Магия чисел

Пышный сад ума и цветник любовных приключений




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)

ЛЕКАРСТВО ДЛЯ ГЛАЗА


 О царь благословенный, однажды халиф Гарун-аль-Рашид прогуливался вместе со своим визирем Джафаром, который пытался придумать, чем бы развлечь халифа. Заметив на дороге некого шейха верхом на осле, Джафар спросил его, куда тот направляется.
И шейх ответил:
— Я ищу врача, который прописал бы мне примочку для глаза!
Тогда Джафар сказал:
— О шейх! Что дашь ты мне, если я сам пропишу тебе здесь примочку, которая может вылечить твой глаз в одну ночь?
И тот ответил:
— Один только Аллах сможет вознаградить тебя по заслугам!
Тогда Джафар сказал шейху:
— Запомни этот рецепт: возьми три унции ветра, три унции солнечных лучей и три унции света от фонаря; осторожно смешай всё это в ступке без дна. Выстави смесь на три месяца на ветер и солнце.
Когда лекарство будет готово, присыпь им свой глаз, и на следующий день ты проснёшься исцелённым!
Услышав эти слова, шейх в знак благодарности громко испустил воздух и сказал Джафару:
— Поспеши, о врач, принять выражение моей благодарности. Я пришлю тебе в подарок невольницу, всю в морщинах, как сушёная фига, и она доставит тебе столько наслаждения, что ты испустишь свой дух!
Затем шейх продолжил свой путь, а халиф шлёпнулся на землю, задыхаясь от смеха.

ОТРОК И ЕГО УЧИТЕЛЬ


 У визиря Бадреддина был брат-отрок, одарённый несравненной красотой.
И визирь пригласил к нему в качестве учителя почтенного шейха, известного чистотой своих нравов.
Однако красота юноши не замедлила оказать на него своё действие.
И однажды он решился поведать юноше об этом.
Тогда юноша сказал ему:
— Ты же знаешь, что за каждым моим движением следит брат.
А шейх возразил:
— Я знаю это, но терраса моего дома соприкасается с домом, в котором ты живёшь. Сегодня ночью, когда брат твой заснёт, я помогу тебе перебраться через разделяющую нас стенку и уведу к себе на террасу!
И юноша сказал:
— Слушаю и повинуюсь.

 Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила триста пятьдесят третья ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

С наступлением ночи юноша перебрался через стенку на террасу шейха.
А визирь, прежде чем лечь спать, решил взглянуть на брата и был удивлён, не найдя его.
Он пустился на поиски по всему дому, затем поднялся на террасу и увидел брата своего и шейха, сидящих друг подле друга.

Шейх же, заметив его приближение, пропел тут же сочинённые стихи:
«Румянец рдеет на щеках его, окрашенных и пурпуром, и стыдливостью. Но как же назвать мне его? Брат его уже прозван Полной луной веры. И, поистине, светит он нам, как теперь светит луна. Назову ж я его Полной луной красоты».
И визирь Бадреддин услышал эти стихи, которые заключали лестный намёк на его счёт, и не увидел в том, что происходило, ничего преступного. Рассказав эту историю, Шахразада продолжила:

ВОЛШЕБНЫЙ МЕШОК


 Однажды визирь Джафар привёл к Гарун-аль-Рашиду персиянина Али, который рассказал следующее:
— Сидел я однажды в своей лавке, когда некий курд схватил маленький мешочек, выставленный у меня на окне, и хотел удалиться вместе с ним.
Тогда я бросился на улицу, схватил его за полу и потребовал, чтобы он отдал мне мой мешок.
Но он пожал плечами и сказал:
— Этот мешок? Но ведь он принадлежит мне со всем своим содержимым.
Тогда я позвал кади, а он сказал курду:
— В таком случае перечисли мне предметы, которые в нём находятся!
И курд, не колеблясь ни секунды, сказал:
— В моём мешке находятся два хрустальных флакона, два факела, две ложки, подушка, две скатерти, два кувшина, два таза, поднос, котёл, чан для воды, кухонный ковш, беременная кошка, миска с рисом, два осла, две шубы, одна корова, два телёнка, верблюдица, два вола, львица и два льва, медведица, дворец и целое собрание курдов, готовых засвидетельствовать, что это мой мешок.

 Тут Шахразада заметила, что приближается утро, и умолкла.
А когда наступила триста пятьдесят четвёртая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

Тогда кади спросил меня:
— А ты что имеешь ответить?
Я же был весьма изумлён, но ответил:
— Я знаю, что в мешке моём есть только разбойничий притон, город Басра и город Багдад, кузнечный горн, рыболовная сеть, пастушеский посох, двенадцать юных девственниц и тысяча проводников каравана, готовых засвидетельствовать, что этот мешок - мой мешок!
Тогда курд воскликнул:
— О господин наш кади! В моём мешке содержится, кроме всего прочего, два укреплённых города и десять башен, два перегонных куба, четыре шахматных игрока, один жеребец и два мерина, два длинных копья, один мальчишка и два сводника, один слепой и двое зрячих, один хромой, капитан судна и два свидетеля, готовых подтвердить, что мешок этот - мой!
Я же был переполнен злобой до самого носа, но ответил спокойно:
— Да укрепит Аллах разум господина нашего кади! Я должен прибавить, что в мешке этом есть, кроме прочего, лекарство против головной боли, любовные напитки, кольчуги, тысяча баранов, яблоки и фиги, привидения, двадцать певиц, пять прекрасных невольниц-абиссинок, три индианки, четыре гречанки, восемьдесят курдок, столько же китаянок, девяносто грузинок, земной рай, две конюшни, одна мечеть и один гвоздь.
Он содержит ещё саван и гроб для кади, если он не захочет постановить, что мешок этот - мой!
Выслушав всё это, кади сказал:
— Или оба вы негодяи, насмехающиеся над законом, или же мешок этот - бездонная пропасть!
И он велел развязать мешок; в нём лежали только косточки маслин.
Тогда я заявил удивлённому кади, что этот мешок принадлежит курду, мой же - исчез.
Когда халиф Гарун-аль-Рашид прослушал эту историю, то повалился от смеха и дал великолепный подарок Али-персиянину.
Затем Шахразада начала новую историю.

КОМУ ОТДАТЬ ПРЕДПОЧТЕНИЕ?


 Однажды разговаривали две женщины, каждая из которых имела возлюбленного. Возлюбленный первой был нежный юноша с безбородым лицом, тогда как возлюбленный второй был зрелый мужчина с жёсткой бородой.
И женщины заспорили о достоинствах своих возлюбленных.
Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила триста пятьдесят пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Одна говорила:
— О сестра моя, как можешь ты выносить жёсткую бороду своего возлюбленного во время поцелуя, когда усы его царапают своими колючками твои щёки и губы?
Поверь мне, сестра моя, перемени любовника и сделай так, как я: отыщи себе какого-нибудь юношу, с покрытыми лёгким пухом щеками, с нежным телом, тающим под поцелуями.
Клянусь Аллахом, что он сумеет возместить перед тобой отсутствие бороды многими прелестями.
На эти слова подруга ответила ей:
— Как ты глупа, сестра моя! Разве не знаешь ты, что огурец сладок лишь со всем своим пушком и шероховатостями?
Что на свете может быть безобразнее, чем мужчина безбородый и лысый?
Знай же, что борода и усы составляют для мужчины то же, что длинные косы - для женщины.
Аллах создал в небе ангела, который занят исключительно тем, что воспевает хвалу Творцу, даровавшему бороду мужчинам и одарившему женщин длинными волосами! К чему советуешь ты мне выбрать себе в любовники безбородого юношу?
Затем, после краткого молчания, Шахразада сказала:

ЦЕНА ОГУРЦОВ


 Однажды эмир Моин встретил в пустыне араба верхом на осле и спросил, куда тот едет.
И араб ответил:
— Я везу эмиру Моину огурцы. Говорят, он щедрый человек, и он заплатит мне за них тысячу золотых динариев!
Тогда эмир сказал:
— А если он скажет, что это слишком много?
— Я попрошу триста!
— А если и это будет много?
— Тридцать!
— А если и это будет много?
— Тогда я пущу своего осла в его гарем и обращусь в бегство!
Услышав эти слова, Моин возвратился во дворец, и приказал впустить араба с огурцами.
Когда тот добрался до дворца, он не узнал в эмире встреченного им по дороге всадника и спросил за свои огурцы тысячу динариев.
Эмир же ответил:
— Это слишком дорого!
— Триста!
— Слишком дорого!
— Ну, тридцать!
— Всё-таки слишком дорого.
Тут араб узнал в эмире человек, встреченного им в пустыне, и воскликнул:
— О господин мой, вели принести тридцать, ибо осёл мой привязан у ворот!
При этих словах эмир расхохотался и приказал отсчитать арабу тысячу динариев.
Затем Шахразада продолжила:

СЕДЫЕ ВОЛОСЫ


 Однажды Аба-Суваид увидел старую женщину, которая расчёсывала свои седые волосы, но лицо её было миловидно, а цвет кожи свеж и прекрасен.
И он спросил:
— О старая годами, но столь юная лицом, почему не красишь ты своих волос, чтобы походить на молодую девушку?

 Тут Шахразада увидела, что близится утро, и умолкла.
А когда наступила триста пятьдесят шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Тогда женщина посмотрела на Аба-Суваида своими большими глазами и ответила стихами:

Когда-то красила я их, но краска та давно исчезла,
И краска времени осталась лишь теперь.
Зачем же мне их красить вновь,
Когда могу я, если пожелаю,
Движеньем плавным пышных бёдер
Как прежде возбуждать желание,
И ласками мужскими упиваться.


 Затем Шахразада продолжила:

МУДРОЕ РЕШЕНИЕ


 Однажды халиф Гарун-аль-Рашид сказал Джафару:
— Знаю, что ты купил себе красивую невольницу, но я желаю, чтобы ты уступил её мне за цену, которую найдёшь подходящей!
Но Джафар ответил:
— Я не намерен продавать её, о эмир правоверных!
Халиф сказал:
— Тогда отдай её мне в подарок!
Джафар ответил:
— Я не намерен этого делать.
Тогда халиф воскликнул:
— Я клянусь, что разведусь с супругой моей Сетт-Зобейдой, если ты не продашь мне эту невольницу!
Джафар ответил:
— И я клянусь, что разведусь с супругой моей, если соглашусь продать эту невольницу или уступить её тебе!
Произнеся эти клятвы, оба они заметили, что зашли слишком далеко.
Тогда они послали за кади Аби-Иуссуфом.
Выслушав обоих, он сказал:
— Разрешить этот казус очень просто. Нужно чтобы Джафар продал халифу половину невольницы, а другую половину отдал ему в дар!
И это решение привело халифа в восторг, ибо оно освобождало их обоих от клятвы.
Затем Шахразада продолжила:

АБУ-НОВАС И КУПАНИЕ СЕТТ-ЗОБЕЙДЫ


 Халиф Гарун-аль-Рашид велел устроить в саду для своей супруги Сетт-Зобейды большой водоём для купания.
И однажды, когда она разделась и пошла в воду, халиф сквозь листву стал любоваться её белоснежной наготой. Но вдруг хрустнула ветка...

 Тут Шахразада увидела, что близок рассвет, и умолкла.
А когда наступила триста пятьдесят седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

Вдруг хрустнула ветка; охваченная страхом Сетт-Зобейда обернулась и невольным движением опустила обе руки, чтобы прикрыться от нескромных взглядов.
Но руки мало прикрывали её совершенную наготу; Аль-Рашид был одновременно и восхищён, и поражён тем, что увидел, и поспешил удалиться крадучись, как и пришёл.
Но это зрелище пробудило в нём вдохновение, и он почувствовал расположение сочинять.
И для начала он придумал лёгкого размера следующую строчку:
«В бассейне я видел серебро...». Но сколько он ни пытал свой ум, ему никак не удавалось сочинить вторую строчку, которая бы гармонировала с первой.
Тогда он решился призвать поэта Абу-Новаса и сказал ему:
— Посмотрим, сумеешь ли ты сочинить коротенький стих, первая строчка которого была бы такой:
«В бассейне я видел серебро...»
Тогда Абу-Новас, который тоже бродил поблизости от бассейна и видел всю описанную сцену, ответил:
— Слушаю и повинуюсь!
И, к полному изумлению халифа, тотчас же сочинил следующие стихи:

В бассейне я видел серебро,
Молочной белизной глаза мои упились.
Там юная газель пленила душу мне,
Когда стыдливо скрыть она спешила
От смелых взоров наготу свою.

Халиф не пытался узнать, каким образом Абу-Новас смог придать своим стихам такую точность изображения, и щедро вознаградил его.
А теперь, о царь благословенный, я расскажу тебе случай с ослом:

ОСЁЛ


 Однажды один добрый человек шёл по базару, ведя за собой на верёвке осла.
И опытный мошенник решил этого осла у него похитить. Он сообщил свой план одному из товарищей, и тот спросил его:
— Но как же ты сделаешь это?
Он ответил:
— Следуй за мной, и ты увидишь!

 На этом месте своего повествования Шахразада увидела, что наступает утро, и со скромностью умолкла.
А когда наступила триста пятьдесят восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Вор приблизился к человеку сзади, осторожно снял верёвку с осла, надел её на себя и пошёл за ним, как вьючное животное, а товарищ его удалился вместе с выпущенным на волю ослом.
Когда мошенник убедился, что осёл уже далеко, то внезапно остановился на месте. Чувствуя сопротивление, человек обернулся, чтобы выбранить осла, и поражённый воскликнул:
— Кто ты? А мошенник ответил:
— Я твой осёл, о мой господин!
В молодости я настолько предавался всевозможным порокам, что моя мать прокляла меня, и я превратился в осла. Но сегодня она решила меня простить и вернула мне человеческий облик.

Тогда простак воскликнул:
— О друг мой, иди с миром и забудь дурное обращение, которому я подвергал тебя!

 Спустя несколько дней бедняк отправился на базар, где увидал своего осла.
И он приблизился к ослу, который принялся кричать, узнав хозяина, и крикнул:
— О неисправимый негодяй! Верно, ты опять разозлил свою мать. Клянусь Аллахом, уж не куплю тебя во второй раз!
И в эту же ночь Шахразада рассказала ещё:

САМЕЦ ИЛИ САМКА?


 Рассказывают, между прочим, про царя Персии, великого Хозроя, что царь этот был большой любитель рыб.
Однажды некий рыбак принёс ему в подарок рыбу необычайной величины и красоты.
Царь был в восхищении и приказал выдать рыбаку четыре тысячи драхм.
Но супруга царя, прекрасная Ширин, сказала:
— Непозволительно быть до такой степени щедрым, иначе всякий даритель будет рассчитывать на эту цену! Отбери эти деньги так, чтобы рыбак не имел права роптать. Верни его и спроси:
— Рыба, которую ты принёс мне, самка или самец? Если он ответит, что самец, отдай ему рыбу назад, говоря:
— Я желал иметь самку! А если он скажет, что это самка, тоже отдай её ему, говоря:
— Я хотел иметь самца!
И царь сделал так, как ему посоветовала супруга.
Но рыбак оказался человеком находчивым и ответил:
— Рыба эта, о царь, двуполая!
При этих словах царь рассмеялся и приказал выдать рыбаку восемь тысяч драхм.
Однако во дворе рыбак выронил из мешка одну драхму, начал искать её, нашёл и с большою радостью подобрал.

 Тут Шахразада увидела, что брезжит утро, и умолкла.
А когда наступила триста пятьдесят девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Тогда видевшая это царица воскликнула:
— Вор твой рыбак. Он выронил одну драхму, и вместо того, чтобы предоставить подобрать её какому-нибудь бедняку, подбирает её сам!
При этих словах царь Хозрой приказал вернуть рыбака и сказал ему:
— О гнусное существо! Твоя скупость побуждает тебя сложить мешок, полный золота для того, чтобы подобрать драхму, упавшую на счастье бедняку!
Тогда рыбак облобызал землю и ответил:
— Да продлит Аллах жизнь царя!
Я поднял эту драхму потому, что ценность её в моих глазах велика: разве не носит она с одной стороны изображение царя, а с другой - его имя?
Я не хотел, чтобы какой-нибудь прохожий мог наступить на неё.
И я следую примеру самого царя, который поднял меня из грязи, меня, едва стоящего одну драхму!
Ответ этот до того понравился царю Хозрою, что он велел выдать рыбаку ещё четыре тысячи драхм и приказал глашатаям возвещать по всему царству:
— Не следует никогда слушаться советов женщины! Ибо тот, кто их слушает, совершает две ошибки, желая избежать половины одной!
При этих словах халиф так расхохотался, что повалился навзничь и велел дать рыбаку ещё тысячу динариев.

 Затем Шахразада пожелала рассказать ещё следующий случай:

ШКОЛЬНЫЙ УЧИТЕЛЬ


 Однажды некий человек, ремесло которого состояло в том, чтобы бродяжничать и жить на счёт других, задумал, - несмотря на то, что не умел ни читать, ни писать, - сделаться школьным учителем, полагая, что это единственное ремесло, которое даст ему возможность зарабатывать деньги, ничего не делая.
Ибо известно, что можно быть школьным учителем, не имея никакого понятия о правилах и началах языка.
Для этого нужно только быть достаточно изворотливым, чтобы заставить других поверить, что являешься сам большим знатоком грамматики, а все знают, что учёный-грамматик бывает обыкновенно незначительным человеком, с умом ограниченным, мелочным, плоским, неразвитым и немощным.
Он увеличил число складок и пышность своего тюрбана, открыл в конце одного из переулков зал, который украсил доской и другими подобными вещами, и стал поджидать учеников.
При виде столь внушительного тюрбана жители околотка не усомнились в учёности своего соседа и поспешили послать к нему своих детей.

 Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и по обыкновению скромно умолкла.
А когда наступила триста шестидесятая ночь, она сказала:

НОЧЬ ТРИСТА ШЕСТИДЕСЯТАЯ

Чтобы выйти из затруднения, человек стал заставлять детей, немножко умеющих уже читать и писать, учить тех, которые ещё ничего не знали, а сам делал вид, что наблюдает за этим, одобряя или порицая.
Школа стала процветать, и дела учителя приняли превосходный оборот.
Но однажды к нему пришла женщина с письмом в руке, чтобы попросить его прочитать это письмо, как это в обычае у женщин, не умеющих читать.
Учитель взял письмо и принялся хмурить брови, глядя на написанное.
Полная тревоги, женщина спросила:
— Не скрывай от меня ничего! Он умер?
Вместо ответа он покачал головой и продолжал хранить молчание.
Тогда она воскликнула:
— Должна ли я разодрать свои одежды и царапать ногтями лицо своё?
Он ответил:
— Раздирай и царапай!
При этих словах несчастная женщина понеслась в свой дом, который наполнила скорбными воплями.
В это время один из родственников несчастной увидел письмо, прочитав его и сказал:
— Кто возвестил тебе смерть супруга? Вот содержание письма:
«О жена моя, я пребываю в полном здоровье и надеюсь быть подле тебя недели через две. Посылаю тебе кусок тонкого полотна, завёрнутый в одеяло. Уассалам!»
Тогда женщина вернулась в школу и сказала учителю:
— Не стыдно тебе так обманывать женщину и возвещать ей смерть супруга, тогда как в письме написано, что супруг мой посылает мне полотно и одеяло?
В ответ на это учитель сказал:
— Ты вправе упрекать меня в этом. Прости меня, ибо прочитав письмо наспех, я подумал, что полотно и одеяло присылают тебе лишь как память о твоём супруге! Затем Шахразада сказала:

НАДПИСЬ НА КУБКЕ


 Халиф Эль-Мотаваккель однажды заболел, и врач его Иахиа вылечил его.
Тогда со всех сторон посыпались халифу подарки.
Между прочими посылками халиф получил в подарок от Ибн-Хкана юную девственницу.
Представ перед халифом, девушка преподнесла ему вместе со своей красотой восхитительный хрустальный графин, наполненный дорогим вином. В одной руке держала она графин, а в другой - золотой кубок, на котором красовалась надпись...

 На этом месте своего повествования Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила триста шестьдесят первая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

Надпись гласила:
«Какой любовный напиток или противоядие, какое лекарство или какой целебный бальзам может сравниться с этой пурпурной влагой изысканного вкуса, с этим всесильным средством против болезней тела и тоски?»
Как раз в эту минуту врач Иахиа находился возле халифа.
Прочитав эту надпись, он засмеялся и сказал халифу:
— Клянусь Аллахом, эта девушка и целебный напиток, который она принесла тебе, больше помогут восстановлению твоих сил, чем все лекарства в мире!
Затем Шахразада немедленно начала следующую историю:

ХАЛИФ В КОРЗИНЕ


 История эта рассказана знаменитым певцом Ишаком из Моссула.
Он повествует:
— Однажды ночью возвращался я с пира от халифа Эль-Мамуна.
И вдруг в переулке мне на голову спустилась на верёвке большая корзина.
Я стал ощупывать её и заметил, что внутри были две подушки.
И я не смог удержаться от искушения и поместился в корзину, которая тотчас же была быстро поднята на террасу, где четыре молодые девушки, не говоря ни слова, вынули меня и пригласили следовать за собою.
Я же думал:
«Меня принимают за того, кому было назначено свидание сегодня ночью! Но Аллах выведет меня из беды!»
Тут в залу вошли десять молодых девушек; среди них выступала отроковица, которой могли бы позавидовать все звёзды.
Я склонился перед нею до земли, а она с улыбкой сказала:
— Как же случилось, о господин, что ты влез в эту корзину?
Я же ответил:
— О госпожа моя, только вино заставило меня сделать это, но теперь красота твоя заменила в моём мозгу опьянение очарованием!
При этих словах отроковица улыбнулась и спросила:
— Каким ремеслом ты занимаешься?
Я же ответил:
— Я ткач в ткацком ряду в Багдаде!
Она сказала мне:
— Если ты обладаешь знанием поэзии, то нам не придётся жалеть, что мы приняли тебя у себя!
Знаешь ли ты какие-нибудь стихи?
И я в ответ выбрал из известных мне стихотворений наиболее нежные и прочитал их с большим чувством.
Когда я окончил, она сказала мне:
— Клянусь Аллахом, я не подозревала, чтобы среди ткачей могли быть такие утончённые люди.

 Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила триста шестьдесят вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

После угощения она спросила:
— Теперь лучшее время для беседы! Ты знаешь какие-нибудь интересные истории?
Я тотчас сообщил ей целую кучу забавных подробностей о жизни царей, но она остановила меня, говоря:
— Я совершенно поражена, видя ткача, так хорошо знакомого с обычаями царей!
Я бы желала, чтобы ты пропел мне какие-нибудь стихи, аккомпанируя себе на лютне!
А я ответил:
— О госпожа моя! Если бы ты согласилась спеть нам, чтобы ночь эта стала ещё восхитительнее!
Тогда она начала играть и петь, сказав:
— Эти стихи принадлежат Абу-Ноину, а музыка - великому музыканту Ишаку из Массула!
И мы продолжали веселиться вплоть до зари.
А затем меня усадили в корзину и спустили на улицу.

 Вечером я снова поспешил в переулок, где нашёл спущенную корзину.
Я уселся в неё и предстал перед молодой женщиной.
И мы провели эту ночь, беседуя, читая стихи и слушая пение.
Но я подумал о халифе и сказал себе:
«Он не примет никаких оправданий, если я не расскажу ему об этом приключении».
И я сказал молодой девушке:
— О госпожа моя, я вижу, ты любишь пение и хорошие голоса.
У меня есть двоюродный брат, который знает лучше, чем кто-либо, песни Ишака из Моссула. Не позволишь ли ты мне привести его с собою завтра?

 На этом месте своего повествования Шахразада заметила, что брезжит утро, и умолкла.
А когда наступила триста шестьдесят третья ночь, она сказала
НОЧЬ ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

Она ответила мне:
— Если твой брат так приятен, то ты можешь его привести!
Я поблагодарил её и спустился тем же путём.
Придя домой, я нашёл там телохранителей халифа, которые схватили меня и повлекли к Эль-Мамуну, который закричал:
— Собачий сын! Почему тебя не было вчера во дворце?!
Я же в ответ рассказал ему о своём приключении со всеми подробностями, прибавив:
— И отроковица ждёт нас обоих в эту ночь!
Выслушав слова мои, Эль-Мамун просветлел и сказал:
— Ты прекрасно сделал, что подумал обо мне на эту ночь!
Вечером он переоделся купцом и отправился вместе со мной в переулок.
И мы были подняты в двух корзинах, и снова явилась отроковица, при виде которой халиф безумно влюбился.
Вино разгорячило наши головы.
И халиф, позабыв об осторожности, сказал мне:
— О Ишак! Пропой нам какой-нибудь новый мотив твоего сочинения.
Как только отроковица это услышала, она поспешила скрыться, как приличествовало женщине в присутствии эмира.
Тогда Эль-Мамун сказал мне:
— Позови мне сейчас же хозяина этого дома!
И я нашёл его, и он оказался визирем халифа, Хасаном-бен-Сехля!
Увидав его, Эль-Мамун спросил его:
— У тебя есть дочь?
Он сказал:
— Есть!
Он сказал:
— Я хочу взять её, как законную супругу! Я даю ей в приданое сто тысяч динариев, которые ты получишь завтра утром из казны!
Так и случилось, и супруга халифа была самой красивой женщиной, какую только видели глаза мои !
Когда Шахразада рассказала эту историю, то тотчас начала другую:

ЧИСТИЛЬЩИК ТРЕБУХИ


 Однажды в Мекке один человек приблизился к стене Каабы и воскликнул:
— Да сделает Аллах, чтобы женщина эта снова разгневалась на своего мужа, дабы я мог спать с ней!
Когда хаджи услышали это, они бросились на этого человека, потащили его к эмиру и сказали ему:
— Мы слышали, о эмир, как человек этот произносил святотатственные слова , держась за покрывало Каабы!

 Тут Шахразада увидела, что приближается утро, и умолкла.
А когда наступила триста шестьдесят четвёртая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

Тогда эмир сказал:
— Повесить его!
Но человек бросился к ногам эмира и воскликнул:
— О эмир, выслушай мою историю! Знай, что по ремеслу своему я собираю на улицах нечистоты и, кроме того, промываю бараньи кишки, чтобы, продавая их, зарабатывать свой хлеб.
И однажды, когда я шёл за своим нагруженным требухой ослом, увидел я рабов, которые гнали перед собою прохожих.
Мне сказали, что гарем какого-то высокопоставленного лица должен пройти по этой улице, и потому нужно очистить её от народа.
Тогда я устроился вместе с ослом в закоулок и отвернул лицо.
Но вдруг я был схвачен евнухами. В ужасе обернувшись, я увидел, что меня рассматривают тридцать молодых женщин, среди которых одна была подобна юной газели.
Прохожие кричали моим похитителям:
— Он ничего не совершил. Это бедняк, подметающий нечистоты и промывающий требуху!
Но евнухи ничего не желали слушать и продолжали тащить меня за гаремом.
Так мы достигли ворот большого дома, великолепие которого я не сумею описать.
И скоро появился хорошенький маленький раб, который привёл меня в гамам, где меня приняли три прекрасных невольницы.
Они раздели меня, собственноручно обмыли, надушили и осушили тело моё.
После они принесли мне великолепные одежды и помогли одеться, щекоча и щипая меня.

 На этом месте своего повествования Шахразада увидела, что занимается утро, и умолкла.
А когда наступила триста шестьдесят пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Они взяли меня под руки и, подобно новобрачному, ввели в зал, украшенный живописью.
Там я увидел небрежно раскинувшуюся на ложе ту самую знатную госпожу.
Она подозвала меня, и нам подали удивительные яства, которых я никогда не видел. Потом были принесены кубки с напитками, и госпожа собственноручно наполнила кубок мой и стала пить из него вместе со мной, пока мы оба не опьянели.
Тогда она сделала знак рабыням, и все исчезли, оставив нас одних.
И она привлекла меня к себе и заключила в объятия, а я, как мог, услаждал её ласками.
И так покоились мы в объятиях друг друга до утра.
Тогда она сказала, что настало время мне удалиться, но раньше спросила, где я живу.
И она дала мне расшитый золотом и серебром платок, в котором было что-то завязано, и сказала:
— Это чтобы купить корм твоему ослу!
И я вышел от неё, как если б вышел из рая.

 Когда же я пришёл в моё жилище, то развязал платок и нашёл в нём пятьдесят золотых миткалей!
Я зарыл их и купил себе на два медяка хлеба и луковицу, которыми и позавтракал, предаваясь мечтам по поводу случившегося со мною приключения.

 С наступлением ночи за мной пришёл маленький невольник.
Она уже ждала меня, и я облобызал землю у ног её. Но она тотчас улеглась вместе со мною на ложе и подарила мне благословенную ночь.
Наутро она дала мне второй платок, содержащий ещё пятьдесят золотых миткалей.
И я продолжал жить так целых восемь дней, вкушая сладость изысканных яств и горячих объятий и получая каждый раз пятьдесят золотых миткалей.
Но однажды, когда я пришёл к ней, в зал вошла рабыня, сказала несколько слов на ухо госпоже своей, быстро увлекла меня из комнаты, приведя в верхний этаж, и заперла меня там.
В то же время я увидел в окно, что в дом вошёл молодой человек, сопровождаемый многочисленной свитой.
Он вошёл в залу и провёл с молодой женщиной всю ночь в нежных забавах и ласках.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла...
А когда наступила триста шестьдесят шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

С наступлением утра молодой человек выехал через главные ворота, сопровождаемый своею свитой.
Едва он скрылся, как молодая женщина пришла ко мне и сказала:
— Ты видел человека, который только что уехал. Это муж мой!
И я сейчас расскажу тебе, что произошло между нами, и объясню причину, которая побудила меня выбрать тебя в любовники!
Знай же, что я сидела однажды в саду подле него, как вдруг он покинул меня и исчез по направлению к кухне.
Я подумала сначала, что он отправился по своей надобности; но, прождав час и видя, что он не возвращается, я направилась на кухню и увидела его в объятиях посудомойки!
Тогда я решила отомстить и, обходив улицы, встретила тебя.
Грязный вид и смрадный запах побудили меня выбрать именно тебя, как самого отталкивающего мужчину, какого только мне пришлось видеть.
Теперь я исполнила свою клятву, и если муж мой ещё раз свяжется с одной из невольниц, то я призову тебя, чтобы отплатить ему тем же!
Вот почему пришёл я сюда молить Аллаха, чтобы он внушил мужу вернуться в объятия служанки, дабы женщина эта вновь вызвала меня к себе!
Выслушав эту историю, эмир сказал присутствующим:
— Мы должны простить этому человеку его преступные слова у Каабы, ибо его история оправдывает его!
Затем Шахразада сказала:

ДЕВУШКИ ИЛИ ОТРОКИ?


 Мудрый Аль-Хомси повествует:
— Однажды со всех мусульманских стран сошлись учёные мужи, чтобы услышать удивительную женщину, переезжавшую из страны в страну в сопровождении своего юного брата, чтобы выступать на научных собраниях.
Я же попросил друга моего, учёного шейха Эль-Салхани, сопровождать меня.
Мы вошли в зал, где за шёлковым занавесом находилась Сетт-Захия, и уселись на одной из скамей.
И я, сообщив ей имя и титулы мои, завязал с нею спор о различных толкованиях закона.
Что же касается шейха Эль-Салхани, то с той минуты, как он увидел юного брата Сетт-Захии, отрока необычайной красоты, то не мог отвести от него глаз.
И скоро Сетт-Захия заметила рассеянность моего спутника и, понаблюдав за ним, неожиданно окликнула его по имени и спросила...

 Тут Шахразада увидела, что занимается утренняя заря, и умолкла.
А когда наступила триста шестьдесят седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

Как можешь ты доказать мне превосходство мужчин и юношей над женщинами и молодыми девушками?
И он ответил:
— О госпожа моя, доказательство, которого ты требуешь, может быть достигнуто, с одной стороны, путём правильного умозаключения, а с другой стороны - из Книги Корана и Сунны.
В Коране сказано:
«Мужчины значительно превосходят женщин, ибо Аллах даровал им первенство».
И ещё сказано:
«В наследстве доля мужчины должна быть вдвое больше доли женщины; и брат наследует вдвое больше сестры своей».
Святые слова эти доказывают нам и устанавливают на вечные времена, что женщина лишь половина мужчины.
Что же касается Сунны, то она учит нас, что Пророк ценил очистительную жертву мужчины вдвое более жертвы женщины.
Мужчина представляет начало действенное, а женщина - начало страдательное. Значит, мужчина выше женщины.
Но Сетт-Захия ответила:
— О шейх! Если ты во всём ищешь совершенства, то ты бы должен был скорее предпочитать почтенных шейхов с морщинистым челом, ибо они ведь ушли гораздо далее по пути совершенства, чем отроки!
И он ответил:
— Но ведь ты согласишься, что ничто в женщине не может сравниться с совершенствами прекрасного юноши.
Впрочем, сам Пророк, чтобы предостеречь нас от столь явного заблуждения, сказал нам:
«Не останавливайте взглядов ваших на безбородых юношах, ибо глаза их пленительнее, чем очи гурий».
Ты знаешь, кроме того, что высшая похвала, какую можно сделать красоте молодой девушки, это сравнить её с прекрасным отроком.
Так вот, о госпожа моя, достаточно этих доказательств, чтобы выяснить превосходство красоты юношей над красотою женщин вообще.

 На этом месте своего повествования Шахразада заметила, что уже близко утро, и со скромностью умолкла.
Но когда наступила триста шестьдесят восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Услышав эти слова, Сетт-Захия ответила:
— Да простит тебе Аллах твои ошибочные доводы.
Скажи мне, где тот юноша, красота которого может сравниться с красотою молодой девушки?
Разве не знаешь ты, что цари и халифы, о которых говорят нам летописи, были послушными рабами женщин и считали за славу сносить их власть?
Сколько таких, которые все бросили ради них: богатства, родину, отца и мать!
Разве не для них воздвигают дворцы и ткут дорогие материи?
Что же до слов священной Книги, то это прямая похвала гуриям рая, которые ведь женщины, а не отроки, раз они служат для сравнения.

 На этом месте своего рассказа Шахразада увидела, что наступает утро, и со скромностью умолкла.
А когда наступила триста шестьдесят девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Разве ты не знаешь, о шейх, что сказал об этом поэт:
«Кто дерзает сравнивать юношу с девушкой?
Разве осмеливался когда-нибудь человек предпочитать благоухающему лесу помёт поросят!»
И можно также вспомнить, что Магомет имел обыкновение повторять спутникам своим:
«Три вещи заставляют меня любить этот мир: женщины, ароматы и свежесть души в молитве».
Так воздадим поклонение Аллаху Всевышнему, который сумел соединить в женщинах все радости, наполняющие жизнь, и который обещал пророкам святым и правоверным как награду в раю дивных гурий.
Но я вижу, что спор этот слишком разгорячил меня и заставил выйти из границ приличия, от которого никогда не должны отказываться женщины, в особенности же в присутствии шейхов и мудрецов.
И я спешу попросить прощения у тех, кто мог бы к этому придраться или обидеться на это, и рассчитываю на их сдержанность по окончании этой беседы, ибо пословица говорит:
«Сердце благородных мужей - могила для тайн!»

 Когда Шахразада окончила эту историю, то сказала:
— И вот всё, о царь благословенный, что я могу припомнить из рассказов, содержащихся в цветущем саду ума и цветнике любовных приключений!






Мобильная версия Главная