я продолжаю желать брака только с царевной Геммой!
И сейчас же послал он за Саламандром, и рабы привели его с цепями на руках и на ногах Улыбка-Луны приказал их снять, поцеловал его руку и сказал:
— О царь, прошу выдать за меня замуж дочь твою Гемму.
И если ты не пожелаешь этого, то я умру. Если же согласишься, то снова станешь царём своего царства, а я буду рабом твоим!
Тогда Саламандр обнял Улыбку-Луны и сказал:
— Никто не достоин моей дочери более тебя!
А так как она покорная мне дочь, то от всего сердца даст своё согласие!

 И он велел позвать с моря гонца, которому приказал отправиться на остров за царевной и привезти её.
И гонец исчез, и скоро вернулся с царевной и служанкой её Миртой.
Тогда Саламандр обнял дочь, а потом сказал ей, указывая на Улыбку-Луны:
— Знай, дочь моя, что я обещал тебя в жёны этому милостивому царю, сыну царицы морской, так как он самый привлекательный и самый могущественный, и самый знатный из всех.
Поэтому нахожу, что он создан для тебя, а ты создана для него.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот двадцать третья ночь, она сказала:
НОЧЬ ПЯТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

При этих словах отца своего царевна скромно потупила глаза и отвечала:
— Если таково желание твоё, то отныне образ того, кого ты избрал для меня, буду хранить в глазах моих, а он сам будет жить в моём сердце!
И царь Салех и царица Цветок-Граната велели позвать кади и свидетелей, чтобы написать брачный договор царя Улыбки-Луны и царевны Геммы.
И свадьбу отпраздновали с большою торжественностью и роскошью.
А потому, слава Аллаху, соединяющему прекрасное и отдаляющему радость лишь для того, чтобы даровать счастье.






Мобильная версия Главная