Магия чисел

Рассказ о Камаре и сведущей Халиме




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)


 Жил в стародавние времена уважаемый купец Абд Эль-Рахман, которого Аллах наградил дочерью и сыном.
Дочь назвал он Утренней Звездой, по причине совершенства её красоты, а сына Камаром, потому что он был прекрасен, как луна в полнолунии.
Опасаясь дурного глаза, отец держал детей своих взаперти до четырнадцати лет, допуская к ним лишь старую невольницу.
Но однажды жена сказала ему:
— Почему не берёшь ты сына своего на базар, чтобы люди узнали его? Иначе никто не будет и подозревать о существовании у тебя наследника, и казна наложит руку на твоё имущество!
Тоже и дочь наша; я хотела бы, чтобы о ней узнали наши знакомые. Так найдётся для неё и жених, и мы порадуемся её счастью!
И купец Эль-Рахман ответил:
— Разумеется, но я держу детей взаперти от дурного глаза!
Она же сказала:
— Возложи своё упование на Аллаха, и Он сумеет охранить наше дитя.
Я приготовила для Камара тюрбан, в который зашила серебряный футляр со священными стихами, предохраняющими от всякого зла!
Поэтому ты без всякого страха можешь увести его на базар!
И, поддавшись уговорам жены, купец взял сына за руку и вышел вместе с ним из дома.

 И как только они вышли на улицу, обступили их прохожие, изумлённые красотою юноши.
При входе на базар после приветствий отцу Камара они восклицали:
— О Аллах! Солнце взошло вторично сегодня утром!
И все восхищались и желали юноше всего хорошего, толпясь вокруг него.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Рассказ о Камаре и сведущей Халиме». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».


 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот сорок шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ СОРОК ШЕСТАЯ

Отец же с трудом сдерживал гнев и отвечал грубостями, но все на это не обращали внимания, предаваясь созерцанию необыкновенного красавца, пришедшего на базар в этот благословенный день.
И купец, в окружении мужчин и женщин, в душе проклинал жену, осыпая её мысленно бранными словами.
Наконец он растолкал толпу, поспешил к своей лавке, отпер её и посадил в неё Камара так, чтобы прохожие могли видеть его лишь издалека.
И весь базар стал толпиться у лавки; скопище именитых и простых людей росло и увеличивалось.
Между тем к лавке подошёл старый дервиш.
Он поглаживал свою седую и длинную бороду, а присутствующие сторонились перед ним из уважения к его старости.
И взглянул он на юношу глазами полными слёз, и сел на скамью поближе к нему.
Тут Шахразада заметила приближение утра и умолкла.
А когда наступила семьсот сорок седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ СОРОК СЕДЬМАЯ

Когда люди заметили восторг дервиша, они стали говорить:
— Дервишу понравился хорошенький мальчик!
Купец же сказал себе:
«Всего умнее будет пораньше вернуться домой».
И он сказал дервишу:
— Нам нужно запирать лавку!
Когда же купец и его сын направились к воротам базара, дервиш последовал за ними, постукивая своей палкой. Купец же, не смея обругать дервиша при людях, обернулся и спросил:
— Что тебе нужно?
А тот ответил:
— О господин мой, я желал бы, чтобы ты пригласил меня переночевать. Ведь приглашённый - гость самого Аллаха, да прославлено будет Его имя!
И купец сказал:
— Добро пожаловать, гость Аллаха!
А себе сказал при этом:
«Если у него дурные намерения, я убью его и плюну на его могилу».

 И ввёл он его в дом свой, и велел негритянке принести пищу и питьё.
И когда дервиш окончил трапезу, Эль-Рахман сказал сыну:
— Ступай к нашему гостю и побеседуй с ним; рассказы дервишей обогащают ум слушателя.
И если возьмёт он тебя за руку, не отнимай руки, будь послушен, как следует по отношению к человеку преклонного возраста!
Сам же он поднялся на верхний этаж, откуда мог слышать всё, что будет происходить в зале.
И увидел купец, что дервиш вёл себя пристойно. И, успокоившись относительно дервиша, Эль-Рахман спустился в залу и сказал ему:
— О брат мой, объясни мне причину твоего интереса к сыну моему.
И дервиш ответил:
— Знай, что я бедный дервиш, странствующий по землям Аллаха.
Однажды судьба привела меня в город Басру, и увидел я, что все лавки открыты, но в них нет ни купцов, ни покупателей.
И так пустынны были улицы, что не было на них ни кошек, ни собак.
И сказал я в душе своей:
«Куда же ушли все жители со своими кошками и собаками, покинув свои товары?
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот сорок восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ СОРОК ВОСЬМАЯ

И мне уже становилось страшно от звука собственных шагов в этой пустыне, как вдруг услышал я приближавшуюся музыку.
И смущённый всем, что видел, я подумал, что город заколдован, а музыканты эти - зловредные джины.
Испугавшись, бросился я в одну из лавок и спрятался за мешком с бобами.
Едва успел я примоститься поудобнее, как увидел ослепительное шествие.
Сорок девушек шли во всей красе без покрывал, а предшествовала им группа музыкантш и танцорок.
И увидел я лошадь со звёздочкой на лбу, которую вели две негритянки. На лошади сидела молодая женщина, свежесть и красота которой лишили меня рассудка.

 И когда шествие исчезло, все купцы точно выросли из земли и заняли свои обычные места у лавок.


 Я решился подойти к одному из прохожих и спросил его, что означает только что виденное мною зрелище.
Но прохожий взглянул на меня с испугом и опрометью пустился бежать от меня.
Я же подошёл к другому прохожему и повторил тот же вопрос.
Но он притворился, что не видит и не слышит меня, и продолжал идти своей дорогой.
Тут Шахразада заметила, что занимается заря, и умолкла.
А когда наступила семьсот сорок девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ СОРОК ДЕВЯТАЯ

И никто не хотел отвечать на мои расспросы; и все бежали от меня, будто я размахивал мечом, собираясь рубить всем головы.
Тогда я сказал себе:
«Для разъяснения дела зайди в лавочку цирюльника, ведь у него слова всегда висят на кончике языка».
И я вошёл в цирюльню, щедро расплатился и спросил, кто была та необыкновенная красавица.
И цирюльник также остолбенел, но всё же ответил:
— Если хочешь спасти свою голову, убирайся из нашего города, иначе ты пропадёшь безвозвратно!
Здешние жители мрут, как саранча, если им не удаётся спрятаться перед прохождением шествия!
И я вышел от цирюльника и успокоился, лишь очутившись за городскими стенами.
Придя же в ваш город, увидел я сына твоего, красота которого напомнила мне красоту той несравненной девушки в Басре, ибо он похож на неё, как брат на сестру.
И так растрогало меня это сходство, что я не в силах был сразу покинуть его. Сказав это, дервиш призвал благословение на хозяев и ушёл, вздыхая.
А молодой Камар всю ночь не сомкнул глаз, до такой степени рассказ о необыкновенной девушке взволновал его.
И наутро он сказал матери своей:
— О мать, я должен ехать в Басру, где ждёт меня судьба!
Отец Камара пытался отговорить сына, но тот сказал:
— Если я не уеду сейчас в Басру, то непременно умру!
И отец и мать Камара, ввиду таких решительных речей, могли только покориться тому, что предначертано судьбою.
И мать дала сыну мешочек, в который спрятала сорок алмазов и изумрудов и сказала ему:
— Береги его, он пригодится тебе, когда будешь нуждаться в деньгах.
Отец же дал ему девяносто тысяч золотых динариев на пребывание в чужих краях и поручил сына начальнику каравана, который отправлялся в Ирак.
И Аллах благословил их путь, и прибыл Камар, сопровождаемый родительскими напутствиями, благополучно в Басру.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот пятидесятая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ПЯТИДЕСЯТАЯ

В пятницу лавки были открыты, но продавцы и покупатели отсутствовали.
И услышал он музыку и спрятался, как то сделал дервиш.
И увидав красавицу, он был охвачен таким волнением, что чуть не лишился чувств.
Когда же улицы вновь оживились, Камар нашёл цирюльника, который брил когда-то голову дервишу.
После приветствий он подал ему кошелёк с золотыми динариями и сказал:
— О отец лёгкой руки, я чужеземец, запри лавку свою и расскажи мне о причине, по которой базары ваши пустеют по пятницам.
И цирюльник, подкупленный щедростью молодого человека, ответил:
— Это тайна, в которую я не пытаюсь проникнуть, но раз ты принимаешь это дело близко к сердцу, я познакомлю тебя с моей женой. Она знает всё, что делается в городе, так как продаёт духи во все гаремы Басры. Вставай и пойдём в дом мой!

 А Камар, оказавшись в доме цирюльника, взял полную горсть золотых динариев, высыпал их на колени его жене, и сказал:
— Извини за эту малость и расскажи мне, матушка, всё о том, что знаешь!
И жена цирюльника сказала:
— Знай, что султан Басры получил однажды в дар от индийского султана дивную жемчужину, которая родилась, наверное, от какого-нибудь солнечного луча.
Она была бела и золотиста, и, казалось, внутри у неё переливался целый пожар в море молока.
И пожелал царь носить её на шее своей. Он призвал всех ювелиров Басры и сказал им:
— Тот, кто проколет эту царицу жемчужин, может просить у меня чего хочет, но, если он повредит жемчужину, я велю отрубить ему голову!
И все ювелиры испугались браться за работу, и лишь их шейх, мастер Обейд, согласился.
Он долго рассматривал жемчужину, а потом сел на пол, вынул из пояса несколько тонких инструментов, зажал жемчужину большими пальцами ног своих и с невероятною ловкостью просверлил её насквозь без малейшего изъяна.
И повесил себе её царь на шею на шёлковом шнурке и посмотрел вокруг себя озарёнными радостью глазами.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот пятьдесят первая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

После этого царь сказал Обейду:
— О мастер Обейд, выражай теперь своё желание!
И ювелир ответил:
— Да продлит Аллах дни царёвы! Но у раба, имевшего великую честь дотронуться своими немощными руками до чудесной жемчужины, есть молоденькая жена.
И мне хотелось бы пойти узнать мнение жены своей по поводу просьбы, которую разрешает ему наш великодушный господин, и посмотреть, не имеется ли уже у неё какого-нибудь желания, предпочтительного тому, которое я сам мог бы придумать.
Аллах наделил её не только молодостью и обворожительностью, но и изобретательным умом, проницательностью и большой рассудительностью!
Царь же сказал:
— Ступай же скорее и принеси мне ответ, потому что я не успокоюсь до тех пор, пока не исполню своего обещания!

 И ювелир пошёл к жене своей и рассказал ей, в чём дело.
А молоденькая женщина воскликнула:
— Слава Аллаху, день мой наступает раньше времени! У меня, действительно, есть желание и мысль, правда, довольно странная, которую хочу привести в исполнение!
Моё желание не будет стоить ни единой драхмы царской казне.
Ступай к царю и попроси, чтобы он позволил мне кататься каждую пятницу, и с такой же свитою, как у царских дочерей, по базарам и улицам Басры, и чтобы никто, под страхом смертной казни, не смел тогда показываться на улице.
И я желаю, чтобы лавки оставались открытыми во время прохождения моего шествия!
А люди все, большие и малые, будут прятаться в мечетях, и двери мечетей будут заперты, чтобы никто не высовывался и не смотрел.
Вот и всё, чего желаю от царя в награду за то, что ты потрудился просверлить жемчуг!
Услыхав это, ювелир удивился до чрезвычайности, но так как он любил жену, да к тому же был стар и очень некрасив собою, то он не захотел противоречить, а ограничился тем, что ответил:
— Твоё желание свято!

 Тогда ювелир передал царю желание своей супруги, а тот сказал:
— Тому нет препятствий!
И тотчас же велел глашатаям объявить по всему городу, что каждую пятницу, за два часа до молитвы, жители, оставляя лавки свои открытыми, должны прятаться в мечети и не сметь выглядывать из них под страхом смертной казни.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот пятьдесят вторая ночь, она сказала:

НОЧЬ СЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

И сказав это, жена цирюльника прибавила:
— Но, я вижу, что ты ещё чего-то желаешь от меня, например, чтобы я указала тебе способ ещё раз увидеть дивную красавицу, супругу старого ювелира!
И Камар ответил:
— Таково желание моего сердца, и, чтобы увидеть её, я готов отдать всё, чем владею!
Тогда она указала ему всё, что хотела указать для достижения им желаемой цели, и прибавила:
— Когда же исполнишь всё, что я указала тебе, принеси сто динариев золотом для мужа моего, цирюльника, потому что он бедный человек!

 Камар же ответил, что слушает и повинуется.
Он пришёл на базар ювелиров, нашёл лавку шейха ювелиров Оста-Обейда, поклонился ему с большим почтением, вынул из своего кошелька отборный камень, но менее ценный из всех имевшихся у него, и сказал:
— О господин, мне очень желательно, чтобы ты сделал мне оправу, достойную этого камня.
И с этими словами подал двадцать золотых монет, говоря:
— О мастер, это лишь небольшой задаток из той суммы, которую уплачу тебе за твою работу!
И дал он по золотому каждому из многочисленных учеников, а также и каждому из многочисленных нищих, которые появились на улице, заметив, что в лавку вошёл богато одетый молодой чужестранец.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот пятьдесят третья ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

А Обейд занялся изготовлением перстня, и к вечеру того же дня окончил работу.
А так как молодой человек должен был зайти за перстнем только на следующий день, то мастер взял перстень с собой, показал его своей молодой жене и сказал:
— Он для молодого чужеземца, который много прекраснее этого дивного камня. Глаза у него мечут стрелы, щёки подобны лепесткам анемона, рот его подобен печати Солеймана, губы красны, как сердолик, а шея подобна шее антилопы.
Так описывал золотых дел мастер своей супруге молодого Камара, не замечая, что слова его внезапно зажгли в сердце молодой женщины страсть, тем более пламенную, что предмет оставался невидимым.
Но жена ювелира ничем не обнаружила волновавших её чувств и лишь сказала:
— Точно для меня это сделано! Посмотри, как хорошо сидит!
А ювелир ответил:
— Клянусь Аллахом, я завтра же попрошу владельца продать мне перстень и принесу его тебе!

 А Камар вручил сто золотых монет жене цирюльника, а она сказала ему:
— Когда увидишь ювелира, не бери у него перстня. Скажи, что он тебе слишком тесен, и подари ему его. Потом дай ему другой камень, прекраснее первого, и попроси сделать для него оправу.
И дай ему шестьдесят динариев для него и по два каждому из его учеников в виде награды. Да не забудь и нищих, стоящих у дверей.
Тогда дела примут благоприятный для тебя оборот.
И не забудь также прийти ко мне и сообщить о ходе дела, да принеси что-нибудь для мужа моего!
Камар же ответил:
— Слушаю и повинуюсь!
И на другой день пошёл он на базар к ювелиру Обейду, который после приветствий подал ему перстень.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот пятьдесят четвёртая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

Камар же сделал вид, что примеряет его, а затем сказал:
— Клянусь Аллахом! Оправа хороша, но перстень мне немного тесен. Знаешь что! Я отдаю его тебе, чтобы ты подарил его одной из многочисленных невольниц твоего гарема!
А теперь вот другой камень, который больше первого нравится мне, и он будет ещё лучше в оправе.
И он подал камень в семьсот золотых динариев и шестьдесят золотых, сказав:
— Это тебе и ученикам на шербет.
И вышел он, раздавая направо и налево золотые монеты нищим, собравшимся у дверей лавки.
Мастер же, вернувшись домой, не мог нахвалиться перед женою щедрым чужеземцем.
И он отдал ей подарок клиента, а она надела перстень на палец и спросила:
— А не заказывал ли он тебе второго?
Муж ответил:
— Ну, да!
И он уже готов.
И она взяла второй перстень и сказала:
— Мне хотелось бы оставить его у себя!
А муж сказал:
— Кто знает? Этот человек способен подарить мне и второй!
Тем временем Камар вручил жене цирюльника четыреста золотых динариев, а она сказала она ему:
— Дело подвигается, как нельзя лучше. Подари и второй перстень, сказав, что он слишком широк.
Дай ему другой драгоценный камень, из тех, что стоят по тысяче динариев; дай двести динариев хозяину и по пять каждому из учеников.
И принеси что-нибудь супругу моему!
И когда Камар в точности последовал этим советам, беспредельно смутившийся ювелир сказал ему:
— О господин мой, не пожелаешь ли почтить мой дом своим присутствием и осчастливить меня, поужинав со мною сегодня вечером?
Сердце моё чувствует твои благодеяния и привязалось к великодушной руке твоей!
И когда Камар согласился, ювелир привёл его в дом свой.

 Однако жена ювелира не нарушила обычая, по которому женщины никогда не появляются во время трапез.
Но не успели Камар и его хозяин отведать шербета, как оба уснули глубоким сном, так как молодая женщина насыпала сонного порошку им в кубки.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот пятьдесят пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Тогда молодая женщина подошла к Камару и бросилась целовать губы и щёки прекрасного юноши так страстно и горячо, что из них брызнула алая кровь.
И целую ночь напролёт, ласкала она его.
Когда же занялась заря, она положила Камару в карман четыре косточки ягнёнка и вдунула ему и старому ювелиру в ноздри противосонный порошок.
И вскоре порошок подействовал, спящие проснулись, и старик воскликнул:
— О Аллах! Как крепко спится в этой комнате! Каждый раз, как засну здесь, просыпаюсь только поздним утром!
Камар же почувствовал, что губы и лицо у него горят, как в огне.
И он сказал об этом ювелиру, а тот ответил:
— Пустяки! Наверное это накусали москиты! Мы имели неосторожность спать без полога!
Камар же после завтрака отправился к жене цирюльника и всё ей рассказал.
Она же засмеялась и сказала:
— В самом деле, москиты? И твоё посещение дома той, которую любишь, не имело иных последствий?
А он ответил:
— Нет, клянусь Аллахом! Вот разве я нашёл у себя в кармане бабки, которыми играют дети!
Она же взяла их, осмотрела и вскликнула:
— Какой же ты недогадливый, сын мой! Знаки на лице твоём - не укусы москитов, а следы страстных поцелуев той, кого ты любишь.
А эти кости, положенные ею тебе в карман, упрёк за то, что ты спал, между тем как мог провести с нею ночь гораздо приятнее.
Она хотела тем сказать тебе:
«Ты ребёнок и спишь по ночам. Вот же тебе детская игрушка!»
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот пятьдесят шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

А супруга старого ювелира наутро спросила мужа:
— Надеюсь, что ты пригласишь гостя своего ещё раз. Ты обязан это сделать за его щедрость!
И когда Камар снова пришёл в лавку, хозяин пригласил его опять; и в эту ночь, как и в предыдущую, всё произошло таким же порядком.
Когда же Камар отправился отдавать отчёт жене цирюльника, то нашёл у себя в кармане нож.
А та, увидав его, воскликнула:
— Твоя возлюбленная грозит убить тебя, если опять найдёт тебя спящим!
Чтобы не заснуть, сделай вид, что пьёшь, а сам вылей содержимое кубка на пол и притворись затем спящим.
И Камар последовал этому совету.
И когда жена ювелира вошла в залу, Камар смеясь, вскочил на ноги и поклонился до земли молодой женщине.
Она же спросила его:
— Кто научил тебя такой уловке?
Камар не скрыл от неё, что поступал, следуя советам жены цирюльника.
Она же улыбнулась и сказала:
— Отныне ты будешь иметь дело только со мною.
И не пожалеешь! И, сказав это, она привлекла к себе юношу и научила его всему, чего он ещё не знал.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот пятьдесят седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

А Камар оказался весьма понятливым учеником.
И когда Халима успокоила пожиравшее её пламя, она сказала своему возлюбленному:
— Знай, что я хочу провести с тобою всю мою жизнь, покинув моего старого и безобразного мужа.
Поэтому если мой старый супруг пригласит тебя ещё раз, отвечай ему:
«Я боюсь злоупотреблять твоим вниманием, удерживая тебя четыре ночи подряд вдали от твоего гарема».
И ты попросишь его нанять для тебя дом по соседству от нас под предлогом, что вам удобнее будет обмениваться вечерними посещениями.
И Камар ответил:
— Слушать значит повиноваться!
И когда он исполнил, что было сказано, старый ювелир нанял соседний дом для своего молодого друга.
А опытная Халима, сохраняя дело в большой тайне, велела пробить дверь в смежной между обоими домами стене и скрыть её с обеих сторон шкафами.
И на следующий день Камар чрезвычайно удивился, когда его возлюбленная неожиданно вошла в его комнату.
После этого Халима, ещё вся трепещущая от удовлетворённой страсти, сказала Камару:
— Теперь я переоденусь невольницей, а ты веди меня в лавку моего мужа; и ты скажи ему, что только что купил меня на базаре невольниц.
И увидим, раскроет ли ему, наконец, глаза эта проделка!
И она встала и, переодевшись невольницей, последовала за своим возлюбленным в лавку ювелира.

 Когда же они вошли в лавку, Камар сказал старику:
— Вот невольница, которую я только что приобрёл за тысячу золотых динариев. Нравится ли она тебе?
С этими словами он приподнял покрывало с её лица; и Обейд едва не лишился чувств, когда увидел свою жену; и на ней были все драгоценности его собственной работы и кольца, подаренные ему Кама-ром.
И он вскричал:
— Как зовут эту невольницу?
А Камар сказал:
— Халима!
Тогда ювелир почувствовал, что горло его сжимается, и упал навзничь.
А Камар и молодая женщина воспользовались его обмороком и поспешили удалиться.

 Обейд же пришёл в себя и побежал домой, где увидел свою жену в том же самом наряде, в каком только что видел её в лавке.
И он воскликнул:
— Да сразит Аллах Лукавого! Я только что видел невольницу, которую готов был принять за тебя!
И он побежал к Камару, а Халима, воспользовавшись шкафом в стене, очутилась там раньше мужа.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот пятьдесят восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

И несчастный Обейд, смущённый столь поразительным сходством, мог только пробормотать:
— Аллах велик! Он создаёт игру природы и всё, что Ему заблагорассудится!

 И он вернулся в свою лавку.
А Халима после ухода мужа пробралась к Камару и сказала:
— Ты видишь, нет никакой возможности раскрыть глаза этому старику!
Нам остаётся только бежать отсюда!
Верблюды уже навьючены, и караван ждёт только нашего прибытия, чтобы тронуться в путь!
И они последовали к тому месту, где дожидался их караван, и бежали из города, и благополучно прибыли в Египет.
И, войдя в дом свой, Камар рассказал отцу своему всю свою историю, с начала и до конца.
А отец, узнав о приключениях сына, воскликнул:
— О сын мой, ты будешь проклят, если не откажешься от мысли связать себя браком с этой женщиной, вышедшей из глубины ада!
Позволь мне подыскать для тебя подругу среди юных дочерей наиболее почтенных семейств нашего города!
И Камар, поддавшись его увещаниям, велел запереть Халиму и не выпускать её до дальнейших распоряжений.
А потом он обручился с дочерью каирского кади, и по этому случаю был устроен праздник для всех бедняков города.
И Камар заметил среди них несчастного старика с лицом, обезображенным усталостью и страданиями.
Узнав в нём ювелира Обейда, он сообщил об этом отцу своему.
А тот, желая исправить зло, которое причинила старику его развратная жена, приказал отвести его в гамам, а после дать роскошные одежды.
И когда это было исполнено, старик рассказал, что был ограблен в пустыне разбойниками, а отец Камара сказал ему:
— Знай же, что жена твоя Халима здесь, в павильоне, который ты видишь вдали перед собою, а вот и ключ от него!
И ювелир взял ключ, пошёл к павильону, отпер его и вошёл к своей жене.
И он охватил руками её шею и задушил со словами:
«Так умирают все развратницы твоей породы».
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот пятьдесят девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Отец же Камара, желая загладить вину своего сына, выдал замуж дочь свою, Утреннюю Звезду, за ювелира Обейда.
А царь Шахрияр, выслушав эту историю, сказал Шахразаде:
— Такой именно конец приличествовал бы многим из тех историй, которые ты рассказывала мне!
Признаюсь, я нередко испытывал раздражение, когда узнавал, что некоторых женщин постигла судьба, далеко не соответствовавшая моим взглядам. Ибо тебе известно, как поступил я с моей лживой и бесстыдной женой - да не смилуется над нею Аллах!
И со всеми её вероломными невольницами!






Мобильная версия Главная