Магия чисел

Рассказ о носильщике и трёх сёстрах




>
Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)

В городе Багдаде жил некогда бедный холостой носильщик.
Однажды на базаре к нему подошла молодая женщина, окутанная чадрой, осыпанной золотыми блёстками. Приподняв немного покрывало, скрывавшее прекрасные чёрные глаза, тонкие брови, длинные ресницы и восхитительные черты лица, она произнесла звучным голосом:
— Носильщик, возьми свою корзину и иди за мной!
Носильщик обрадовался этим словам и пошёл за нею. Сначала она остановилась у дверей одного дома.
На её стук вышел человек, который за динарий вынес ей кувшин оливкового масла. Она поставила масло в корзину и сказала носильщику:
— Следуй за мной!
И носильщик взял корзину и последовал за своей нанимательницей.
Потом она остановилась перед лавкой фруктовщика и купила сирийских яблок, османской айвы, нильских огурцов, египетских лимонов, султанской цедры, горных тюльпанов, фиалок, цветов граната и нарциссов. Уложив всё это в корзину, она сказала ему:
— Неси дальше!
И он последовал за нею до мясной лавки; тут она остановилась и сказала мяснику:
— Отрежь мне десять арталов (артал-старинная мера веса, примерно 500 гр) мяса.
Мясник исполнил её требование; завернув мясо в листья бананов, она опустила его в корзину и сказала носильщику:
— Неси дальше!
И он последовал за нею до лавки торговца сушёными фруктами, у которого она взяла миндаля и орехов всевозможных сортов.
Уложив всё в корзину, она сказала носильщику:
— Бери корзину и следуй за мной!
И он последовал за нею до кондитерской, где она купила всяких сластей: сахарных завитков, мускатных пирожных с удивительной начинкой, бисквитов, лимонных паштетов, варенья разных сортов, сластей, называемых мушабак, и воздушных пирожных, сделанных на масле, мёде и молоке.
И тогда носильщик сказал:
— О, госпожа, если бы ты предупредила меня, что у тебя будет столько покупок, я взял бы мула!
Молодая женщина рассмеялась и пошла далее, к торговцу благовониями, у которого купила меру опьяняющих напитков, сосуд розовой воды с мускусом, ладана, серой амбры и александрийских восковых свечей.
Уложив всё это в корзину, она сказала носильщику:
— Иди за мной!
И шли они, пока не дошли до роскошного дома с прекрасным садом и обширным двором.
Молодая женщина тихо постучала в дверь, и тотчас же обе половинки двери распахнулись, и на пороге показалась красавица, какой носильщик не видел ни разу в жизни.
Лоб её был белее первых лучей новой луны, глаза - как глаза газели, брови - как серп луны в месяце Рамадане, щёки - как горные тюльпаны, ротик - как печать Солеймана, лицо - как полная луна при её восходе, грудь - как два спелых граната.
При виде этой красавицы носильщик так растерялся, что чуть не уронил корзину.
Между тем молодая девушка, стоявшая на пороге, сказала сестре и носильщику:
— Войдите! И да благословит Аллах ваш приход!
Тогда оба вошли в дом и вступили в великолепную залу, обитую золотой и шёлковой парчой и уставленную мебелью с золотой инкрустацией. Посреди залы находилось ложе, над которым было натянуто красное атласное покрывало от москитов, а на ложе лежала девушка удивительной красоты с глазами вавилонянки и лицом такой красоты, что оно должно было омрачить самое лучезарное солнце.
Молодая девушка встала и, подойдя к сёстрам, сказала:
— Что же вы стоите? Снимите ношу с головы носильщика!
Тогда обе девушки взялись за корзину и с помощью третьей сестры сняли её с головы носильщика. Потом они дали ему два динария и сказали:
— Уходи, носильщик!
Но носильщик не мог оторвать глаз от молодых девушек, так как во всю жизнь свою не видал таких красавиц. В то же время он заметил, что в доме нет ни одного мужчины.
Тогда старшая из сестёр сказала:
— Что же ты не уходишь? Разве ты не доволен платой?
Но носильщик сказал:
— Клянусь Аллахом, платой я вполне доволен, но моё сердце поглощено вами, и я спрашиваю, какую жизнь ведёте вы, живя одни, без мужского общества. Разве вы не знаете, что минарет хорош только тогда, если он будет одним из четырёх минаретов мечети? А вас, о госпожи мои, только трое, и вам недостаёт четвёртого! И разве вы не знаете, что счастье женщины невозможно без мужчины.
Тогда молодые девушки сказали ему:
— О носильщик, разве ты не знаешь, что мы девственницы? Мы боимся нескромного вмешательства в наши дела.
Услыхав эти слова, носильщик воскликнул:
— Клянусь вашей жизнью, о госпожи мои! Я человек благоразумный, верный, надёжный и читавший книги. Я говорю только о том, что приятно слушать, и никогда не упоминаю о печальных вещах; и вообще я применяю к жизни слова поэта:

Лишь мудрый муж хранить умеет тайну,
Лишь лучшие из смертных на земле
Своё держать умеют обещанье.
Все тайны, что мне вверены, во мне
Как в доме, крепко запертом, хранятся
За крепкими замками, и на дверь
Наложена печать, а ключ потерян.

Стихи и речи носильщика понравились молодым девушкам, но для соблюдения приличия они сказали ему:
— Любовь без денег не может уравновесить чашки весов!
А девушка, отворявшая двери, сказала:
— Если у тебя нет ничего, так и уходи ни с чем!
Но девушка, ходившая за покупками, воскликнула:
— Перестаньте, сестры мои! Ибо, клянусь Аллахом, этот юноша нисколько не помешает нам! К тому же я беру на себя все издержки, которые выпадут на его долю.
Услыхав эти слова, носильщик обрадовался и сказал девушке, ходившей за покупками:
— Клянусь Аллахом, тебе одной обязан я удачей сегодняшнего дня!
Тогда все три девушки сказали ему:
— Оставайся же здесь, честный носильщик, и знай, что ты будешь у нас
дорогим гостем!
Затем девушка, ходившая за покупками, встала, подобрала своё платье, накрыла стол у бассейна и приготовила всё, что было нужно.
Потом она разлила вино, и сёстры сели за стол, а носильщик поместился между ними, думая всё время, что он грезит.
И вот девушка наполнила вином свой кубок и осушила его до дна, потом снова наполнила его и подала по очереди сёстрам, и, наконец, носильщику, который произнёс следующие стихи:

О пей вино, веселия источник!
Кто пьёт его, найдёт здоровье в нём,
От всех болезней верное лекарство!
Кто может пить веселия струю,
И не познать приятного волненья ?!
Полнейшее блаженство на земле
Нам может дать одно лишь опьяненье!

Потом он поцеловал руки у молодых девушек, выпил ещё кубок вина и сказал хозяйке дома:
— О, госпожа моя, я твой раб, твоя вещь, твоя собственность!
И хозяйка дома сказала ему:
— Пей, друг мой, и пусть этот напиток даст тебе веселье, здоровье и укрепит твои силы!
И молодая девушка взяла кубок из рук носильщика и, осушив его, передала своей сестре.
Потом все начали танцевать, петь и перебрасываться цветами. И носильщик обнимал молодых девушек и целовал их, а они играли и шутили с ним, и бросали в него цветами. И они продолжали веселиться и пить, пока их рассудок не помутился.
Когда опьянение совсем овладело ими, молодая девушка, отпиравшая двери, сбросила с себя одежды, бросилась в бассейн и стала играть водой.
Потом она набрала воды в рот и обрызгала ею носильщика. После этого она омыла свои члены, выскочила из воды и кинулась на грудь носильщику.
Затем все четверо снова стали пить и есть.
И вот вторая сестра тоже сняла одежды и прыгнула в бассейн и проделала всё то, что делала её сестра, и наконец вышла из воды и бросилась на колени носильщику.
После неё и третья сестра сняла свои одежды, прыгнула в бассейн и проделала то же, что делали её сестры.
Следуя примеру молодых девушек, и носильщик, сняв с себя одежды, прыгнул в бассейн.
Потом он вышел из воды и уселся на коленях девушки, отворявшей двери, а ноги свои положил на колени той, которая делала покупки. И все три сестры так рассмеялись, что опрокинулись на спину.
Затем они опять стали пить и пили до наступления ночи.
Тогда они сказали носильщику:
— Теперь иди, чтобы мы видели ширину твоей спины!
Но носильщик воскликнул:
— Клянусь Аллахом! Легче моей душе расстаться с телом, чем мне уйти из вашего дома! Соединим эту ночь со следующим днём, а завтра пусть каждый из нас пойдёт по предназначенному ему Аллахом пути.
Тогда девушка, ходившая за покупками, сказала:
— О, сестры, пригласим его провести эту ночь у нас! Он развлечёт и забавит нас, потому что он весёлый малый, не знающий стыда.
Тогда сестры сказали носильщику:
— Хорошо, ты можешь провести у нас эту ночь с тем условием, что ты не будешь спрашивать объяснений, что бы ни происходило тут!
Носильщик сказал:
— О разумеется, госпожи мои!
И сёстры сказали ему:
— Встань и посмотри, что написано над этой дверью!
И он встал и увидел на двери надпись золотыми буквами: «Не говори о том, что не касается тебя, если не хочешь услышать того, что будет тебе неприятно».
В эту минуту Шахразада заметила наступление утра и скромно замолчала. Но, когда наступила десятая ночь, Доньязада сказала ей:
— О сестра, доскажи нам твой рассказ о носильщике и трёх сёстрах! И Шахразада ответила:
— Охотно исполняю этот приятный долг, сестрица!
И она продолжала:
НОЧЬ ДЕСЯТАЯ

Мне довелось слышать, о счастливый царь, что когда носильщик дал обещание сёстрам, девушка, ходившая за покупками, встала и поставила на стол кушанья, и все они принялись пить и есть купленные на базаре лакомства.
И вдруг в разгаре пира они услышали стук в двери.
Девушка, открывавшая двери, пошла узнать, кто стучит, и, возвратившись, сказала:
— Воистину, сегодня не будет пустых мест за нашим столом, потому что я нашла у дверей трёх ахжанов, и все трое кривы на левый глаз. Не правда ли, какое удивительное совпадение! Я сразу догадалась, что это чужестранцы, ведь у всех такие забавные лица и одежды, что невозможно смотреть без смеха. Если мы впустим их переночевать, то вволю посмеёмся над ними!
И она так уговаривала сестёр, что те сказали:
— Впусти их, но поставь им условие:
— Не говорите о том, что не касается вас, если не хотите услышать того, что будет вам неприятно.
Девушка побежала к дверям и вскоре возвратилась, ведя за собою трёх кривых.
У них были бритые бороды и длинные закрученные кверху усы. Видно было, что они принадлежат к нищенствующим монахам - саалукам.
Войдя, все трое приветствовали присутствующих и, усевшись, принялись есть, а девушка, отворявшая дверь, принесла вина и по очереди подавала кубок, усердно наполняя его каждый раз до краёв.
Наконец, когда саалуки в достаточной мере утолили свою жажду, носильщик сказал:
— Не знаете ли вы какой-нибудь чудесной истории, которой вы могли бы повеселить нас?
Саалуки, возбуждённые выпитым вином, потребовали музыкальных инструментов, и девушка, отворявшая дверь, принесла моссульский барабан, украшенный бубенчиками, иракскую лютню и персидскую арфу.
Саалуки поднялись со своих мест и дружно заиграли.
И вдруг в разгаре концерта послышался стук. Девушка, отворявшая дверь, пошла узнать, кто мог стучаться в такой поздний час.
А дело было вот в чём.
В ту ночь халиф Гарун-аль-Рашид в сопровождении своего визиря Джафара и палача Мезрура обходил переодетый купцом улицы города, чтобы видеть собственными глазами всё, что происходит в нём.
Проходя мимо дома трёх сестёр, халиф услышал звуки инструментов и смеха и сказал своему визирю:
— Войдём в этот дом и посмотрим, что там делается.
И Джафар ответил:
— Слушаю и повинуюсь!
И он подошёл к двери и постучал в неё. На его стук вышла девушка.
Когда Джафар увидел её, он проговорил:
— О, госпожа моя, мы купцы, прибывшие сюда десять дней тому назад с товарами и остановившиеся в караван-сарае для купцов.
Сегодня мы были в гостях у одного купца, и он угостил нас на славу. Мы немного опьянели, и теперь, не зная города, сбились с пути. И вот мы обращаемся к твоему великодушию, о, госпожа! Позволь переночевать в твоём доме, и Аллах вознаградит тебя за это доброе дело.
Девушка, отпиравшая дверь, посмотрела на них и нашла, что они действительно похожи на купцов и имеют очень почтенный вид.
И она пошла к сёстрам, и те сказали:
— Хорошо, впусти их!
Тогда она вернулась и сказала им:
— Войдите!
И все трое вошли, и, увидав их, молодые девушки сказали:
— Милости просим, располагайтесь, как найдёте для себя удобнее, гости наши! Но мы требуем от вас исполнения одного условия. Не говорите о том, что не касается вас, если вы не хотите услышать того, что будет вам неприятно!
Они ответили:
— О да, конечно!
Они сели, им предложили вина, и кубок переходил из рук в руки.
Потом халиф посмотрел на трёх саалуков и, увидав, что все они кривы на левый глаз, очень удивился.
Затем он взглянул на молодых девушек и был поражён их красотой и грацией.
А молодые девушки продолжали исполнять свои обязанности хозяек и неустанно угощали вином своих гостей.
Когда же вино начало оказывать своё действие, хозяйка дома встала, взяла за руку девушку, ходившую за покупками, и сказала ей:
— О сестра моя! Мы должны исполнить наш долг!
А та ответила ей:
— Приказывай, я готова!
Тогда девушка, отворявшая двери, встала, попросила саалуков освободить середину залы и стать у двери. Потом она убрала всё, что было посреди залы.
Две другие девушки позвали носильщика и сказали ему:
— Ради Аллаха, ты должен доказать нам свою дружбу! Подожди тут!
Через несколько минут девушка, ходившая за покупками, сказала ему:
— Следуй за мной!
И он вышел вслед за нею из залы и увидел двух собак чёрной шерсти на цепочках.
И по приказанию девушки носильщик вывел их на середину залы.
Тогда хозяйка дома взяла в руки плеть и сказала носильщику:
— Подведи ко мне одну из собак!
Затем она стала бить её плетью по голове, и несчастная собака не переставала визжать и выть.
Выбившись из сил, она бросила плеть, прижала собаку к своей груди и, обняв её обеими руками, со слезами на глазах стала целовать её в голову.
Потом она сказала носильщику:
— Отведи эту собаку обратно и приведи мне другую!
И носильщик заставил подойти к ней другую собаку, и молодая девушка сделала с нею то же, что и с первой.
Тогда халиф почувствовал, что сердце его переполнилось жалостью, и он подмигнул Джафару, требуя знаками, чтобы тот допросил девушек.
Но Джафар ответил ему знаками, что лучше промолчать.
Затем хозяйка дома обратилась к сёстрам и сказала:
— А теперь сделаем то, что мы привыкли делать в это время!
И хозяйка дома села на мраморное ложе и сказала сёстрам:
— А теперь покажите нам ваше искусство!
Тогда девушка, ходившая за покупками, вышла и вскоре вернулась, держа в руках атласный мешок, обшитый шёлковой бахромой.
Она открыла его, вынула из него лютню и подала её девушке, отпиравшей двери, а та взяла её и, ударив по струнам, запела о страданиях любви:

— О вас молю! верните сон спокойный
Моим глазам, которых он бежит!
Скажите мне, куда мой разум скрылся?
Едва приют я согласился дать
В себе любви, как сон меня покинул...

Когда она закончила, сестра её сказала:
— Да утешит тебя Аллах, о сестра моя!
Но молодая девушка была так охвачена печалью, что разорвала на себе одежды и без чувств упала на пол. При этом движении тело её обнажилось, и халиф заметил на нём следы ударов плетью и прутьями, и это открытие привело его в ужас.
Но ходившая за покупками девушка подошла к сестре и брызнула ей водой в лицо, после чего та пришла в себя.
Потом сестра принесла ей другую одежду и переодела её.
Тогда халиф сказал своему визирю:
— Разве ты не видел рубцов на теле этой женщины? Что касается меня, то я больше не могу молчать и не успокоюсь, пока не узнаю, что всё это значит.
И Джафар ответил:
— О повелитель мой, помни об условии, которое поставили нам в этом доме: «Не говори о том, что тебя не касается, если не желаешь услышать того, что будет тебе неприятно!»
Между тем девушка, ходившая за покупками, встала, взяла лютню и, пробегая пальцами по струнам, запела:

— Коль на любовь нам жаловаться станут,
Что можем мы на это отвечать?
Когда бы нас самих любовь сразила,
Что предпринять могли бы мы тогда?..

Печальные звуки этой песни так расстроили хозяйку дома, что она зарыдала, разорвала свои одежды, как и её сестра, и упала без чувств.
И девушка, ходившая за покупками, встала и брызнула ей воды в лицо, чтобы привести её в сознание, и принесла другое платье.
Оправившись немного, хозяйка дома сказала девушке, ходившей за покупками:
— О, сестра, прошу тебя, спой ещё раз, чтобы мы могли заплатить свой долг!
Тогда девушка, ходившая за покупками, запела следующие строфы:

Тебя хочу! Тебя хочу давно!
Ты обещал! Но где же ты, неверный?
О, мусульмане-братья! Вас молю,
Отмстите вы неверному жестоко!
Пусть он страдает так же, как и я!..

При последних словах этой песни девушка, отпиравшая двери, снова упала без чувств на пол, и при этом обнажилось её тело, покрытое следами ударов плетью.
Тогда саалуки сказали:
— О лучше было бы нам не заходить в этот дом, потому что это зрелище расстроило нас свыше меры!
Тогда халиф повернулся к ним и спросил:
— Разве вы не принадлежите к этому дому?
Они отвечали:
— Нет! Мы думали, что этот дом принадлежит тому человеку, который стоит рядом с тобой!
Тогда носильщик воскликнул:
— О клянусь Аллахом, я в первый раз сегодня ночью вошёл в это жилище! Но мне приятнее было бы проспать всю ночь на голой земле, чем провести её в этом доме!
Тогда все они начали советоваться и сказали:
— Нас семь мужчин, а их только три женщины! Потребуем у них объяснения всему этому. Если они не захотят сделать это добровольно, то мы принудим их силою!
Они продолжали совещаться и, наконец, спросили:
— Но кто же из нас задаст им этот вопрос?
И некоторые из них решили, что это должен сделать носильщик.
Между тем девушки, заметив, что они перешёптываются, спросили:
— О добрые люди, о чём говорите вы?
Тогда носильщик встал и сказал:
— О, повелительница моя, умоляю тебя, расскажи нам историю этих чёрных собак, объясни нам, почему ты била их, а потом обнимала их. И объясни нам причину рубцов и шрамов на теле твоей сестры.
Услыхав это, девушка воскликнула:
— Клянусь Аллахом, о гости, вы нанесли нам ужасное оскорбление. Принимая вас, мы поставили условие, чтобы вы не говорили о том, что вас не касается. Разве с вас не довольно было того, что вы ели с нами за одним столом? Впрочем, это вина нашей сестры, которая привела вас!
С этими словами она три раза топнула ногой и закричала:
— Эй, скорей сюда!
В тот же миг распахнулась закрытая драпировкой боковая дверь, и оттуда выскочили семь негров-гигантов с обнажёнными мечами.
И девушка сказала им:
— Свяжите руки этим людям и привяжите их друг к другу.
Негры исполнили её приказание и спросили:
— О повелительница, о цветок, скрытый от глаз мужчин, отрубить ли им головы?
Она ответила:
— Подождите, мне хочется узнать, что это за люди!
Тогда носильщик воскликнул:
— Именем Аллаха, умоляю тебя, о повелительница моя, не карай меня за преступление, совершенное другими! Они заставили меня обратиться к тебе с вопросом, сам же я и не думал об этом. О, клянусь Аллахом, мы провели бы тут весёлую ночь, если бы не явились эти злосчастные саалуки!
В эту минуту Шахразада заметила, что занимается заря, и скромно замолчала. А когда наступила одиннадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ОДИННАДЦАТАЯ

Я остановилась на том, о счастливый царь, что молодая девушка, выслушав носильщика, подошла к своим пленникам и сказала:
— Расскажите мне всё, что вы можете сказать о себе, потому что вам остаётся жить только один час!
После этого она подошла к саалукам и спросила их:
— Не братья ли вы?
Они ответили ей:
— Нет, клянёмся Аллахом! Мы беднейшие из нищих и живём тем, что ставим банки и пускаем кровь.
Тогда она обратилась к первому саалуку и спросила его:
— Скажи мне, ты кривой от рождения?
Тот отвечал:
— Нет, госпожа! Но история потери моего глаза так удивительна, что, будь она написана иглой в уголке глаза, она послужила бы уроком, который люди читали бы с уважением!
Затем она обратилась ко второму и к третьему саалуку, и оба они дали тот же ответ.
Тогда молодая девушка сказала:
— Пусть каждый из вас расскажет нам свою историю и пусть потом уходит с миром!
Услыхав эти слова, носильщик сказал:
— О повелительница, я простой носильщик! Твоя сестра привела меня сюда. И вы хорошо знаете, что тут было со мною и с вами. Вот и вся моя история, и мне нечего более прибавить к ней.
Тогда молодая девушка сказала ему:
— Хорошо, прикоснись к своей голове, чтобы убедиться, что она все ещё на своём месте, и ступай!
Но носильщик сказал:
— Нет, клянусь Аллахом! Я не уйду отсюда, пока не выслушаю историю моих товарищей.
Вслед за ним первый саалук, повинуясь приказанию хозяйки дома, начал:

РАССКАЗ ПЕРВОГО СААЛУКА


Я расскажу тебе, о, повелительница моя, о том, как я лишился одного глаза и что заставило меня сбрить бороду.
Знай, что я сын султана и что моя мать родила меня в тот же день, когда у моего дяди родился сын.
Прошло много дней и годов; я и сын моего дяди подросли.
В последний мой приезд к дяде его сын устроил мне особенно торжественный приём, приказав заколоть несколько баранов и приготовить разных вин.
И мы стали есть и пить, и когда мы опьянели, сын моего дяди сказал мне:
— О ты, которого я люблю всей душой, дай мне обещание, что не помешаешь мне исполнить, что я задумал!
Я ответил ему:
— Обещаю тебе это от всего сердца!
Тогда он заставил меня произнести торжественную клятву, а после вышел на несколько минут и вскоре вернулся.
За ним шла молодая женщина вся в драгоценностях и одетая в роскошное платье. Обращаясь ко мне, он сказал:
— Возьми эту женщину и иди впереди меня в то место, которое я укажу тебе. Там ты найдёшь усыпальницу и в ней подождёшь меня.
И я не мог уклониться от этой просьбы.
И я пошёл с женщиной и вошёл в описанную усыпальницу над могилой. Мы сели и стали ждать сына моего дяди.
Вскоре он пришёл к нам с кувшином воды, мешком извести и кирочкой.
Он начал разбивать кирочкой камни могилы в усыпальнице и относить их в сторону. Затем он начал копать землю, пока не откопал крышку величиною с маленькую дверь. Он поднял её, и под нею оказалась винтовая лестница.
Женщина начала спускаться вниз и скрылась.
Тогда он повернулся ко мне и сказал:
— Я прошу тебя оказать мне услугу. Когда я спущусь вниз, закрой крышку и завали её землёю. Смешай хорошенько принесённую известь с водою, положи на место все камни и щели между ними замажь извёсткой.
И он спустился по лестнице и погрузился в глубину могилы.
Когда сын моего дяди скрылся, я поступил так, как он требовал от меня, так что могила приняла прежний вид.
Тогда я возвратился во дворец и тотчас же пошёл спать.
Проснувшись утром, я стал раскаиваться, что сделал. И я отправился на кладбище искать усыпальницу, в которой всё это произошло, но не мог найти её среди других.
Возвратившись к ночи во дворец, я не мог ни пить, ни есть, так как все мысли мои были заняты сыном моего дяди. Всю ночь я не мог сомкнуть глаз.
На другой день я опять отправился на кладбище и опять принялся разыскивать нужную могилу, но не мог найти её. Тогда мною овладело такое беспокойство, что я почти лишился рассудка.
Чтобы оправиться от своей печали, я решил вернуться к моему отцу.
Когда же я приблизился к воротам города моего отца, меня окружила стража, и мне связали руки.
Страх овладел мною, и я начал расспрашивать, что случилось с моим отцом, и один из невольников сказал мне:
— Отец твой пал жертвой злого рока. Его телохранители изменили ему, и визирь велел убить его. Нам же было приказано ждать тебя и схватить, как только ты явишься.
Затем они схватили и потащили меня, и я почти не сознавал, нахожусь ли я ещё на этом свете, так потрясла меня смерть моего отца.
И привели меня к визирю, который убил моего отца. Между нами была давнишняя вражда, и причина его ненависти ко мне была следствием моей страсти к стрельбе из лука.
Однажды, когда я сидел на террасе дворца моего отца, на террасу дворца визиря спустилась большая птица. Я хотел застрелить её, но стрела попала не в птицу, а в глаз визиря и выбила его.
Лишившись глаза, визирь безмолвно покорился своей участи, так как отец мой был царём того города; но злоба глубоко запала в его душу. И когда меня привели к нему со связанными руками, он приказал палачу отрубить мне голову.
Тогда я сказал ему:
— Я не совершил никакого преступления, за что же ты хочешь убить меня?
Он отвечал:
— Может ли быть более тяжкое преступление?
И указал на свой погибший глаз.
Я сказал:
— Но ведь я сделал это нечаянно!
И он ответил:
— А я сделаю это с умыслом!
И он воткнул свой палец в мой левый глаз и выбил его, и я стал кривым!
Затем визирь сказал своему палачу:
— Возьми меч, выведи его за черту города, отруби ему голову и брось тело на растерзание зверям!
И палач отвёл меня за город и собирался завязать мне глаза, чтобы приступить к казни. Тогда я заплакал и произнёс следующие стихи:

Я счёл тебя надёжною бронёю,
Чтобы меня от дротиков врагов
Ты мог спасти - но сам же обратился
Ты в наконечник острого копья
И в грудь мою предательски вонзился!
Когда моим уделом власть была,
Тогда нередко правою рукою,
Что наказанья раздавать должно,
Я в левую перелагал оружье,
В бессильную. Да, так я поступал.
Душе моей, израненной врагами,
Пожертвуйте молчанья кроткий дар,
Не угнетайте жёсткими словами
И тяжестью упрёков вы своих!
Избавьте же, молю вас, от упрёков,
От осуждений тягостных меня,
Пусть лишь врагов губительные стрелы
Вонзаются в растерзанную грудь!

Слушая эти строчки, палач вспомнил, что служил палачом у моего отца и что в то время я осыпал его благодеяниями.
И он сказал мне:
— Могу ли я убить тебя, я - твой покорный раб?!
И потом прибавил:
— Беги и не возвращайся больше в эти края, если не хочешь погубить себя и меня!
В ответ я поцеловал у него руки и поспешно удалился.
Позже, размышляя о своём избавлении от гибели, я утешился в потере глаза.
Я продолжал путь и, наконец, прибыл в город моего дяди. И я пришёл к нему во дворец и сообщил ему, что случилось со мною.
Тогда он залился слезами и воскликнул:
— О сын моего брата! Ты явился со своим горем к моему горю и со своей печалью к моей печали! Сын твоего бедного дяди, которого ты видишь перед собою, пропал без вести много дней тому назад, и я не знаю, где он может быть.
И дядя мой зарыдал так горько, что лишился чувств.
Когда же он пришёл в себя, то сказал мне:
— О дитя моё! Я так печалился о потере сына, а ты принёс новую печаль к моей печали. Но что касается тебя, то все же лучше лишиться глаза, чем жизни!
Тут я не в силах был скрывать долее, что случилось с его сыном, и рассказал всю правду.
И дядя мой исполнился радости и сказал:
— О пойдём скорее, укажи мне, где та могила!
Я отвечал ему:
— Клянусь Аллахом, я не знаю, где она! Я никак не мог найти её!
Тогда мы отправились на кладбище, и на этот раз я узнал ту усыпальницу. И радость наша не имела пределов!
Мы вошли в неё, разрыли землю и спустились на пятьдесят ступеней вниз. Но глубже все было скрыто в густом дыму.
Тогда дядя мой воскликнул:
— Один Аллах Всевышний всемогущ и всесилен!
И мы смело пошли вперёд и вошли в большую залу, наполненную разными припасами и многими другими вещами. Посреди был балдахин, за которым скрывалось ложе.
Дядя мой откинул занавеску и увидел на ложе своего сына в объятиях женщины, которая спустилась сюда вместе с ним. Но оба они почернели и обуглились, как будто их вытащили из огня.
Увидев это, дядя мой плюнул в лицо своему сыну и воскликнул:
— Ты заслужил это, о негодяй! И это только кара в здешнем мире, а на том свете тебя ждёт ещё более ужасное возмездие!
Говоря это, дядя мой снял туфлю и ударил ею по лицу мёртвого своего сына.
В эту минуту Шахразада заметила приближение утра и остановилась, не желая злоупотреблять полученным разрешением. А когда наступила двенадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДВЕНАДЦАТАЯ

Мне довелось слышать, о счастливый царь, что саалук сказал, обращаясь к молодой девушке:
— Когда дядя мой ударил туфлей но лицу мёртвого своего сына, я был крайне изумлён. И, глядя на обугленные тела сына моего дяди и молодой девушки, я опечалился и сказал:
— Сердце моё объято скорбью по поводу того, что случилось с твоим сыном! Но более всего печалит меня, что ты бьёшь туфлей твоего умершего сына!
Тогда дядя мой рассказал мне следующее:
— Знай, что сын мой с детства воспылал страстью к своей родной сестре, и, как только они достигли зрелости, между ними произошло преступное сближение.
Я не вполне поверил этому, но сделал строгое внушение сыну:
— Берегись этих гнусных дел! Неужели же ты хочешь покрыть вечным позором наш царский род? Отрешись же от этого преступного чувства, если не хочешь, чтобы я проклял тебя!
После этого я принял меры, чтобы прекратить всякое сообщение между ними.
Но подлая тварь уже не могла вырвать из своего сердца преступной любви к брату, и сам шайтан укрепил их союз! И вот сын мой, не говоря никому ни слова, принялся за устройство этого подземелья. И, как видишь, он перенёс сюда все необходимое.
Когда же я уехал на охоту, он увёл её сюда. Но небесное правосудие не попустило такого позора и сожгло их обоих своим огнём!
Говоря это, дядя мой заплакал, и я заплакал вместе с ним.
Потом он сказал:
— Теперь ты, дитя моё, будешь моим сыном!
Потом мы вышли из усыпальницы и засыпали дверцу землёй.
Когда же мы вернулись во дворец моего дяди, до нас донеслись воинственные звуки барабанов и труб; со всех сторон мчались воины на конях, и весь город был полон шума и смятения.
Мы были поражены, не зная причины этого переполоха.
Наконец, дядя мой осведомился об этом, и ему ответили:
— О царь! Визирь, убивший твоего брата, собрал войско и взял приступом твой город. Услышав это, я сказал себе:
— Он убьёт меня, если я попадусь в его руки!
И снова душу мою обуяли печаль и забота, и я не знал, что делать. Я не сомневался, что жители сейчас же узнают меня; и вот, чтобы спасти свою жизнь, я сбрил бороду и переоделся саалуком.
Я направился к Багдаду, надеясь проникнуть во дворец великого калифа Гарун-аль-Рашида, которому я хотел рассказать о моих злоключениях.
Я прибыл в город этой ночью и встретил двух саалуков, с которыми пошёл вместе, и счастливая судьба привела нас к вам, о госпожи мои! Вы знаете теперь, как я лишился глаза и почему я сбрил бороду!
Когда он кончил свой рассказ, молодая девушка сказала ему:
— Мы довольны твоим рассказом! Уходи поскорей!
Но первый саалук возразил:
— О госпожа моя, клянусь Аллахом, я не уйду отсюда, пока не услышу, что расскажут о себе все мои товарищи!
И первый саалук отошёл в сторону и сел, скрестив ноги.
Тогда выступил второй саалук, поцеловал пол у ног молодой хозяйки дома и начал:

РАССКАЗ ВТОРОГО СААЛУКА


Знай, о госпожа моя, что и я не родился кривым!
Я царь и сын царя, я читал Коран и семь толкований его, я занимался наукой звёзд и книгами поэтов; и я столько предавался изучению наук, что превзошёл познаниями всех современников.
Услышав о моей учёности, царь Индии отправил к моему отцу посла с подарками и просьбой отпустить меня к нему.
Отец мой согласился. Он велел нагрузить шесть кораблей всяким добром; и когда всё было готово, я уехал.
Путешествие наше по морю длилось месяц. Выйдя на берег, мы выгрузили наших лошадей и верблюдов, навьючили их подарками и собрались в путь.
Но лишь мы двинулись с места, как перед нами поднялось облако пыли. Оно приближалось к нам, застилая небо и землю, и вскоре мы увидели шестьдесят вооружённых всадников. Присмотревшись, мы убедились, что они - арабы пустыни, занимавшиеся разбоем на больших дорогах!
Когда они подъехали, мы сказали:
— Знайте, что мы послы к великому царю Индии, и потому не делайте нам зла!
Они ответили:
— Мы не под его властью, и нам нет дела до него!
Они перебили некоторых моих слуг; оставшиеся в живых разбежались, я был тяжело ранен и тоже бежал.
Арабы не преследовали нас, а занялись расхищением наших богатств. И я в своём бегстве не знал, где нахожусь и куда мне следует направить свои шаги!
Ещё недавно я наслаждался благами жизни, и вот теперь очутился в нужде и горе! Но я без отдыха продолжал свой путь, пока не достиг большого, красивого города.
Войдя в него, я не знал, куда направиться, и тут увидел в лавке портного за работой. Он любезно ответил на моё приветствие, усадил рядом с собою и стал расспрашивать, откуда я пришёл.
И я рассказал ему всё, что было со мною.
Тогда он опечалился и сказал:
— Будь осторожен! Знай, что царь этого города - враг твоего отца, и он собирается отомстить ему за старую обиду!
Затем он предложил мне есть и пить, и мы беседовали до поздней ночи; потом он очистил для меня местечко за лавкой и принёс туда сколько было необходимо подушек и одеял.
На третий день после моего прибытия он спросил меня, знаю ли я какое-нибудь ремесло, чтобы зарабатывать пропитание. Я отвечал ему, что изучил юриспруденцию и многие другие науки, я хорошо пишу и бегло считаю.
Тогда он сказал:
— О, друг мой, такое ремесло не находит спроса на рынке нашего города! Возьми верёвку и топор, иди в ближайший лес и наруби там дров; этим ты можешь существовать, пока Аллах не изменит твоей судьбы. Но не говори никому о своём происхождении, если дорожишь жизнью!
И я отправился в лес, нарубил дров, снёс их в город и продал за полдинария. Часть этих денег я истратил на пропитание, а остаток отложил.
Так работал я в течение года и каждый день заходил к портному и отдыхал у него.
Однажды, отправившись в лес рубить дрова, я выбрал засохшее дерево и начал разрывать землю вокруг его корней.
Вдруг топор мой наткнулся на медное кольцо. Я разрыл землю и увидел деревянную крышку. Открыв её, я увидел под нею лестницу; спустившись, я увидел перед собой дверь, и когда я отпер её, очутился в великолепной зале подземного чертога, и в ней увидел девушку - прекрасную, как лучшая из жемчужин.
Красота её изгоняла из сердца всякую печаль и заботы. И я пал ниц перед Создателем, сотворившим такую дивную красоту.
Взглянув на меня, красавица спросила:
— Скажи, ты человек или джин?
Я ответил:
— Я человек!
И она удивилась:
— Кто привёл тебя в это место? Двадцать лет я живу тут и ни разу не видела человеческого существа!
В ответ я рассказал ей всё, что было со мною, и её опечалила моя судьба.
Она заплакала и сказала:
— Я тоже расскажу тебе свою историю.
Я дочь царя Индии, повелителя Острова Чёрного Дерева.
Отец мой выдал меня замуж за сына моего дяди, когда мне исполнилось двенадцать лет.
Но в ночь моей свадьбы, прежде чем муж успел лишить меня невинности, меня похитил эфрит и принёс в этот чертог, где были приготовлены наряды, дорогие ткани и разные кушанья и напитки.
Он является сюда каждые десять дней, проводит со мною ночь, а утром исчезает. И он предупредил меня, что если я пожелаю призвать его к себе на помощь, мне надо лишь прикоснуться рукой к двум строкам, начертанным на куполе посреди этой залы.
Прошло четыре дня со времени его последнего посещения, и он возвратится через шесть дней. Хочешь ли ты провести со мною пять дней, а за день до его появления удалиться?
Я отвечал ей:
— Разумеется, хочу!
Тогда она вскочила с места, взяла меня за руку и провела меня в прелестно убранный гамам.
Тут я разделся, и она тоже сняла свою одежду и села со мною в ванну. Выйдя из ванны, она села рядом со мною и угощала меня мускусным сиропом и восхитительными печениями. И мы долго и приятно беседовали и ели сласти, приготовленные её похитителем.
Наконец, она сказала мне:
— Сегодня ты должен хорошо выспаться, чтобы завтра быть в хорошем расположении духа.
И я забыл обо всех моих несчастиях и заснул крепким сном.
Когда я пробудился, мы провели час в весёлой беседе, и, наконец, она сказала:
— Клянусь Аллахом! Пока я была в этом подземном чертоге, я изнывала от тоски, потому что у меня не было никого, с кем бы я могла побеседовать! Теперь же да будет благословен Аллах, пославший тебя мне!
Потом она пропела своим нежным голосом следующие стихи:

О, если бы предупредили нас,
Что ты придёшь!
Ковром бы разостлали
Мы кровь сердец своих на бархат глаз
У ног твоих - когда б мы только знали!..
Тебе на ложе, путник молодой,
Мы бы постлали свежесть щёк душистых
И тело юных бёдер шелковистых!
Ты выше взоров, путник дорогой!..

В ответ я приложил руку к сердцу, и любовь возгорелась во мне, и все мои огорчения рассеялись.
Потом мы стали пить из одного кубка, и в эту ночь я спал с нею и испытал величайшее блаженство. Клянусь Аллахом, никогда во всей моей жизни не было у меня подобной ночи!
И когда наступило утро, я, желая продлить своё счастье, сказал красавице:
— Хочешь, я избавлю тебя от джина и выведу из этого подземелья?
Она рассмеялась и сказала:
— Довольствуйся тем, что у тебя есть! Подумай, бедный эфрит будет пользоваться одним днём из десяти, а тебе обещаю остальные девять!
Но я, отуманенный пылом страсти, воскликнул:
— Нет, пусть явится сюда эфрит, чтобы я мог убить его! Я давно стяжал себе славу истребителя эфритов!
И я изо всех сил ударил ногой о купол...
В эту минуту Шахразада заметила приближение утра и скромно замолкла. И когда наступила тринадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИНАДЦАТАЯ

О, счастливый царь, до меня дошло, что второй саалук продолжал свой рассказ такими словами:
— Когда я, о госпожа моя, изо всех сил ударил ногой о купол, молодая женщина закричала:
— Эфрит сейчас будет здесь! Спаси свою жизнь и выйди тем же путём, каким пришёл сюда!
Я бросился к лестнице и когда, поднявшись на несколько ступенек, оглянулся, то увидел, что земля разверзлась, и из неё вышел огромный эфрит.
И, подойдя к женщине, он закричал:
— Что означает это страшное сотрясение, которым ты потревожила меня?
Она ответила:
— Соскучившись в одиночестве, я хотела достать какой-нибудь освежающий напиток и так неосторожно вскочила с места, что ударилась о купол.
Но эфрит сказал:
— Ты бесстыдно лжёшь, подлая тварь!
И он начал озираться и, увидав позабытые мною мои сандалии и топор, воскликнул:
— Как попали сюда эти вещи?
Она отвечала:
— Я в первый раз вижу их! Вероятно, ты сам, не замечая этого, принёс их с собой!
Услышав это, эфрит грозно воскликнул:
— Нечего болтать вздор, подлая развратница! И не думай, что я позволю тебе дурачить меня!
С этими словами он повалил её на пол, привязал к четырём колам, вбитым в пол, и начал истязать её, требуя, чтобы она созналась ему во всем.
Крики несчастной раздирали мне душу, когда я поспешно взбирался по лестнице. Дрожа от страха, я закрыл отверстие крышкой и завалил её землёй.
Но я не мог отогнать тяжёлых мыслей о девушке и мучениях, которым подвергал её проклятый эфрит.
Когда же я пришёл к портному, то застал его в сильной тревоге.
Увидев меня, он сказал:
— Я боялся, что ты сделался жертвой дикого зверя. Да будет благословен Аллах, сохранивший тебя!
Я поблагодарил его за участие, и, когда я сидел в его доме, погруженный в свои мысли, он подошёл ко мне со словами:
— У дверей стоит какой-то человек; он принёс твой топор и твои сандалии. Выйди к нему и поблагодари его за внимание.
При этих словах силы оставили меня. Земля передо мной разверзлась, и из неё вышел эфрит!
Он подверг свою жену ужасной пытке, но она ни в чем не созналась.
Тогда он взял сандалии и топор и сказал ей:
— Я приведу сюда владельца этих сандалий и этого топора!
И он обошёл всех портных нашей улицы, и они указали на лавку моего друга.
Не успел я опомниться от страха, как эфрит схватил меня и унёс.
Он полетел со мной с такой быстротой, что я потерял сознание. Земля разверзлась перед нами, и мы очутились в подземном чертоге.
При виде лежащей на полу обнажённой и обагрённой кровью молодой девушки глаза мои наполнились слезами.
Но эфрит толкнул её и закричал:
— Вот он, твой любовник!
Молодая девушка взглянула на меня и сказала:
— Я никогда раньше не видела его! И я не буду лгать перед лицом Аллаха!
Услыхав это, эфрит сказал:
— Если так, возьми меч и отруби ему голову!
Тогда она взяла у него меч и подошла ко мне.
Я стоял перед нею, пожелтев от страха, и, делая ей жесты бровями, умолял пощадить меня. И слезы лились ручьями по моим щекам.
Тогда меч эфрита выпал из её рук.
А эфрит поднял его и сказал мне:
— Отруби ей голову; тогда я отпущу тебя.
И я взял меч и поднял с ним руку. Тогда она сказала мне движением своих бровей:
— Сделала ли я тебе хоть малейшее зло?
И глаза мои наполнились слезами, я бросил меч и сказал эфриту:
— О непобедимый дух! Если бы эта женщина была преступна, она пожелала бы видеть, как упадёт моя отрубленная голова. Но она предпочла бросить из рук меч. Как же я могу решиться отрубить ей голову, тем более что я никогда раньше не видел её? Я ни за что не решусь на такой поступок, хотя бы мне пришлось принять ужасную смерть!
Услыхав эти слова, эфрит воскликнул:
— Теперь я убедился в том, что вы любите друг друга!
С этими словами он схватил меч и отрубил у молодой женщины руку; потом он отрубил ей другую руку, потом правую ногу и, наконец, левую ногу.
Я был уверен, что меня ожидает такая же участь.
В эту минуту молодая женщина подмигнула мне глазом.
Но эфрит заметил это и закричал:
— О негодная, ты совершила прелюбодеяние своим глазом!
И он отрубил ей голову.
Потом он сказал мне:
— О человек, знай, что наши законы разрешают убийство неверной жены. Я унёс её в день её свадьбы и через каждые десять дней приходил к ней в образе персиянина! И когда я узнал, что она изменила мне, я убил её!
Впрочем, она обманула меня только глазом, которым она подмигнула тебе. Что же до тебя, то я не убеждён в твоей невинности, поэтому я предоставляю тебе выбрать, какого рода наказание ты предпочитаешь.
Какого животного предпочитаешь ты принять вид? Не хочешь ли ты, чтобы я превратил тебя в осла? Или, может быть, в мула? Или в ворона? Или лучше в обезьяну?
Но я на всё отвечал отрицанием, обольщаясь надеждой, что он помилует меня, и сказал ему:
— Ради Аллаха, о повелитель мой, несправедливо осуждаешь ты меня! Если ты помилуешь меня, и тебя помилует Аллах!
Тогда он ответил:
— Довольно слов, иначе смерть тебе! Я должен околдовать тебя!
С этими словами он схватил меня и взлетел со мною так высоко, что земля приняла вид чашки с водою. Потом он опустился на вершину горы, поставил меня на ноги, взял в руки горсть земли, произнёс над нею какие-то слова, потом, осыпав меня ею, крикнул:
— Прими образ обезьяны! И в тот же миг я превратился в безобразнейшую обезьяну, которой было, по меньшей мере, сто лет!
Когда я увидел себя в этом образе, я заплакал надо всем, что случилось со мною.
А эфрит с отвратительным смехом исчез.
Тогда я спустился с горы и отправился в путь, проводя ночи под защитой деревьев, и шёл так месяц, пока не добрался до берега Солёного моря.
Тут я увидел вдали судно, которое мчалось к берегу, гонимое благоприятным ветром.
Я прятался до времени за скалой, а потом прыгнул в приставшее к берегу судно.
И один из пассажиров обнажил саблю и крикнул:
— Убьём это безобразное существо, вид которого предвещает несчастие!
Тогда я заплакал и остановил рукой кончик сабли, и слезы лились градом из моих глаз.
И капитан сжалился надо мной и сказал:
— О, купцы, эта обезьяна тронула меня своей мольбой, я беру её под своё покровительство!
Потом он ласково подозвал меня к себе и сделал своим слугой, и я усердно служил ему.
Ветер благоприятствовал нам в течение пятидесяти дней, и мы пристали к большому городу.
К нашему судну приблизились мамелюки и сказали:
— Наш царь поздравляет вас с прибытием; он приказал нам передать вам этот свиток и сказал, чтобы каждый написал на нём несколько строк наилучшим почерком!
Тогда я вырвал у них из рук свиток, и все испугались, полагая, что я хочу бросить его в море. Но я знаками показал, что я хочу писать!
И капитан сказал:
— Клянусь Аллахом, никогда ещё я не видел такой умной обезьяны! Предоставьте ей писать! Если мы увидим, что она пишет каракули, мы отнимем свиток, а если же окажется, что у неё красивый почерк, то я усыновлю её!
И я взял перо, обмакнул его в чернила и написал несколько строф четырьмя различными почерками, принятыми у арабов:

Коль ты свою чернильницу откроешь,
Пускай то будет только для того,
Чтоб начертать целительные строки,
Дарящего отрадные слова!

Мамелюки пришли в неописанный восторг. Потом все купцы стали выводить буквы на папирусе один за другим.
Царь рассмотрел всё написанное, но его удовлетворили только мои строфы, ибо почерк мой славился во всем мире.
И царь сказал:
— Идите к тому, кто написал эти строки, и пусть он прибудет в мой дворец в сопровождении почётной свиты!
При этом все присутствующие улыбнулись.
Заметив это, царь закричал:
— Я отдаю вам приказание, а вы смеётесь над ним?!
Тогда они ответили:
— О, царь веков, ты должен знать - тот, кто написал эти строки, не человек, а обезьяна.
Царь изумился этому чуду и воскликнул:
— Я хочу приобрести эту обезьяну!
И он приказал отправиться на судно за обезьяной, говоря:
— Вы должны надеть на неё платье, усадить на мула и привезти сюда!
И они купили меня у капитана, предложив ему большую сумму денег, и облекли в богатую одежду, и усадили на мула, и двинулись в город.
Когда меня привели к царю, я трижды поцеловал землю между руками его.
Тогда царь указал мне на место рядом с ним, но я опустился перед ним на колени.
И все присутствовавшие были поражены моей благовоспитанностью и хорошими манерами.
Тогда он приказал, чтобы подали угощение, и царь знаками приказал мне есть.
И я поднялся и семь раз поцеловал землю между руками его, и, усевшись за стол, стал есть, как самый благовоспитанный человек.
Когда слуги унесли стол, я встал, вымыл руки, потом вернулся, взял чернильницу, перо и написал следующие строки:

О чудные и сладкие печенья,
Закрученные пальцами так нежно!
Я кроме вас ничто любить не в силах!
Вы вся надежда, вы вся страсть моя!

Прочитав мои стихи, царь пришёл в неописанный восторг и воскликнул:
— Неужели простая обезьяна может обладать таким прекрасным почерком? Клянусь Аллахом, это чудо из чудес!
В эту минуту царю подали шахматный столик, и он спросил меня знаками:
— Умеешь ли ты играть?
Я ответил ему, кивая головой: «Да, умею».
И я подошёл к столику и начал играть с царём. Мы сыграли два раза, и оба раза я остался победителем.
Тогда царь пришёл в недоумение, и он сказал себе: «Если бы это был человек, он превзошёл бы всех своих современников!»
И царь сказал начальнику евнухов:
— Хочу, чтобы моя дочь увидела эту необыкновенную обезьяну.
Начальник евнухов вскоре вернулся со своей молодой госпожой. Но как только дочь царя увидела меня, она закрыла лицо чадрой.
И царь сказал:
— От кого же ты прячешь своё лицо?
Тогда молодая девушка сказала:
— О, знай, отец мой, что эта обезьяна - сын царя, юноша, известный своей учёностью и глубиной ума. Его заколдовал и обратил в обезьяну эфрит, который убил свою жену, дочь царя и повелителя острова Чёрного Дерева.
Услышав эти слова, царь удивился и, глядя на меня, сказал:
— Правда ли, что говорит о тебе моя дочь?
Я отвечал кивком головы:
— Да, это правда!
Тогда царь спросил дочь:
— Как же ты могла узнать, что он заколдован?
И молодая девушка отвечала:
— Когда я была маленькой девочкой, у моей матери жила старуха, искусная в тайнах магии. Она посвятила меня в тайны колдовства.
Тогда отец её воскликнул:
— Ради Аллаха, прошу тебя, избавь поскорее от чар этого молодого человека, и я тотчас же сделаю его своим визирем!
И молодая девушка отвечала:
— От всего сердца готова исполнить твоё повеление, отец!
Дойдя до этого места в своём рассказе, Шахразада заметила приближение утра и скромно умолкла. Но, когда наступила четырнадцатая ночь, она продолжила:
НОЧЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Сказав это, молодая девушка взяла в руки нож, на котором были вырезаны какие-то слова на еврейском языке, очертила им круг, встала в него и начертила посередине таинственные знаки.
Потом она зашептала магические слова и стала читать из старинной книги какие-то изречения. И все вокруг потемнело, как в самую глубокую ночь, и перед нами появился эфрит во всем своём ужасающем безобразии; руки его были, как вилы, ноги - как мачты, глаза - как две пылающие головни.
И мы пришли в смятение и ужас, а эфрит крикнул дочери царя:
— Не клялась ли ты, о вероломная, соблюдать наш договор - не мешать и не вредить друг другу? О, изменница, берегись!
И эфрит в тот же миг превратился в ужасного льва, который раскрыл свою страшную пасть и бросился на девушку.
Тогда она выдернула из своей косы волос, прошептала над ним несколько магических слов, и волос превратился в острый меч. Она схватила его и рассекла льва на две части.
Половина льва с его головой превратилась в скорпиона, который пополз к девушке, чтобы укусить её.
Тогда она обратилась в змею, и между ними началась упорная борьба.
Вдруг скорпион превратился в коршуна, а змея тотчас же в орла. И когда орёл настиг коршуна, тот превратился в кошку, а девушка тотчас приняла вид волка.
Между ними завязалась страшная борьба; и кошка, видя, что волк её одолевает, превратилась в красный и очень большой гранат.
И он упал в бассейн посередине двора, и волк вскочил в бассейн и уже готовился схватить его, как вдруг гранат поднялся в воздух.
Затем он упал на мраморные плиты двора и раскололся; зёрна его усеяли все пространство двора.
Тогда волк превратился в петуха, который начал подбирать их одно за другим.
И, наконец, осталось только одно зерно, оно упало в маленькую щель, и петух не видел, где оно находится.
Тогда петух закричал и начал бить крыльями, испустив ужасный крик. Он начал метаться, разыскивая это зерно, пока не нашёл его в щели у бассейна, и только он хотел схватить его, как оно превратилось в рыбку, прыгнувшую в воду.
Тогда петух превратился в рыбу, которая ринулась в бассейн и скрылась под водой.
Вскоре мы услышали страшный крик, и перед нами предстал эфрит в прежнем своём чудовищном облике, но теперь он был весь в огне, из глаз его и из ноздрей вырывались пламя и дым.
Вслед за ним показалась дочь царя, но и она тоже была вся в огне; и она бросилась на эфрита.
И мы были в страхе и боялись, что мы сгорим заживо, когда эфрит дунул нам в лицо пламенем.
Но девушка тоже дунула нам в лицо пламенем.
И случилось так, что нас коснулись и его, и её пламя; но пламя её не повредило нам, а пламя эфрита причинило немало бед.
Одна искра попала мне в глаз, и он погиб безвозвратно! А другая искра попала царю в лицо, и у него обгорели борода и рот, и выпали все нижние зубы.
Между тем девушка продолжала преследовать эфрита, обдавая его своим огненным дыханием.
И вдруг мы услышали возглас:
— Один Аллах велик! Он поражает отступника, отрекающегося от веры Магомета!
Это говорила дочь царя, и эфрит на наших глазах превратился в кучу пепла. Потом она сказала нам:
— Принесите скорее чашку с водой!
И когда ей подали воду, она произнесла над ней несколько слов, окропила меня и сказала:
— Именем всемогущего Аллаха, прими свой прежний образ!
Когда она договорила последнее слово, я снова стал человеком, но остался кривым на всю жизнь!
Тогда молодая девушка обратилась к отцу и сказала:
— О знай, отец мой, что я должна умереть, ибо эта смерть предназначена мне свыше! Что касается эфрита, то я легко убила бы его!
Но то зерно, которое мне не удалось проглотить, было самое главное; в нём заключена была душа эфрита! И если бы я склевала его, эфрит в тот же миг перестал бы существовать! Но я не могла увидеть его и должна была выдержать столько жестоких схваток и под землёй, и в воздухе, и в воде, пока, наконец, он не отворил ужасных дверей огня! А раз двери огня открыты, смерть неизбежна!
Но судьба всё-таки дозволила мне сжечь эфрита прежде, чем огонь сожжёт меня. А теперь должна умереть и я!
Как только она произнесла эти слова, тело её превратилось в кучу пепла.
Когда царь увидел, что дочь его превратилась в кучу пепла, он вырвал у себя остатки бороды и разорвал свои одежды.
И оба мы проливали слёзы над нею.
Потом явились женщины дворца и их рабыни, и в течение семи дней совершались обряды скорби и траура.
Затем царь повелел соорудить лепную усыпальницу для праха дочери и приказал, чтобы в ней днём и ночью горели лампы.
А прах эфрита был предан проклятию Аллаха и развеян по ветру.
После всех этих огорчений царь заболел и был близок к смерти.
Когда же его силы немного восстановились, он сказал мне:
— О, юноша, до твоего прибытия все мы жили защищённые от ударов судьбы!
И явился ты, и на нас обрушились бедствия.
Ты стал причиной смерти моей дочери, а сам я чуть не сделался жертвой огня!
Но ты не виноват в этом: все эго случилось по воле Аллаха! Но уходи из нашей страны, дитя моё! Ибо уже довольно и того, что приключилось с нами из-за тебя!
И ушёл я от царя, не вполне уверенный в спасении.
И вспомнил я всё то, что случилось со мною: разбойников пустыни, как я скитался, перенося всякие лишения, и вспомнил встречу с портным и сближение с девушкой в подземном чертоге, и службу в образе обезьяны, и, наконец, моё избавление от чар, лишившее меня глаза! Но я поблагодарил Аллаха, говоря себе: «Все же лучше лишиться глаза, чем жизни!»
И я сбрил себе бороду и под видом саалука посетил разные столицы и, наконец, направился к Багдаду, надеясь проникнуть к эмиру и рассказать ему, что случилось со мною.
И здесь я встретил двух других саалуков, которые этой ночью прибыли в этот благословенный город!
Мы все трое пошли искать убежища, и судьба привела нас к этому дому!
Теперь вы знаете, о госпожи мои, как я лишился глаза и почему я сбрил бороду!
Выслушав рассказ саалука, хозяйка дома сказала:
— Твои приключения необычайны! А теперь пригладь свои волосы и иди по пути, уготованному тебе Аллахом!
Но саалук сказал:
— Поистине, о, госпожа моя, я не уйду отсюда, пока не услышу рассказ моего третьего товарища. Тогда выступил третий саалук и начал так:

РАССКАЗ ТРЕТЬЕГО СААЛУКА


О прославленная госпожа, моя история гораздо более достойна удивления, чем приключения моих товарищей.
Причина, по которой я должен был сбрить мою бороду и лишился глаза, лежала во мне самом; я сам наполнил своё сердце заботами и горестью.
Слушай же! Я царь и сын царя, и, когда мой отец умер, я наследовал его царство и правил по справедливости.
Но у меня было большое влечение к путешествию но морю.
А моя столица была расположена на берегу моря, и мне принадлежали острова, укреплённые на случай войны.
И однажды я захотел посетить все мои острова.
Эта поездка длилась двадцать дней, и в самом конце её на нас устремился противный ветер.
И пробыли мы на море ещё двадцать дней, и мы потеряли наш курс; воды, по которым мы плыли, не были известны нашему капитану.
И он сказал дозорному:
— Осмотри внимательно море! И дозорный поднялся на мачту, затем спустился и сказал:
— Посреди моря я заметил что-то вдали, что кажется то чёрным, то белым.
При этих словах капитан пришёл в ужас, он начал рвать бороду и сказал:
— Объявляю всем общую гибель! Ни один не выйдет отсюда невредимым! Завтра мы приблизимся к Магнитной горе, и море повлечёт нас по направлению к ней, и корабли наши распадутся на части, так как все их скрепы улетят, притянутые Магнитной горой, ибо всевышний Аллах дал этой горе таинственную силу притягивать к себе все железное!
На вершине этой горы купол из жёлтой меди на десяти колоннах; на вершине купола можно видеть медного всадника на медном коне; и спасение невозможно до тех пор, пока этот всадник не будет низвергнут со своего коня!
После этих слов капитан заплакал, и мы поняли, что нам нет надежды на спасение.
И действительно, лишь только наступило утро, мы очутились поблизости горы из магнита, и, когда все наши корабли приблизились к её подножью, скрепы начали вылетать и приставать к горе; и наши корабли распались, и все мы погрузились в море.
И целый день мы провели в борьбе с морем, и одни из нас утонули, а те, которые спаслись, не могли найти друг друга, так как ужасные ветры, дующие в разные стороны, рассеяли их по всем направлениям.
Что же касается меня, то мне удалось ухватиться за доску, и волны выбросили меня на берег к подножию Магнитной горы!
Тогда я нашёл тропинку, которая доходила до самой вершины горы. И тотчас же я призвал имя Всевышнего Аллаха, и...
Дойдя до этого места в своём рассказе, Шахразада заметила приближение утра и скромно умолкла. И когда наступила пятнадцатая ночь она сказала:
НОЧЬ ПЯТНАДЦАТАЯ

О, счастливый царь, до меня дошло, что третий саалук, обращаясь к молодой хозяйке дома, продолжал так:
— Я предался глубокой молитве и начал цепляться за скалы, и взобрался на вершину этой горы.
И я радовался своему спасению, но усталость настолько охватила меня, что я бросился на землю и тотчас же заснул.
И во время сна я услышал голос:
— Когда ты пробудишься, рой землю у своих ног, и ты найдёшь медный лук и три свинцовые стрелы, обладающие таинственной силой. Возьми их и порази всадника на вершине купола. Он упадёт в море, и море начнёт кипеть, а затем подыматься до вершины, на которой ты находишься.
И ты заметишь на море лодку и в лодке человека.
И он приблизится к тебе, а ты без всякого опасения вступи в лодку! Но тщательно остерегайся произносить святое имя Аллаха!
Вы будете плыть в течение десяти дней, пока не достигнете моря Спасения. Но не забывай, что это может совершиться, если ты ни разу не произнесёшь святого имени Аллаха!
В этот момент я пробудился и приступил тотчас к выполнению всего, что мне приказывал голос.
Найдя лук и стрелы, я поразил всадника, тот упал, море заволновалось, забурлило и достигло вершины горы.
И я увидел, как посредине моря показалась лодка, и, когда она приблизилась ко мне, я заметил в ней человека из меди; на груди у него висела свинцовая доска, и на ней были вырезаны какие-то таинственные знаки.
Я вошёл в лодку, не произнося ни слова.
И медный человек вёз меня целый день, и второй, и третий день, и так продолжалось до конца десятого дня.
И вот я увидел вдали острова: это было спасение!
И я в избытке радости вскричал:
— Аллах Акбар! Но лишь только произнёс я это, как медный человек сбросил меня в море и скрылся вдали.
Я плыл до самой ночи, и руки мои обессилели, плечи изнемогли, и я был уже на краю гибели! И я покаялся и приготовился к смерти.
Но в эту минуту высокая волна подняла меня и бросила так далеко, что я очутился на берегу одного из островов.
И я вступил на берег и разложил свои одежды на земле, чтобы они просохли, и затем заснул совершенно голый.
По своём пробуждении я оделся и посмотрел, куда мне направиться.
И тут увидел я вдали судно и на нём много народу.
Тогда, из опасения, чтобы со мною опять не произошло какой-нибудь прискорбной случайности, я взобрался на дерево и остался там в наблюдательном положении.
Судно причалило к берегу, и оттуда вышло десять невольников с лопатами.
Они дошли до середины острова, начали копать землю, отрыли крышку и, подняв её, открыли вход, который находился под нею.
Потом они вернулись к судну и стали выгружать из него хлеб, муку, мёд, масло, баранину и прочее, что только может пожелать обитатель любого дома.
Потом они вынесли из судна множество богатейших одежд.
Затем я увидел, что из судна выходит почтенный старец, настолько изнурённый превратностями времени, что он походил на тень человека.
Этот старец держал за руку мальчика ослепительной красоты, который походил на нежный гибкий росток.
Они дошли до входа в подземелье, спустились вниз, скрылись из виду, а потом старец появился, но без юноши.
И всё взошли на судно и отчалили от берега.
Тогда я сошёл с дерева и направился к тому месту, которое они засыпали землёй.
И я принялся снимать землю, пока не добрался до крышки.
Я приподнял её с помощью Аллаха и увидел витую лестницу.
Крайне удивлённый, я начал спускаться вниз и нашёл там обширную залу, обвешанную коврами и шёлковыми тканями, и бархатами.
И в ней посреди горящих свечей, ваз с цветами и сосудов, наполненных фруктами и лакомствами, сидел юноша, которого я видел.
И я сказал ему:
— О, повелитель мой, да будет покой твоим уделом! Обо мне же знай, что я сын царя и сам царь!
Аллах направил меня к тебе, чтобы я освободил тебя из этого подземелья.
Тогда юноша улыбнулся, пригласил меня сесть рядом с ним на диван и сказал:
— О, повелитель мой, я нахожусь в этом месте не для своей гибели, но для спасения от неё.
Знай, что я сын торговца бриллиантами, известного по всему миру своим богатством. При моём рождении, на склоне его жизни, мой отец получил предостережение от прорицателей, что его сын умрёт раньше своего отца и своей матери. И мой отец впал в тяжкую тоску, в особенности когда учёные, прочитав по звёздам мою судьбу, сказали ему:
— Сын твой будет убит сыном царя ровно через сорок дней после того, как будет низвергнут в море медный всадник Магнитной горы!
И вот мой отец узнал, что всадник уже сброшен в море, и он начал сокрушаться, тело его похудело, и он сделался старцем, дряхлым от лет и огорчений.
Вот почему он привёз меня на этот остров, где после моего рождения он заставил работать многих людей, чтобы скрыть меня от того, кто должен убить меня после того, как он низвергнет в море медного всадника. Вот причина моего нахождения в этом месте.
Тогда я подумал: «Как могут обманываться люди, читающие по звёздам! Аллах свидетель! Этот юноша понравился мне, и я скорее убью себя, чем его!»
И я сказал:
— О дитя моё, я буду защищать тебя и не пощажу для этого даже своей жизни!
Тогда он отвечал мне:
— Мой отец явится сюда в конце сорокового дня, потому что тогда мне нечего уже будет опасаться.
И я сказал ему:
— О дитя моё, я останусь с тобою эти сорок дней и потом упрошу отпустить тебя со мною в моё царство, и я сделаю тебя моим другом и наследником моего трона!
Юноша поблагодарил меня в самых изысканных выражениях, и мы принялись дружески беседовать и накрыли стол; и мы ели баранину, начинённую миндалем, сушёным виноградом, мускатными орехами, гвоздичными головками и перцем, и пили подслащённую освежающую воду, ели арбузы и дыни, и пирожки на меду и лёгкие как пух сладкие пирожные, на которые не пожалели ни масла, ни мёду, ни миндалей, ни корицы.
И когда наступила ночь, мы легли спать. И так мы спокойно проводили время до сорокового дня.
Когда же наступил последний день, я отобрал для юноши самый лучший и самый большой арбуз и положил его на поднос, а сам поднялся на постель, чтобы взять большой нож, который висел на стене над головой юноши, и юноша, желая пошутить, пощекотал у меня ноги.
А я оказался так чувствителен к этому, что упал, и нож, который я взял в руку, вонзился в его сердце, и он в то же мгновение испустил дух.
При виде этого я залился слезами и бросился с криками на землю.
Но мой юный друг был мёртв, и судьба его свершилась, чтобы оправдать слова астрологов.
Когда же я подумал, что отец юноши должен вскоре прибыть сюда, я поднялся по лестнице, вышел, запер подземелье и засыпал его землёю, как это было раньше. Потом я сказал себе: «Я должен видеть, что здесь произойдёт; но мне нужно спрятаться, иначе я буду убит рабами, которые предадут меня самой злой смерти».
И я опять взобрался на дерево вблизи подземелья и вскоре увидел, как на море появилось судно со стариком и его рабами.
Они сошли на землю, и когда увидели совершенно ещё свежую землю, то начали беспокоиться.
Рабы начали копать землю, сняли её и спустились вниз.
Старик начал звать сына по имени, и все принялись искать его и нашли лежащим на постели с пронзённым сердцем.
При виде этого старик лишился чувств, а рабы начали плакать. Потом они вынесли на своих плечах старика, а за ним мёртвого юношу; они завернули его в саван и похоронили.
Потом они перенесли старика на судно, забрав все сокровища и оставшиеся припасы, и вскоре скрылись в морской дали.
А я сошёл с дерева и горько плакал, и в отчаянии принялся ходить по острову.
И тут я вдруг заметил, что море удаляется, оставляя сухим пространство между островом и твёрдой землёй впереди.
Тогда я возблагодарил Аллаха, который соблаговолил освободить меня от лицезрения этого проклятого острова, и я вступил на твёрдую землю и продолжил свой путь до заката.
И вдруг я увидел, что вдали показался большой красный огонь, и я направился прямо к нему, так как надеялся найти там людей, но когда я подошёл ближе, то увидел, что красный огонь - это большой дворец из жёлтой меди, которая блестела в лучах заходящего солнца.
Затем я увидел, что из дверей дворца вышло десять молодых людей, все одного роста и одной наружности, и они были кривы на левый глаз, исключая величественного старца, который был одиннадцатым.
Тогда я сказал себе: «Какое странное совпадение! Как могло случиться, что десять человек окривели в одно и то же время и все на левый глаз?»
В это время десять молодых людей приблизились ко мне и приветствовали меня.
Я тоже отвечал им пожеланием мира и рассказал им свою историю, от самого начала и до конца.
И мои слова повергли их в изумление, и они сказали мне:
— О господин, да будет тебе здесь радушный приём!
И мы прошли через многочисленные залы, и, наконец, вступили в последнюю залу, разукрашенную более остальных.
И молодые люди со стариком сели каждый на свой ковёр и сказали мне:
— Присядь, о господин, и не спрашивай ни о чём, что ты увидишь!
Затем старик вышел и возвращался несколько раз, принося различные кушанья и напитки, и все ели и пили, и я вместе с ними.
Потом старик выходил и возвращался десять раз; каждый раз принося закрытую материей миску и фонарь, и он ставил их перед каждым из молодых людей. Но мне он не дал ни того ни другого, и это очень меня раздосадовало.
Но, когда они сняли материю, я увидел, что в мисках лежат пепел, песок, уголь и сажа. И они сыпали пепел на свои головы, а уголь на лица и сажу на правые глаза; и говорили, плача, так:
— Все это мы заслужили за свои прегрешения!
И они не прекращали эти занятия до утра. И тогда они умылись, оделись в новые платья и стали как прежде.
Я был крайне удивлён, но я не смел ни о чём спрашивать.
И когда пришла ночь, всё повторилось, и то же было и в третью, и в четвертую ночь. И я не был в состоянии сдерживаться и вскричал:
— О господа мои, каким образом вы лишились правых глаз, и зачем вы посыпаете свои головы пеплом? Аллах свидетель, я предпочитаю смерть недоумению, в которое вы меня повергли!
Тогда они вскричали:
— О несчастный! О чем просишь ты? В этом твоя гибель! Да совершится твоя судьба! С тобой произойдёт всё то, что произошло с нами, но не сетуй, ибо это по твоей вине!
После этих слов старик принёс баранью шкуру и сказал мне:
— Ты будешь зашит в эту шкуру и положен на террасе дворца. Тогда большой коршун, который в состоянии унести слона, примет тебя за барана и подымет на вершину горы, недоступную для человека.
Там он приготовится пожрать тебя! Тогда ты ножом, который мы дадим тебе, разрежь шкуру. Тогда коршун, который не ест людей, скроется из твоих глаз!
Иди тогда вперёд, пока не достигнешь дворца, в десять раз большего, чем наш.
Этот дворец обложен золотом, и стены его усажены драгоценными камнями, и да свершится твоя судьба!
С этими словами они дали мне нож, зашили в шкуру и положили на террасу.
И я почувствовал, что меня схватила огромная птица. Затем она опустила меня, я разрезал ножом шкуру и вышел из неё, крича: «Кеш, кеш!», чтобы отогнать ужасную птицу, которая оказалась равной десяти слонам.
И она улетела, а я тронулся в путь и в полдень приблизился к дворцу. И он был гораздо более великолепен, чем это можно было представить.
Войдя через огромные золотые двери и попав в первую залу, я очутился среди сорока юных девушек, которые блистали такой красотой, что глаза не находили, на которой из них остановиться.
Увидав меня, они поднялись и пригласили меня сесть на возвышении, и сказали мне:
— О, повелитель, мы твои рабыни, ты наш владыка и венец на головах наших!
После этого они начали услуживать мне: одна принесла тёплой воды и обмывала мне ноги; другая лила мне на руки благовонную воду из золотого кувшина; третья надевала на меня шёлковую одежду; четвертая подносила мне чашу с напитком восхитительного вкуса, и одна подмигивала мне, а другая изгибала передо мною свой стан. И остальные приблизились ко мне и начали меня ласкать.
Затем принесли много вкусных кушаний и напитков, и играли на разных инструментах, и пели обворожительными голосами, а некоторые принялись танцевать.
После этих увеселений они сказали мне:
— Теперь пришло время сна и других наслаждений; выбери сам одну из нас и не бойся обидеть остальных, так как каждая из нас проведёт с тобою одну ночь — все мы, сорок сестёр!
И я не знал, на которой остановить свой выбор, так как все одинаково были желанны. И я закрыл глаза и простёр свои руки, и схватил одну из них. И она подвела меня к своей постели. И я провёл с нею всю ночь.
Таким образом, о госпожа моя, я проводил каждую ночь, наслаждаясь с одною из сестёр!
Утром последнего дня вокруг моего ложа собрались все сорок девушек, и все горько плакали, и рвали на себе волосы, и причитали:
— О свет наших очей, до тебя многие перебывали у нас и делали с нами то же, что и ты! Но только ты поистине дал нам то, чего не мог дать никто! Ты был самый страстный и милый из всех. Теперь мы не можем жить без тебя.
И я спросил:
— Почему же вы должны расстаться со мною? Ибо я не хочу потерять в вас усладу своей жизни!
И они отвечали:
— Знай, что все мы дочери одного царя, но разных матерей. С тех пор как мы созрели для любви, каждый год Аллах направляет к нам мужчину, который даёт нам удовлетворение, и мы ему также! Но каждый год мы должны покидать это жилище на сорок дней для посещения нашего отца и наших матерей.
Тогда я сказал им:
— Мои красавицы, я могу остаться в этом доме до вашего возвращения! И они отвечали мне:
— Да исполнится твоё желание! Вот ключи, которыми можно открыть все двери дворца. Но остерегайся отпирать медную дверь в глубине сада; если же ты откроешь её, ты больше не увидишь нас.
И, заливаясь слезами, они удалились.
Тогда я начал обходить дворец, так как до этого дня я не находил времени, чтобы осмотреть его.
Когда я открыл первую дверь, то увидел большой сад с деревьями, и плоды на них по величине и красоте были несравненны.
Когда я открыл вторую дверь, мои глаза и мой нос были очарованы цветами, которыми был переполнен большой сад.
Затем я открыл третью дверь, и уши мои были очарованы голосами птиц всех цветов и всех видов, какие только бывают на земле. И я слушал их пение, пока не наступила ночь.
На следующее утро я открыл четвертую дверь и увидел комнату удивительной постройки, в которой было сорок дверей и через каждую можно было видеть просторную залу.
В первой были насыпаны рядами кучи жемчужин, и каждая была величиною в голубиное яйцо.
Вторая зала превосходила своим богатством первую: в ней доверху были насыпаны алмазы, красные и голубые рубины и карбункулы.
В третьей были только смарагды; в четвертой - самородки золота; в пятой - золотые монеты всех стран земли; в шестой - самородное серебро.
В остальных залах были собраны всевозможные драгоценные камни, добытые из недр земли и из глубины моря: топазы, бирюза, сердолики всех цветов, сосуды из нефрита, ожерелья и всевозможные драгоценности, употребляемые при дворах эмиров.
Я поднял свои руки и возблагодарил Аллаха за все его благодеяния.
И я продолжал каждый день открывать две или три двери, и удивление моё возрастало с каждым днём, и, наконец, у меня остался последний ключ от медной двери.
И нечистый сделал так, что искушение оказалось сильнее меня, и я открыл эту дверь.
Но глаза мои не увидели ничего, и только нос мой почувствовал сильный запах, и я вошёл в просторную залу, всю посыпанную шафраном и освещённую благовонными свечами из серой амбры и ладана и великолепными лампами из золота и серебра, в которых горели ароматические масла.
И среди золотых ламп я увидел чёрного коня с белой звездой на лбу; седло на нём было из парчи, а повод из золотой цепи.
И так как у меня была страсть к хорошим лошадям, я взял его за узду и сел на него, но он не шевелился. Тогда я ударил его по шее золотой цепью. И тогда конь распустил два огромных черных крыла, которых я не замечал до этого, ударил о землю копытом и взлетел со мною на воздух.
Земля понеслась перед моими глазами; но я держался, как хороший наездник.
Наконец, конь спустился и встал на террасе дворца из красной меди, где жили десять кривых молодых людей.
И тут он стал на дыбы, сбросил меня и концом крыла ударил меня в левый глаз и выбил его.
После этого он взлетел на воздух и скрылся. И я приложил руку к выбитому глазу и начал ходить по террасе, плача от скорби!
А десять молодых людей, приблизившись ко мне, сказали:
— Ты не захотел послушаться нас! И вот плоды твоего решения! А мы не можем принять тебя, ведь нас уже здесь десятеро.
И я тронулся в путь и шёл безостановочно и днём, и ночью. И я сбрил бороду и надел платье саалука, чтобы не навлечь на себя ещё несчастия.
Наконец, я вступил в Багдад и встретил этих двух кривых, и все мы трое попали в этот благословенный дом, о госпожа моя!
Выслушав этот удивительный рассказ, хозяйка дома сказала:
— Прощаю вас всех, но удалитесь немедленно отсюда!
И все вышли и очутились на улице.
И халиф шепнул Джафару:
— Приведи завтра ко мне трёх молодых девушек, их чёрных собак, а также трёх саалуков; и Джафар исполнил приказание халифа и сказал девушкам:
— Мы прощаем вас, потому что вы помиловали нас, не зная, кто мы. А теперь знайте, что ваша судьба в руках халифа Гарун-аль-Рашида! И вы должны поведать ему всю правду.
Тогда старшая из девушек сказала:
— О повелитель правоверных, история моей жизни так удивительна, что она может быть уроком для всякого, кто захотел узнать её с почтением в сердце!
Но дойдя до этого места в своём рассказе, Шахразада заметила приближение утра и скромно умолкла. А когда наступила шестнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ

— До меня дошло, о счастливый царь, что старшая из молодых девушек приблизилась к повелителю правоверных и начала так:

РАССКАЗ ЗОБЕЙДЫ, ПЕРВОЙ ДЕВУШКИ


О, повелитель правоверных, знай, что имя моё Зобейда; сестру мою, отворившую тебе дверь, зовут Аминой, а младшую сестру - Фаимой.
Все мы родились от одного отца, но от разных матерей.
Что же касается этих двух собак, то это мои родные сестры по отцу и по матери. Когда умер наш отец, после него осталось пять тысяч динариев, которые мы разделили между собою; мои сестры поселились со своей матерью; я же осталась с двумя другими моими сёстрами в доме отца.
Я была младшей из нас троих.
Немного спустя сёстры мои вышли замуж, но продолжали жить в доме со мною. Однако мужья их вскоре стали собираться по торговым делам, они взяли по тысяче динариев, принадлежавших их жёнам, и уехали с ними, оставив меня одну.
Они отсутствовали четыре года. Мужья моих сестёр разорились и уехали, покинув своих жён на произвол судьбы.
И сестры мои явились ко мне жалкими нищенками. Взглянув на них, я не признала моих сестёр. Но когда они заговорили со мною, я узнала их и сказала:
— О, сёстры мои, как это вы могли дойти до такого состояния?
— О, сестра, случилось то, что было написано в книге судеб!
При этих словах сердце моё наполнилось жалостью, и я дала каждой новое платье и сказала:
— О мои сёстры, обе вы старше меня, и я буду почитать вас, как отца и мать! Наследство, которое я получила вместе с вами, увеличилось за это время. Вы можете пользоваться им вместе со мною, и мы будем жить в почёте и уважении.
И они прожили у меня целый год, пользуясь всем, что было у меня.
Но однажды они сказали мне:
— Нам больше по сердцу жизнь в супружестве, и мы не можем выносить одиночество. Я сказала им:
— О сёстры мои, честные и добрые мужья встречаются очень редко. И разве вы не испытали уже, что даст супружеская жизнь?
Но сестры мои решили выйти замуж без моего согласия. Тогда я сделала им приданое и выдала замуж. Но мужья их взяли всё, что они получили от меня, и бросили их.
Тогда они вернулись ко мне и сказали:
— О сестра, не порицай нас! И мы обещаем тебе не произносить больше ни слова о супружестве. Я обняла их и осыпала благодеяниями.
Мы прожили вместе целый год.
Однажды я захотела нагрузить корабль товарами и поехать торговать в Басру.
И я сказала сёстрам:
— О мои сёстры, желаете ли вы жить в моём доме до моего возвращения или же вы хотите ехать со мною?
И они ответили мне:
— Мы поедем с тобою!
Но перед отъездом я разделила свои деньги на две части и половину взяла с собою, а другую половину спрятала.
Мы ехали, не останавливаясь, днём и ночью. Но, к несчастью, капитан сбился с пути, и течение увлекло нас в открытое море.
Наконец, мы заметили вдали смутные очертания города и спросили капитана:
— Как называется этот город?
Он ответил:
— Клянусь Аллахом, я не знаю этого, но мы должны радоваться, что избавились от опасности! И теперь вам не остаётся ничего другого, как войти в город и выставить там ваши товары.
Тогда мы направились к городу, и как только мы вошли в него, мы были поражены, ибо все жители этого города были превращены в чёрный камень! Но базары и торговые улицы были полны богатейших товаров.
Увидев это, мы очень обрадовались и сказали:
— Вероятно, тут кроется какая-нибудь тайна!
Тогда мы разошлись по городу, забирая, сколько можно было захватить золота, серебра и дорогих материй.
Я же поднялась в крепость и увидела царский дворец.
И я вошла через большие ворога из золота и, приподняв бархатную занавесь, увидела, что все предметы сделаны из золота и серебра. И во дворе, и в залах стояли и сидели телохранители и придворные, и все они, хотя окаменелые, были точно живые.
А в последней зале, наполненной придворными, полководцами и визирями, я увидела царя, неподвижно сидевшего на своём троне, украшенном жемчугом и драгоценными камнями.
Но я продолжала идти вперёд и дошла до гарема.
В нём всё, и даже решётки на окнах, было из чистого золота; стены были обиты шёлковой материей, а на дверях и окнах были драпировки из бархата и атласа.
И, наконец, среди окаменелых женщин я увидела саму царицу в богатом наряде. На голове у неё был венец, усеянный драгоценными камнями, а на шее ожерелья и золотые цепи удивительной работы.
Из этой залы я прошла в другие помещения и увидела открытую настежь серебряную дверь.
От неё вела лестница из семи порфировых ступенек, и, поднявшись по ней, я очутилась в белой мраморной зале, устланной коврами, затканными золотом. Посредине залы возвышалась эстрада, усеянная смарагдами и бирюзой, а на ней стояло алебастровое ложе, покрытое дорогими тканями.
Над этим ложем что-то сияло ярким светом, и, подойдя ближе, я увидела на табурете огромный бриллиант величиной со страусово яйцо.
По обеим сторонам ложа стояли зажжённые светильники из чистого золота.
И я сказала себе: «Если эти светильники горят, то кто-нибудь должен был зажечь их».
И я так увлеклась всем тем, что представлялось моим глазам, что совершенно забыла и о моём корабле, и о моих сёстрах.
Когда стало совсем темно, я хотела выйти из дворца, но заблудилась и не могла найти выхода.
Наконец, я опять очутилась в зале, где находился большой бриллиант и зажжённые золотые светильники.
И я присела на ложе, натянула на ноги голубое атласное одеяло и взяла лежавшую тут священную книгу - наш Коран, - написанную великолепным почерком. И я принялась читать некоторые страницы, чтобы настроиться и поблагодарить Аллаха.
Потом я прилегла на ложе, надеясь уснуть, но не могла сомкнуть глаз.
В полночь я услышала нежный и приятный голос, произносивший вслух слова Алкорана.
Я поспешно встала и направилась в ту сторону, откуда раздавался голос.
И я увидела молельню, освещённую висячими лампами.
Посредине лежал ковёр для коленопреклонения, и на нём сидел юноша несравненной красоты и читал Алкоран мелодичным голосом.
И, глядя на него, я пришла в изумление, как мог один человек избежать смерти, объявшей весь город.
И, войдя в комнату, я обратилась к нему с пожеланием мира.
Юноша повернул ко мне своё лицо и также пожелал мне мира.
Тогда я сказала ему:
— Умоляю тебя, ответь на мой вопрос!
Выслушав мои слова, он спокойно улыбнулся и сказал:
— Объясни мне, о, женщина, как попала ты в эту молельню, и я отвечу на твой вопрос!
И я рассказала ему всё, что было со мною, и рассказ мой привёл его в изумление.
Тогда я попросила его объяснить мне, что привело город в такое состояние.
И он сказал мне:
— Подожди одну минуту!
Он взял священную книгу и вложил её в атласный футляр; потом он пригласил меня сесть рядом с ним.
И я присела, и начала внимательно всматриваться в него и увидела, что он прекрасен. У него был тонкий, красивый стан, и щёки его были чисты, как хрусталь, и лицо цвета свежих фиников.
И, глядя на него, я почувствовала сильное волнение крови и сказала ему:
— О, повелитель мой и царь, теперь расскажи мне о себе!
И он отвечал:
— Знай, о, высокочтимая госпожа, что этот город был городом моего отца.
Отец и мать были маги, поклонники ужасного Нардуна. Они поклонялись огню и свету, мраку и теплу, и движущимся звёздам.
Долгое время отец мой оставался бездетным, и только к концу его жизни родился я, надежда его старости. И отец очень заботился о моём воспитании.
Во дворце жила мусульманка, женщина преклонных лет, верная Аллаху и его посланнику. Но она никому не выдавала своей тайны и прикидывалась, что разделяет веру моих родителей. И отец мой относился к ней с большим доверием, зная её верность и целомудрие.
И вот, когда я подрос, он поручил меня ей и сказал:
— Возьми его и воспитай как следует, и посвяти его в законы нашей веры, и дай ему хорошее образование.
И старуха взяла меня на своё попечение и обучала меня исламу. И когда моё воспитание было закончено, она сказала мне:
— Дитя моё, ты должен хранить это в тайне от твоего отца, ибо, если он узнает это, он непременно убьёт тебя! И я, действительно, заботливо хранил мою тайну.
Но жители моего города все более черствели в своём неверии, гордости и невежестве.
И вот однажды, когда они, по обыкновению, исполняли свои обряды, раздался голос невидимого мусульманина:
— О, вы, жители этого города, откажитесь от поклонения огню и Нардуну и уверуйте в Единого и Всемогущего Бога!
Тогда жители собрались у моего отца, царя этого города, и спросили у него:
— Что означает этот страшный голос, который мы только что слышали?
И отец мой сказал им:
— Не страшитесь этого голоса и придерживайтесь твёрдо вашей старой веры! И все они по-прежнему продолжали поклоняться огню Нардуну.
И в течение трёх лет каждый год слышалось в этот день предостережение невидимого мусульманина.
Но население уже не обращало на это внимания и продолжало исполнять свои дикие обряды.
И вот в одно утро они и весь их скот были превращены в чёрный камень!
И из всех жителей я один избавился от этой кары, потому что я один верил в Единого Бога.
И вот с того дня я провожу дни в молитве и посте, и в чтении Алкорана. Но я соскучился в одиночестве, в котором я пребываю, не встречая человеческой души, с которой мог бы побеседовать.
Тогда я сказала ему:
— О юноша, не отправишься ли ты со мною в Багдад? Там ты найдёшь учёных и почтенных шейхов, знающих основательно наши законы и нашу веру.
Что касается меня, то хотя я пользуюсь большим почётом в моём городе, но я согласна быть твоей рабой и твоей вещью! У меня есть рабыни и слуги, и молодые невольники, и тут у меня корабль, нагруженный товарами.
И я не переставала внушать ему желание уехать со мною, пока не добилась от него утвердительного ответа.
Дойдя до этого места в своём рассказе, Шахразада заметила приближение утра и умолкла, не желая по своей скромности злоупотреблять разрешением царя. А когда наступила семнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ СЕМНАДЦАТАЯ

Слышала я, о, счастливый царь, что юная Зобейда не переставала внушать юноше желание последовать за нею в Багдад, пока не получила его согласия. И оба они продолжали разговаривать, пока сон не овладел ими.
Такими словами Зобейда рассказывала халифу Гаруну-аль-Рашиду и его визирю:
— Когда наступило утро, мы взяли все, что можно было унести, спустились из крепости в город и встретили рабов и капитана, которые давно уже разыскивали меня.
Я рассказала им всё, что я видела, и причину несчастий, постигшего жителей города, со всеми её подробностями.
И они были поражены моим рассказом.
Что касается моих сестёр, то едва они увидели меня рядом с прекрасным юношей, они исполнились зависти и ненависти и втайне решили погубить меня.
Между тем мы все отправились на корабль, и я была на вершине счастья, благодаря любви молодого человека.
И мы дождались благоприятного ветра и пустились в море.
Но однажды, когда мы были одни, мои сёстры сказали мне:
— О сестра, каковы твои намерения относительно этого молодого человека?
И я сказала им:
— Я рассчитываю взять его себе в мужья.
Потом я подошла к нему и сказала:
— О, повелитель мой, прошу тебя, не отказывайся от меня!
И он отвечал мне:
— Слушаю и повинуюсь!
Я повернулась к моим сёстрам и сказала:
— О, сёстры, я довольствуюсь этим юношей! Что касается моих богатств, то вы можете располагать ими!
И сёстры отвечали мне:
— Воля твоя - наша услада!
Но вместе с тем они замышляли преступление.
И мы продолжали наш путь при благоприятном ветре и стали подъезжать к Басре.
Но наступила ночь, мы решили остановиться, и вскоре все заснули на корабле.
И в то время как мы спали крепким сном, сёстры мои схватили меня и прекрасного юношу и бросили нас в море.
Юноша не умел плавать и утонул.
Когда я упала в море, Аллах послал мне кусок дерева, и я была выброшена морем на берег ближайшего от Басры острова.
Тут я сняла с себя промокшую одежду и легла спать.
Утром я нашла дорогу, на которой были следы ног человеческих.
Я оделась и пошла по этой дороге, пока не увидела вдали, на противоположном берегу, строения города Басры.
И вдруг внимание моё было привлечено змейкой-медянкой, которая направлялась ко мне, а вслед за нею показался огромный змей.
Тогда я пожалела её, схватила большой камень и бросила его в голову змея.
В ту же минуту медянка развернула два крыла и, поднявшись в воздухе, исчезла из моих глаз.
И я была вне себя от изумления. Но так как я была очень утомлена, я прилегла на этом же месте и спала целый час.
И когда я проснулась, я увидела у ног моих хорошенькую негритянку, которая растирала мне ноги и ласкала меня.
И я сказала ей:
— Кто ты, и чего ты желаешь от меня ?
И она отвечала мне:
— Ты оказала мне неоценимую услугу. И знай, что я та самая медянка, которую ты спасла от змея, и что этот змей - джин, а я джиния. И ты спасла меня. Я поспешила настичь корабль, с которого сбросили тебя в море. И я околдовала обеих твоих сестёр и обратила их в чёрных собак, которых я привела к тебе!
И я, действительно, увидела двух собак, привязанных к дереву за моей спиной.
И негритянка-джиния продолжала:
— Затем я перенесла в твой дом, находящийся в Багдаде, все богатства, бывшие на корабле.
Что касается твоего юноши, то он утонул, и я бессильна против смерти. Ибо один Аллах всемогущ!
При этих словах она взяла меня на руки, отвязала собак и, взвалив их себе на спину, полетела.
И мы прибыли целы и невредимы в Багдад, на террасу этого самого дома! И я обошла весь дом и нашла все богатства, бывшие на корабле.
Потом джиния сказала мне:
— Повелеваю тебе святой надписью на печати Солеймана отсчитывать каждый день этим двум собакам по триста ударов кнута. И если ты хоть раз забудешь исполнить это приказание, я прилечу сюда и превращу тебя в такую же собаку!
И я вынуждена была ответить ей:
— Слушаю и повинуюсь! И с того дня, о, повелитель праведных, я должна была сечь их, и вслед затем мною овладевала жалость, и я принималась ласкать их.
И такова моя история.
Но вот сестра моя Амина расскажет тебе свою историю, о, повелитель правоверных, и ты увидишь, что она ещё удивительнее моей.
Выслушав этот рассказ, халиф Гарун-аль-Рашид был вне себя от изумления.
И он обратился к юной Амине, отворившей ему двери предыдущей ночью, и спросил её:
— Теперь расскажи нам ты, о, красавица, почему у тебя всё тело покрыто следами от ударов плетью?
При этих словах халифа юная Амина выступила вперёд и сказала:

РАССКАЗ АМИНЫ, ВТОРОЙ ДЕВУШКИ


О, эмир правоверных! Знай же, что когда умер наш отец, я и Фаима, мы обе поселились с нашей матерью, тогда как Зобейда и две других сестры поселились со своей матерью.
Вскоре после этого мать моя выдала меня замуж за старика, который был самым богатым человеком своего города.
Через год после женитьбы старый муж мой умер верным Аллаху и оставил мне восемьдесят тысяч динариев. И я ни в чем не отказывала себе.
И вот однажды, когда я сидела у себя, ко мне пришла в гости старуха, которую я никогда раньше не видела. Старуха эта была ужасно безобразна: у неё был приплюснутый нос, искривлённая шея и сломанные зубы.
И вот старуха эта вошла ко мне, поклонилась и сказала:
— О госпожа! У меня живёт бедная сиротка, и эта ночь будет её свадебной ночью. И вот я пришла просить тебя оказать нам честь присутствовать на свадьбе этой бедной девушки, у которой нет никого, кроме Аллаха Всевышнего!
При этих словах старуха заплакала и принялась целовать мои ноги.
И я, не подозревая обмана, почувствовала к ней жалость и сказала:
— Слушаю и повинуюсь!
Тогда она сказала мне:
— Теперь я удалюсь с твоего разрешения; ты же приготовь свой наряд, а вечером я приду за тобою.
Потом она поцеловала у меня руку и удалилась.
После её ухода я встала и надушила своё тело. Потом я выбрала самое красивое платье и облеклась в него, и надела все мои драгоценности; потом я закуталась в мою голубую, затканную золотом чадру и опоясалась парчовым поясом, и опустила на лицо маленькую вуаль, подтушевав глаза сажей.
И когда вернулась старуха, она сказала мне:
— О, госпожа, дом мой полон гостей; уже собрались все родственницы жениха, и это самые знатные дамы города. Я уже предупредила их о том, что ты будешь, и они очень обрадовались этому, и теперь все ждут тебя с нетерпением.
Тогда я взяла с собой несколько невольниц, и мы дошли до широкой улицы и остановились перед величественным порталом из мрамора. И за ним, в глубине двора, мы увидели высокий дворец, который поднимался почти до самых облаков.
Когда мы подошли к дверям дворца, старуха постучала, и нам отворили дверь.
И мы вошли в коридор, обитый коврами. Пройдя через этот коридор, мы вошли в залу, где было так много чудес, что невозможно описать их.
Посередине этой залы, обтянутой шёлковыми материями, стояло алебастровое ложе, украшенное жемчугом и драгоценными камнями, и над ним спускался атласный полог.
Когда мы вошли в залу, с этого ложа приподнялась молодая девушка, и она была прекрасна, как луна.
И она сказала мне:
— О, сестра моя, я должна сказать тебе, что у меня есть брат, который видел тебя на одной свадьбе. Это очень красивый юноша, гораздо красивее меня. И с той ночи он полюбил тебя. И это он дал денег старухе, чтобы она пошла и привела тебя при помощи хитрости. И он прибегнул к этому, ибо у него одно только желание - жениться на тебе в этом году, благословенном Аллахом и его пророком.
Когда я услыхала эти слова и увидела, что меня знают и уважают в этом доме, я сказала молодой девушке:
— Слушаю и повинуюсь!
Тогда она исполнилась радости и захлопала в ладоши. И по этому сигналу отворилась дверь, и в комнату вошёл юноша, прекрасный, как луна.
И при виде его сердце моё склонилось к нему; тогда он подошёл и сел рядом со своей сестрой, и вслед затем вошёл кади и четыре свидетеля. И, отвесив нам поклон, они сели.
Потом кади написал наш брачный договор, и свидетели подкрепили его своими печатями, и после этого все удалились.
Тогда молодой человек подошёл ко мне и сказал мне:
— Да будет эта ночь благодатной ночью!
Потом он добавил:
— О, госпожа моя, я должен поставить тебе одно условие!
И я сказала ему:
— О, господин мой, говори, какое же это условие?
Тогда он встал, принёс мне Священную Книгу и сказал:
— Ты поклянёшься Алкораном, что никогда не предпочтёшь мне другого мужчину!
И я поклялась ему в этом.
Тогда он возрадовался, и я почувствовала, что любовь его проникает в моё тело до самой глубины моего сердца. И рабы тотчас же накрыли стол, и мы ели и пили до насыщения. Когда наступила ночь, он лёг вместе со мною на ложе; и мы провели всю ночь, сжимая друг друга в объятиях.
И мы провели таким образом целый месяц, в блаженстве и радости.
В конце месяца я попросила у мужа позволения пойти на базар и купить несколько материй. Я взяла с собою старуху. И я подошла к лавке молодого торговца, которого хвалила старуха за доброкачественность материй и которого она знала уже очень давно.
И она прибавила:
— Этот молодой человек после смерти отца наследовал много серебра и других богатств!
Потом, обращаясь к торговцу, она сказала ему:
— Покажи нам самые лучшие и самые красивые из твоих материй, так как они предназначаются для этой молодой девушки!
И он сказал:
— Слушаю и повинуюсь!
И потом старуха не переставала расхваливать мне его.
И я отвечала ей:
— Наша цель - купить у него то, что понадобится нам, а затем возвращаться домой.
Когда мы отобрали материи, мы предложили торговцу плату за них.
Но он сказал:
— Пусть это будет подарок за то удовольствие и честь, которые вы мне сделали, зайдя в мою лавку!
Тогда я сказала старухе:
— Если он не желает принимать денег, отдай ему обратно материи!
Тогда он вскричал:
— Аллах свидетель! Я не приму их от вас обратно! Я подарил их тебе! А взамен подари мне один поцелуй!
И старуха со смехом сказала ему:
— О прекрасный молодой человек, ты, вероятно, сошёл с ума, считая поцелуй чем-то неоценимым!
Потом она сказала мне:
— О, дочь моя! С тобою не случится ничего дурного из-за одного маленького поцелуя. Взамен же его ты можешь выбрать всё, что только тебе понравится!
Тогда я отвечала ей:
— Разве ты не знаешь, что я связана клятвой?
И она возразила мне:
— Позволь поцеловать себя, но сама не говори ни слова и не делай никаких движений: таким образом, тебе не в чем будет упрекнуть себя.
И старуха продолжала всячески оправдывать этот поступок, и я, наконец, согласилась.
И вот молодой человек просунул свою голову под моё покрывало, приблизил свои губы к моей щеке и поцеловал меня. Но при этом он укусил меня, и так сильно, что щека была прокушена до крови! И я от боли и от волнения лишилась чувств.
Когда я очнулась, я нашла себя на коленях у старухи, которая, казалось, была очень опечалена этим.
Что же касается лавки, то она была заперта, и молодой торговец исчез из неё.
Тогда старуха сказала:
— Теперь нам надо вернуться домой. И ты притворись, что больна, а я принесу тебе лекарство, которое ты приложишь к укушенной щеке, и она тотчас же исцелится.
Тогда я не замедлила подняться и, вся охваченная мыслями и страхом за последствия, направилась к своему дому.
И, возвратившись домой, я вошла в свою комнату и притворилась больной.
И тогда ко мне вошёл мой муж, весьма озабоченный, и сказал мне:
— О, госпожа моя, что за несчастие случилось с тобою в то время, когда ты уходила из дому?
И я отвечала ему:
— Ничего не случилось. Я совершенно здорова.
Тогда он внимательно посмотрел на меня и сказал:
— Но что за причина этой раны на твоей щеке?
Тогда я сказала ему:
— Когда, с твоего разрешения, я вышла сегодня из дому, чтобы купить эти материи, верблюд, навьюченный дровами, прижал меня в загромождённой улице и разорвал у меня покрывало, и ранил у меня щеку, как ты сам видишь. О, эти узкие улицы Багдада!
Тогда он рассердился и сказал мне:
— Завтра же я пойду к правителю города и пожалуюсь на погонщиков верблюдов и дровосеков, и правитель прикажет повесить всех до последнего!
Тогда я, охваченная состраданием, сказала ему:
— Это произошло но моей вине, потому что я села на осла, который начал подо мною брыкать и прыгать, и я упала на землю, и по случайности на этом месте оказался кусок дерева, который и ранил щеку!
Тогда он вскричал:
— Завтра же я пойду к Джафару-аль-Бармаки и расскажу ему эту историю, и он убьёт всех ослов в этом городе!
Тогда я вскричала:
— Не желаешь ли ты убить весь мир ради меня? Знай, что всё это случилось по воле Аллаха и по его предопределению!
Услышав эти слова, мой муж не мог больше сдержать своей ярости и закричал:
— О вероломная! Довольно лжи! Ты должна понести наказание за свою вину!
И топнул ногою о землю и начал звать громким голосом.
И в комнату вошло семь ужасных негров, которые схватили меня и бросили на середину двора этого дома.
И тогда муж мой приказал одному негру держать меня за плечи и другому держать мои ноги.
Тогда третий негр, который держал в руке меч, вышел вперёд и сказал:
— О господин мой, я ударю её мечом и рассеку на две части!
И другой негр прибавил:
— И каждый из нас отрежет у неё по большому куску тела и бросит его на съедение рыбам в реку Тигр!
Ибо таково должно быть наказание каждому, кто изменяет клятве и дружбе!
И чтобы подкрепить свои слова, он произнёс:

Когда б я видел, что в мою любовь
Вмешался третий, в миг бы
возмутилась
Моя душа и вырвала б навек
Она любовь погибельную эту!

Тогда мой муж сказал негру, который держал меч:
— О мужественный Саад, руби эту изменницу!
И Саад поднял свой меч!
И мой муж сказал мне:
— А теперь ты говори громким голосом свою исповедь и сделай завещание, потому что пришёл конец твоей жизни!
Тогда я сказала ему:
— О, служитель Всеблагого Аллаха! Дай только мне время исповедаться и сделать своё завещание!
И я подняла свои взоры к небу и начала думать и размышлять о том жалком положении, в котором я находилась, и у меня потекли слезы, и я заплакала и произнесла такие строки:

Друзья мои! Аллахом вас молю,
Когда умру я, на моей могиле
Вы напишите: «Здесь лежит преступник
Ужаснейший на свете: он любил!»

Услышав мои слова и видя мои слезы, мой муж пришёл в ещё большую ярость и возбуждение и произнёс мне в свою очередь такие стансы:

Нет, не от скуки, не от пресыщенья
Покинул я того, кого любил!
Он совершил такое преступленье,
Что я его покинуть должен был!

Когда он окончил эти стихи, я опять заплакала, чтобы смягчить его, и я сказала себе самой:
— Лучше буду покорна и смирна. И тогда я облегчу свою участь. И, может быть, он помилует меня от смерти и удовольствуется принадлежащими мне богатствами!
И он подозвал негра и сказал ему:
— Разруби её на две половины! Она нам больше не нужна!
И тогда негр обратился ко мне, и я уже была уверена в своей смерти.
В этот миг я увидела старуху, которая вошла и бросилась к ногам молодого человека и сказала ему:
— О дитя моё, я умоляю тебя, я, твоя кормилица, помилуй эту девушку, так как она не совершила поступка, заслуживающего такой кары!
И он сказал ей:
— Ну, хорошо, ради тебя я пощажу её! Но за всё это я хочу положить на неё клеймо!
С этими словами он отдал приказание неграм, которые тотчас же сорвали с меня все одежды.
Тогда он приказал одному из них принести гибкий прут айвы и бросился на меня и начал бить меня так жестоко и так сильно, что я лишилась сознания.
И, наконец, он перестал меня бить и ушёл сам, приказав рабам оставить меня в этом состоянии до самой ночи. И рабы сделали так, и бросили меня в прежнем моём доме, по приказанию их господина.
Когда я пришла в себя, я не могла сделать ни малейшего движения; потом я прибегла к помощи различных лекарств и мало-помалу исцелилась; но следы ударов и рубцы остались на моём теле. И вы сами видели эти следы.
Когда я совершенно поправилась, я пожелала пойти и украдкой бросить взгляд на дворец, в котором я перенесла это истязание, но он был разрушен до основания. И на месте всех этих чудес не оставалось ничего более, кроме груды отбросов, собранных со всего города. И, несмотря на все мои поиски, я не могла ничего узнать о моём муже.
Тогда я вернулась к моей младшей сестре Фаиме, которая оставалась девственницей, и обе мы отправились к нашей сестре по отцу, Зобейде, той самой, которая рассказала тебе свою историю и историю сестёр, обращённых в собак.
И мы обменялись обычными приветствиями, и я рассказала ей всё, что было со мною, и она рассказала мне свою историю.
Потом она сказала мне:
— О сестра моя, никто в этом мире не застрахован от превратностей судьбы! Но по милости Аллаха мы обе остались в живых! И дадим обет не разлучаться более и в особенности не произносить ни слова о замужестве!
И с тех пор наша младшая сестра Фаима осталась с нами. И она взяла на себя ведение домашнего хозяйства; она ежедневно ходит на рынок и закупает всё необходимое.
Мне же поручено отпирать двери тем, которые стучатся к нам, и принимать наших гостей. Что касается нашей старшей сестры Зобейды, то она заботится о порядке в доме.
И таким образом мы прожили в полном счастье, вдали от мужчин, до того дня, когда сестра наша Фаима привела нам носильщика, гружённого множеством вещей, и мы пригласили его отдохнуть в нашем доме.
И вслед затем пришли три саалука, а после них вы трое, переодетые купцами. И ты знаешь, что случилось, и каким образом мы были отданы в твои руки, о, повелитель верующих! И такова моя история.
И халиф крайне изумился. Дойдя до этого места в своём рассказе, Шахразада заметила приближение утра и скромно умолкла. Но когда наступила восемнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Мне довелось слышать, о счастливый царь, что, когда халиф Гарун-аль-Рашид выслушал рассказы двух молодых девушек Зобейды и Амины, он приказал писцам записать самым изысканным почерком оба эти рассказа, а также рассказы трёх саалуков и хранить их в царских архивах.
Потом он сказал Зобейде:
— А теперь скажи, о, госпожа, исполненная благородства, не знаешь ли ты, где эта джиния, околдовавшая твоих двух сестёр, придав им образ собак?
И Зобейда отвечала:
— О, эмир правоверных, я имею возможность узнать это, так как она дала мне прядь своих волос и сказала мне:
— Когда тебе понадобится моя помощь, то сожги один из этих волосков, и я тотчас же явлюсь, где бы я ни была, хотя бы даже за Кавказской горой!
Тогда халиф сказал молодой девушке:
— О, дай мне эту прядь волос!
И Зобейда передала ему всю прядь; и халиф взял из неё один волос и сжёг его.
И как только послышался запах горелого волоса, весь дворец затрясся, как от подземного удара, и вслед затем появилась джиния в образе роскошно одетой молодой девушки.
Она сказала халифу:
— Мир с тобой, о викарий Аллаха!
И халиф отвечал ей:
— И да снизойдёт на тебя мир и да будет с тобой милосердие Аллаха и его благословение!
Тогда она сказала ему:
— Знай, о, повелитель правоверных, что эта девушка, которая вызвала меня сюда по твоему желанию, оказала мне великую услугу и посеяла в душе моей семена, которые пустили ростки. И потому, что бы я ни сделала для неё, я никогда не в состоянии буду вознаградить её за то добро, которое она сделала мне.
Что касается её сестёр, то я не убила их, чтобы не причинить их сестре тяжкого огорчения. Но если ты, о, повелитель правоверных, желаешь их освобождения, то я могу возвратить им их прежний образ в угоду тебе и их благородной сестре!
Я никогда не забываю, что я - добрая мусульманка!
Тогда он сказал ей:
— Разумеется, я желаю, чтобы ты освободила их!
После этого мы рассмотрим случай девушки со следами ударов на теле. И если правдивость её рассказа подтвердится, я накажу того, кто так несправедливо наказал её!
Тогда джиния сказала:
— О, эмир правоверных, подожди минуту, и я позову тебе того, кто так жестоко поступил с юной Аминой и отнял у неё богатства.
И знай, что этот человек - самый близкий тебе из всех живущих на свете!
Потом джиния взяла чашку с водой, произнесла над ней какие-то заклинания, окропила водой собак и сказала им:
— Примите сейчас же ваш прежний человеческий образ!
И в то же мгновение обе собаки превратились в прекрасных молодых девушек, красота которых служила во славу Творцу, создавшему их!
Вслед затем джиния повернулась к халифу и сказала ему:
— Знай же, что человек, истязавший юную Амину, - твой собственный сын Эль-Амин!
И она рассказала ему всю эту историю, и калиф мог убедиться в правоте рассказа Амины, подтверждённого устами джинии.
И халиф Гарун-аль-Рашид был чрезвычайно изумлён и сказал:
— Хвала Аллаху, дозволившему освободить этих девушек при моём посредничестве!
Потом он призвал своего сына Эль-Амина и потребовал от него объяснений.
И Эль-Амин сознался ему во всем.
Тогда халиф велел привести нескольких кади и свидетелей в залу, где находились три саалука, сыновья царей, и три молодые девушки с обеими сёстрами, освобождёнными от чар колдовства.
И тогда при содействии кади и свидетелей он вторично женил своего сына Эль-Амина на юной Амине, а юную Зобейду выдал замуж за первого саалука, сына царя; и двух других молодых девушек за второго и третьего саалука, сыновей царей.
И сам он приказал написать свой брачный договор с молодой девушкой, ходившей за покупками, с очаровательной, кроткой девственницей Фаимой.
И он повелел выстроить отдельный дворец каждой паре и осыпал всех богатствами, чтобы все они могли жить в счастье и довольстве.
И сам он с наступлением ночи поспешил в объятия юной Фаимы.




Мобильная версия Главная