Магия чисел

История Абу-Кира и Абу-Сира




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)


О царь благословенный, узнала я, что в городе Искандарии жил красильщик Абу-Кир и цирюльник Абу-Сир.
И были они соседями по базару, так как двери их лавок соприкасались.
Абу-Кир был отменный плут, гнусный лжец и гуляка!
Виски его, должно быть, были вытесаны из какого-нибудь несокрушимого гранита, а голова выточена из каменных ступеней какого-нибудь еврейского храма!
А не то откуда бы взялась у него такая бессовестность и дерзость во всех его злых и мерзких делах?
Он не только пропивал и проедал взятые вперёд деньги, но и продавал украдкой оставленные у него ткани и таким образом доставлял себе всякие удовольствия и развлечения самого первого сорта.
Когда же заказчики приходили требовать свои вещи, он говорил:
— О господин мой, выкрасив ткани, я развесил их для просушки на верёвках перед своей лавкой.
Когда же я вернулся, всё исчезло; верно, украл какой-нибудь бездельник с нашего же базара!
И если заказчик был человек из смирных, он отвечал:
— Аллах вознаградит меня!
И уходил.
Но если заказчик был человек раздражительный, то он бесился, но и ему не удавалось ничего получить, поскольку в лавочке красильщика не было ничего такого, что можно было бы взять и продать.
И так были одурачены все жители того квартала.
И сделался Абу-Кир предметом общего презрения и попал в крайнюю нужду.
Но бедный, честный и добросовестный Абу-Сир принял его и долго заботился о всех его нуждах.
И однажды он стал жаловаться Абу-Киру, что лавочка его бедна, и никто не идёт к нему бриться.
В ответ Абу-Кир сказал:
— Тогда нам стоит закрыть наши лавочки и отправиться искать более счастливой судьбы!
Нам надо лишь заключить договор, что всё вырученное будет добросовестно разделено между нами по возвращении домой.
И должны мы также обязаться, что тот, кто найдёт работу, должен содержать того, кому не удастся ничего заработать!
И продолжал он говорить так красноречиво, что цирюльник Абу-Сир убедился в неотложности отъезда и поспешно принялся за дорожные приготовления.

 Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста шестьдесят вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

И честный Абу-Сир запер свою лавочку; и оба они сели в гавани на корабль, уже готовый к отплытию.
В числе пассажиров, число которых доходило до ста сорока человек, не было ни одного цирюльника, поэтому Абу-Сир взял все свои принадлежности, повесил тряпку на плечо и принялся ходить по палубе между рядами сидящих или лежащих пассажиров.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «История Абу-Кира и Абу-Сира». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

Обрив одного, получил он за труды две лепёшки, от других же получил кусок сыра и огурец.
К концу дня он собрал тридцать лепёшек, тридцать полудрахм, много сыру, маслин и огурцов.
Молва об его искусстве дошла и до капитана, и, когда Абу-Сир обрил ему голову и пожаловался на жестокость судьбы к себе и своему товарищу, капитан сказал ему:
— Приходи со своим товарищем каждый вечер ко мне обедать.
И пока вы едете с нами, не заботьтесь ни о чём!
Цирюльник же пошёл к красильщику, которому рассказал всё случившееся с ним.
И Абу-Кир сказал:
— Меня мутит от голода, и я не в силах подняться с места. Дай мне утолить голод этими припасами и ступай один к капитану!
И красильщик набросился на пищу и глотал её с таким же шумом, как глотает много дней не евший слон, у которого бурчит и клокочет в глотке.
И глотал он кусок за куском, и не успевал проглотить один, как уже другой кусок теснил первый; и глаза красильщика расширялись и блестели, и мычал он, как бык на сено.
В это время подошёл матрос и сказал цирюльнику:
— Капитан велел сказать тебе:
— Приходи к обеду и приводи своего товарища!
Тогда Абу-Сир спросил Абу-Кира:
— Ну что, пойдёшь со мною?
Тот же ответил:
— У меня нет сил идти!
И цирюльник пошёл один и увидел капитана, сидевшего перед скатертью, на которой расставлено было двадцать разноцветных блюд или даже более того.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста шестьдесят третья ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

И капитан спросил:
— Где же твой товарищ?
А он ответил:
— У него кружится голова от морской болезни!
Капитан же сказал:
— Это пройдёт.
И он наполнил тарелку для Абу-Сира так щедро, что каждой порции могло хватить на десять человек.
Когда же цирюльник кончил, капитан дал другую тарелку, говоря ему:
— А это отнеси товарищу.
И Абу-Кир бросился к тарелке, которую принёс ему цирюльник, и стал хватать обеими руками, как голодный волк или лев, или коршун, кидающийся на голубей, и в несколько мгновений вычистил всё.

 Тогда цирюльник отнёс тарелку корабельным слугам и вернулся на ночь к Абу-Киру, храпевшему с таким же шумом, как вода, плескавшая в борта корабля.
И в последующие дни цирюльник продолжал брить пассажиров и моряков, и каждый вечер обедал он у капитана и великодушно кормил своего товарища, который только ел и спал.
И так продолжалось, пока на двадцать первый день корабль не вошёл в гавань незнакомого города.
Абу-Кир и Абу-Сир сошли с корабля и наняли маленькое помещение для жилья.

 Цирюльник принялся за своё дело, брея на открытом воздухе то носильщиков, то погонщиков, то разносчиков и даже богатых купцов, привлечённых молвой о его искусстве.
И каждый вечер он возвращался к красильщику, который поглощал лепёшки, огурцы, свежий лук и шашлык.
Наевшись до отвала, он говорил:
— У меня до сих пор кружится голова.
И снова погружался в тяжёлый сон.
А добрый цирюльник Абу-Сир воздерживался от малейших упрёков своему товарищу-обжоре.
Но по прошествии сорока дней цирюльник заболел.
И вскоре он потерял сознание и лежал, как мертвец.
Тогда красильщик, почувствовав укусы голода, принялся шарить в карманах товарища, неподвижно лежавшего на полу.
И он нашёл кошелёк с деньгами, которые заработал бедняга в течение сорока дней работы в городе.
Спрятав кошелёк к себе в пояс и не заботясь о больном товарище, Абу-Кир запер на щеколду дверь и отправился к пирожнику, где он купил целый поднос со слоёными пирожками, которые он запил кружкою шербета с мускусом.

 Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста шестьдесят четвёртая ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

Затем направился он к базару и купил себе там прекрасную одежду.
Нарядившись, он принялся разгуливать по улицам и поразило его то, что все жители были одеты или в синеё, или в белое платье; никаких других цветов не замечалось. Это открытие чрезвычайно удивило его.
И удивление его достигло крайних пределов у дверей одного красильщика: в его лоханях он увидел одну только синюю индиговую краску.
Тогда Абу-Кир вошёл в лавочку, вытащил из кармана белый платок и сказал:
— Мастер, сколько возьмёшь за то, чтобы выкрасить этот платок? И в какой цвет ты его выкрасишь?
А тот ответил:
— Двадцать драхм. И, конечно, в синий, индиговый!
И Абу-Кир возразил:
— Но я хочу красную краску!
И мастер спросил:
— Что значит красная? Разве есть такая краска?
Абу-Кир остолбенел и сказал:
— Тогда в зелёную или в жёлтую!
Мастер и на это ответил:
— Не знаю таких!
И Абу-Кир продолжал перечислять ему различные краски, но мастер ничего не понимал.
Он сказал:
— В этом городе нас красильщиков сорок человек, и наше ремесло передаётся от отца к сыну. Но чтобы можно было употреблять какую-нибудь краску, кроме синей, - этого мы никогда не слыхивали!

 На это Абу-Кир сказал:
— Я также красильщик и умею красить ткани не только в синий, но во множество других цветов, о которых ты и не подозреваешь.
Возьми же меня к себе работать за плату, а я научу тебя всем подробностям моего искусства.
Но тот ответил:
— Мы не принимаем чужих!
Тогда Абу-Кир пошёл к другому, а потом к третьему красильщику, но все давали ему такие же ответы, как и первый, не принимая его ни мастером, ни учеником.
После такого всеобщего отказа со стороны красильщиков Абу-Кир почувствовал, что печень его раздувается от бешенства, и он пошёл во дворец к царю того города и сказал ему:
— О царь времён, я чужеземец и по ремеслу - красильщик.
И я умею красить ткани в сорок различных цветов.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста шестьдесят пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

А между тем вот то-то и то сказали мне здешние красильщики, которые умеют красить в одну только синюю краску.
Я же могу придать ткани самый пленительный цвет: красный, розовый, ягодный, травяной, фисташковый, оливковый, угольно-чёрный, синевато-чёрный, лимонно-жёлтый, оранжево-жёлтый, золотистый и много ещё других удивительных.
И несмотря на это, красильщики не захотели принять меня ни мастером, ни учеником!
Выслушав слова Абу-Кира, царь заволновался и сказал:
— Если ты в самом деле можешь своим искусством порадовать наши глаза всеми этими дивными красками, то я сейчас же открою для тебя красильню.
И если кто-то из красильщиков вздумает оскорблять тебя, я велю повесить его у дверей его же лавки!

 На другой день Абу-Кир, предшествуемый двумя зодчими и двумя юношами, очищавшими ему дорогу, отправился по улицам и базарам искать место для своей красильни.
Наконец, понравилась ему большая лавка в самой середине базара, и он сказал:
— Вот превосходное место!
Тотчас же зодчие и рабы прогнали прежнего владельца и немедленно стали ломать с одной стороны и строить с другой.
И они выказывали отменное усердие, исполняя приказание Абу-Кира, сидевшего на лошади и говорившего им:
«Вот здесь нужно сделать так, а там вот как».
И в самое короткое время отстроили они красильню, подобной которой не было нигде на свете.
Тогда царь сказал красильщику:
— Теперь остаётся только пустить её в ход, но без денег ничто не может идти. Поэтому вот тебе для начала пять тысяч золотых динариев.
С нетерпением буду ждать доказательства твоего красильного искусства!
И Абу-Кир спрятал золото у себя дома и, купив за несколько драхм необходимые краски, которые за ненадобностью лежали в лавках того города не распакованными, развёл их в больших и малых чанах.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста шестьдесят шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Тем временем царь прислал ему пятьсот штук белых тканей: шёлковых, шерстяных и льняных, чтобы он выкрасил их по-своему.
И Абу-Кир выкрасил их на разные манеры, употребляя то одноцветные, то сложные краски, так что ни одна ткань не походила на другую.
Для просушки развесил он их на верёвках, которые тянулись от его лавки с одного конца улицы до другого; и выкрашенные ткани, высыхая, представляли дивное зрелище.
И жители города остолбенели от удивления, и все спрашивали у Абу-Кира:
— Как называется этот цвет?
А он отвечал им:
— Гранатовый! Оливковый! Лимонный!
И царь, появившийся у входа на базар, при виде переливающихся красок стольких тканей, пришёл в неописанное восхищение и долго оставался неподвижным, затаив дыхание и широко раскрыв глаза.
И царь, не зная, чем почтить красильщика, приказал ему стать по правую руку свою, и, когда все вернулись во дворец, Абу-Кир был осыпан золотом, подарками и всякими преимуществами.

 Затем царь велел кроить из выкрашенных тканей платья для себя, для своих жён и для придворных и приказал выдать Абу-Киру тысячу новых штук тканей, чтобы и эти были им так же дивно выкрашены.
И скоро на всех эмирах, а потом и на всех должностных лицах появились цветные одежды.
У Абу-Кира, сделавшегося царским поставщиком, было так много заказов, что он стал самым богатым человеком города.
Остальные же красильщики явились к нему извиниться в своём прежнем поведении и просили принять их учениками без жалованья.
Он же не принял их извинений и прогнал со стыдом.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста шестьдесят седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

После того, как Абу-Сир был брошен красильщиком, он пролежал три дня.
На четвёртый привратник услышал изнутри слабый стон.
Тогда он отпер двери, вошёл и увидел лежащего на циновке жёлтого и неузнаваемого цирюльника.
И тот прошептал едва слышным голосом:
— Не знаю, с каких пор я лежу здесь!
Мне очень хочется пить, прошу тебя, возьми кошелёк у моего пояса и купи мне что-нибудь подкрепиться.
И привратник, не найдя денег, сказал:
— Не беспокойся ни о чём. Я буду заботиться о тебе!
И он взял на себя все расходы цирюльника, и через два месяца Аллах даровал тому полное исцеление.
И цирюльник сказал доброму привратнику:
— Если когда-нибудь Всевышний даст мне возможность, я сумею вознаградить тебя за твои попечения!
И цирюльник вновь принялся ходить по базарам, и судьба направила его как раз к тому месту, где находилась красильня Абу-Кира.
И люди сказали ему:
— Это лавка Абу-Кира, красильщика султана! Это великий мастер своего дела!
Услышав эти слова, Абу-Сир порадовался за старого товарища и подумал:
«Если он покинул тебя, то это потому, что был очень занят.
А если он взял у тебя кошелёк, то это потому, что ему не на что было купить краски! Но теперь ты увидишь, как обрадуется он тебе».

 И цирюльник пробрался сквозь толпу и заглянул в красильню.
И увидел он Абу-Кира, небрежно растянувшегося на высоком диване и целой горе подушек.
Одет он был в такое одеяние, которое можно видеть только на царях.
Перед ним стояли четыре молодых чёрных невольницы и четверо молодых белых невольников в роскошных одеждах.
И показался он цирюльнику таким же величественным, как визирь, и таким же великим, как султан. Десять человек исполняли его приказания, которые он отдавал движением руки.
И Абу-Сир сделал шаг вперёд, думая про себя:
«Подожду, чтобы он взглянул на меня, и тогда поклонюсь ему! Быть может, он и первый поклонится мне, бросится ко мне на шею, поцелует и выразит своё сожаление и утешит меня».

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста шестьдесят восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Но как только встретились глаза их, красильщик вскочил и закричал:
— Ах ты, злодей, сколько раз запрещал я тебе останавливаться перед моею лавкой! Ты хочешь разорить меня! Схватите его!
И невольники бросились на цирюльника и повалили его, а красильщик дал ему сто ударов палкой и закричал:
— Если ты ещё раз появишься у моей лавки, я отошлю тебя к царю; он сдерёт с тебя кожу и посадит на кол перед своим дворцом! Ступай вон!
Иллюстрация Леона Карре к сказке «История Абу-Кира и Абу-Сира». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

И бедный цирюльник, израненный и с разбитым сердцем, пришёл к себе, лёг на циновку и принялся раздумывать о том, что пришлось ему вытерпеть от Абу-Кира. Наутро он смог встать и вышел с намерением принять ванну в гамаме.
И он спросил у прохожего:
— Брат мой, как пройти к гамаму?
Но прохожий ответил:
— Что такое гамам?
Абу-Сир же сказал:
— Это место, куда ходят очищать тело от грязи и перхоти!
А прохожий сказал на это:
— Так ступай и выкупайся в море! Все там купаются! Мы не знаем, что называешь ты гамамом.
Так Абу-Сир убедился, что жителям этого города незнакомо употребление тёплых ванн, растирание, удаление перхоти и лишних волосков.

 И направился он в царский дворец.
Войдя к царю, он поцеловал землю между рук его и сказал:
— О царь времён, я чужеземец и цирюльник. Сегодня я хотел сходить в гамам у тебя в городе, но никто не мог показать мне туда дорогу.
Удивительно, что в таком прекрасном городе не имеется гамама, между тем как ничто не может быть приятнее!
И цирюльник рассказал во всех подробностях о преимуществах, удобствах и удовольствиях настоящего хорошего гамама.
А потом прибавил:
— Язык мой скорее оброс бы шерстью, чем я сумел бы дать тебе точное понятие о гамаме и радостях, им доставляемых. Нужно испытать это, чтобы понять!
Город же твой достигнет совершенства только тогда, когда в нём будет гамам!
Выслушав эти слова, царь развеселился и воскликнул:
— Будь желанным гостем в моём городе.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста шестьдесят девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

И царь собственноручно надел на него почётную одежду и сказал:
— Поспеши выстроить гамам, так как я нетерпеливо желаю насладиться им.
И он предоставил в его распоряжение лучших из своих зодчих, говоря им:
— Вы должны построить гамам на том месте, которое он сам выберет.

 И Абу-Сир, обойдя весь город, нашёл подходящее место, и по его указаниям построили зодчие гамам, украсив его замысловатыми рисунками, и разноцветным мрамором, и необыкновенными украшениями, пленявшими и восхищавшими взоры.
На отпущенные царём деньги Абу-Сир купил льняные и шёлковые полотенца, дорогие благовония, эссенции, ладан и прочее.
Затем Абу-Сир научил десятерых сильных людей растиранию и мытью.
И когда они вполне освоились с этим искусством, Абу-Сир велел вытопить гамам, согреть воду бассейнов, курить ладаном и другими благовониями и пустил фонтаны.
И когда царь с визирями и эмирами своими вошёл в главный вход гамама, глаза, и обоняние, и слух его были приятно поражены прелестным убранством, благоуханием и музыкою в водоёмах фонтанов.

 И Абу-Сир ввёл царя в первый зал, где раздел его и обернул с головы до ног полотенцами, и ввёл во вторую залу, где вместе с юношами очистил поры его тела ото всей накопившейся в них грязи.
Потом вымыл он его, густо намылив мылом, окатил водой и ввёл в мраморный бассейн, наполненный водой, надушенной розовой эссенцией.
Здесь он оставил его побыть некоторое время, потом вывел, чтобы обмыть ему голову розовой водой и драгоценными эссенциями.
И царь почувствовал себя лёгким, как птичка, и стал дышать всеми веерами своего сердца, и тело его стало таким гладким и упругим, что, если притронуться к нему рукою, оно издавало гармонический звук.
И воскликнул царь:
— Клянусь Аллахом! Никогда в жизни не чувствовал я себя таким сильным! Город мой стал городом лишь с тех пор, как построен этот гамам!
И тогда царь, обсохнув под пропитанными мускусом полотенцами и напившись снегового шербета, спросил Абу-Сира...

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста семидесятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА СЕМИДЕСЯТАЯ

Во сколько же ценишь ты такую баню?
И он ответил:
— В ту цену, которую назначит царь!
И тот велел отсчитать тысячу динариев и сказал Абу-Сиру:
— С этого дня ты будешь брать по тысяче динариев с каждого человека, который придёт в твой гамам!
Но Абу-Сир возразил:
— Извини меня, о царь времён! Все люди не равны! Одни богаты, другие бедны.
Если бы я стал брать с каждого клиента по тысяче динариев, гамам пришлось бы закрыть, так как бедные не в состоянии платить за баню тысячу динариев!
Пусть каждый платит сообразно со своими средствами и с щедростью своего сердца!
И бедняк будет давать то, что может.
А что касается до этих тысячи динариев, то это подарок царя!
И царь согласился с этим.
А его эмиры и визири, выкупавшись в гамаме в тот день, заплатили Абу-Сиру по сто динариев золотом и, сверх того, каждый подарил ему молодого белого невольника, негра и отроковицу.
Всех же эмиров и вельможей, выкупавшихся после царя, было четыреста человек, а следовательно, Абу-Сир получил сорок тысяч динариев, сорок белых юношей, сорок негров и сорок отроковиц.
Когда Абу-Сир получил золото и подарки, он приблизился к царю, поцеловал землю между рук его и сказал:
— О царь благословенный, невольники хороши для царей, а не для меня.
Чем мне кормить и во что одевать всю эту армию белых и чёрных молодых людей и отроковиц?
Их молодые зубы не замедлят съесть весь мой заработок и меня самого!
На это царь рассмеялся и сказал:
— Ты прав. Это действительно целое войско: тебе одному не прокормить и не поместить нигде их.
Чтобы избавиться от них, не хочешь ли продать их мне, по сто динариев за каждого? И Абу-Сир сказал:
— Продаю их тебе за эту цену!
И царь тотчас же призвал казначея, который выдал стоимость всех невольников, а царь отослал их прежним хозяевам в виде подарка.
Абу-Сир же поблагодарил царя за все его милости и сказал ему:
— Да успокоит Аллах твою душу, как ты успокоил мою, избавив меня от острых зубов этих прожорливых жеребят, которых один Аллах мог насытить!
И снова засмеялся царь от этих слов и вернулся в свой дворец.
Абу-Сир же провёл всю следующую ночь у себя, складывая золото в мешки и тщательно запечатывая каждый мешок.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста семьдесят первая ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

И на следующий день Абу-Сир велел глашатаям кричать по всему городу:
— О дети Аллаха, бегите все купаться в гамаме султана! Первые три дня бесплатно!
И в течение трёх дней толпы народа бросались к гамаму, получившему название Султанского Гамама, чтобы вымыться там даром.
Но с четвёртого дня Абу-Сир принялся получать плату за вход, причём каждый мог платить, сколько хотел при выходе из бани.
И сама царица, слышавшая от своего супруга восторженные похвалы этой бане, решилась пойти один раз и попробовать.
В угоду ей и чтобы приобрести клиенток, посвятил он с того дня утренние часы мужчинам, а послеполуденное время женщинам.
Когда царица попробовала новый способ мытья и купанья, она пришла в такой восторг, что решила посещать гамам каждую пятницу, и вознаградила Абу-Сира так же щедро, как и сам царь, который приходил в гамам также каждую пятницу, до полудня, и каждый раз платил по тысяче золотых динариев кроме подарков.
Так Абу-Сир преуспевал на пути богатства, почестей и славы!
Но это не помешало ему оставаться скромным и честным.

 Что касается красильщика, то и он услышал о необыкновенном гамаме, хотя ещё не знал, кто там распоряжается.
Войдя в гамам, он не без труда узнал цирюльника, до того изменилась к лучшему вся его наружность.
Красильщик внутренне смутился, но притворился обрадованным, но Абу-Сир покачал головою и сказал:
— Значит, ты забыл о том, как бил меня палкой и бесчестил перед людьми, называя вором предателем и негодяем?
Абу-Кир притворился обиженным и вскричал:
— Что ты говоришь? Разве тот человек, которого я бил, был ты?
И он принялся клясться, что не узнал его тогда, и сказал:
— Я принял тебя за другого, за вора, который уже не раз пытался украсть у меня ткани.
Ты был так худ и жёлт, что я не мог узнать тебя! Но и ты виноват, потому что не сказал: «Вот я кто!», а я в тот день был сам не свой от множества хлопот.
Прошу тебя, брат мой, прости и забудь, ибо это было предрешено нашей судьбой!
И Абу-Сир ответил:
— Да простит тебя Аллах, о товарищ мой, это действительно предрешено было судьбой!
Что можем мы против решений, постановленных от века? Войди же в гамам, разденься и насладись освежающей и услаждающей баней.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста семьдесят вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА СЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

И Абу-Сир рассказал обо всём, что случилось с ним после того, как по его приказанию, его избили палками.
Тогда Абу-Кир сказал:
— Твой гамам великолепен, но для того, чтобы он был бесподобен, ему не достаёт одной вещи - мази для удаления волос!
Я заметил, что ты, обривши голову у клиента, выщипываешь щипчиками или бреешь бритвой волоски на других частях тела.
Но ничто не может сравниться с мазью, выводящей волосы; у меня есть рецепт, и я дам его тебе бесплатно!
Возьми жёлтого мышьяку и негашёной извести, сметай, приливая масла, прибавь немного мускусу, чтобы заглушить неприятный запах, и сложи это тесто в глиняный горшочек.
Ручаюсь за успех, в особенности, когда царь увидит, что лишние волоски падают как бы волшебством без всякого трения или вырывания, и остаётся совершенно чистая и гладкая кожа!
Сообщив этот рецепт старому товарищу, Абу-Кир пришёл во дворец и сказал царю:
— Слава Аллаху, ограждавшему тебя до сих пор от зловредных рук этого неблагонамеренного человека, врага престола и религии, от этого Абу-Сира, хозяина гамама!
Если ты ещё раз войдёшь в этот гамам, то безвозвратно погибнешь от яда!
Он приготовил для тебя мазь, составленную из жёлтого мышьяка и негашёной извести. Он предложит тебе эту мазь и будет хвалить её.
И если намажет тебя ею, ты умрёшь мучительнейшею смертью.
Этот хозяин гамама - шпион, подкупленный христианским царём, чтобы извести нашего царя!
Услышав такие слова, царь почувствовал, что сильнейший страх овладевает его душою, а тело начинает дрожать и сжиматься, как будто яд уже коснулся его.
И сказал он красильщику:
— Сейчас я пойду в гамам вместе с моим визирем, чтобы проверить твои слова.
И отправился он в гамам с визирем.
Там, как и всегда, Абу-Сир ввёл царя в особую залу и хотел растирать и мыть его, но царь сказал ему:
— Начни с великого визиря!
И, обратившись к визирю, он приказал ему:
— Ложись!
И толстый великий визирь, волосатый, как старый козёл, повиновался, растянувшись на мраморе, и дал себя намыливать, тереть и мыть.
Затем Абу-Сир сказал царю:
— О царь времён, я нашёл мазь, так превосходно выводящую лишние волоски, что не нужно никакой бритвы!
И царь сказал:
— Испробуй эту мазь на визире.

 Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста семьдесят третья ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА СЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

И Абу-Сир взял кусочек мази, величиною с миндалину, и помазал им нижнюю часть живота великого визиря.
И царь, убедившийся в силе яда, рассвирепел, позвал слуг и, показав пальцем на Абу-Сира крикнул:
— Держите этого негодяя!
Затем царь возвратился во дворец и приказал позвать капитана, начальника гавани и судов, и сказал ему:
— Ты должен взять изменника Абу-Сира, положить его в мешок с негашёной известью и бросить в море. Таким образом этот негодяй умрёт двойной смертью: утонет и сгорит!
И капитан ответил:
— Слушаю и повинуюсь!
Но случилось так, что капитан этот посещал гамам Абу-Сира, и тот не брал с него денег.
И капитан этот вывел Абу-Сира из темницы и отвёз на островок, лежавший неподалёку от города, и сказал:
— У тебя, наверное, есть враги, которые оклеветали тебя перед царём.
Но не бойся! На этом острове ты в полной безопасности.
Ты будешь заниматься рыбною ловлею, а потом я отправлю тебя в твои края.
Сказав это, капитан взял мешок с негашёной известью и явился с ним под окна дворца, выходящие на море.
А в это время царь сидел у окна и ждал исполнения своего приказа.
И он протянул руку и пальцем приказал бросить мешок в море.
Но сделав слишком резкое движение рукою, он уронил в море золотое кольцо.
Оно было волшебным: стоило только поднять руку, на одном из пальцев которой оно было надето, и тотчас же из него вылетала молния, которая разила врага, отрывая у него голову!

 Абу-Сир же, оставшись один на острове, принялся ловить рыбу в море.
Закинув сеть и подождав с минуту, он вытащил её и увидел, что она полна рыбы всех цветов и величин.
И сказал он себе:
«Клянусь Аллахом! Как давно не ел я рыбы! Возьму одну и велю двум поварятам, о которых говорил мне капитан, зажарить её на оливковом масле».
А капитану поручено было ежедневно доставлять свежую рыбу на царскую кухню; и он говорил Абу-Сиру о двух поварятах, которые приедут за рыбой для царского стола.
В ожидании тех поварят Абу-Сир выбрал самую большую рыбу, вынул из-за пояса длинный нож и проткнул им насквозь жабры трепетавшей рыбы.
Но немало был он удивлён, когда увидел, что из рыбы вышло и повисло на кончике ножа золотое кольцо, вероятно, проглоченное этой рыбой!

 Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста семьдесят четвёртая ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

А кольцо это было тем самым волшебным кольцом, которое царь обронил в море со своего пальца.
Абу-Сир не знал о его таинственных свойствах и надел себе на палец.
В это самое время явились слуги с царской кухни и сказали ему:
— О рыбак, не можешь ли ты сказать нам, где капитан, который каждый день доставляет рыбу для царя? В какую сторону он поехал?
Абу-Сир махнул рукой и сказал:
— Он поехал туда!
Но в ту же минуту головы слуг оторвались от плеч и покатились на землю!
Их убила молния кольца!
И Абу-Сир начинал уже дрожать от страха при мысли о тайной силе зловредных джинов, когда увидел возвращавшегося капитана.
Тот издали заметил мёртвые безголовые тела на земле и блестевшее на солнце кольцо у Абу-Сира.
Он сразу всё понял и закричал:
— О брат мой, не двигай рукою с кольцом, или я буду убит!
И благополучно приблизившись, капитан сообщил о грозных свойствах кольца и прибавил:
— Теперь ты можешь сразить головы твоих врагов и сорвать с плеч голову самого царя!
И он посадил Абу-Сира на кораблик, отвёз его в город и привёл во дворец к царю.

 В это самое время царь заседал в Совете, и когда он увидел входящего в зал Абу-Сира, то был уверен, что замышляют его погибель, и вскричал:
— Ах ты, негодяй, как вернулся ты со дна морского, не утонув и не сгорев?
Абу-Сир же в ответ рассказал о своём спасении и о чудесной находке кольца.
Затем он прибавил:
— И я пришёл отдать тебе это кольцо в благодарность за твои прежние благодеяния и чтобы доказать тебе мою невиновность.
Говоря это, Абу-Сир снял кольцо с пальца и отдал его царю, который поспешил надеть его себе на палец, сказав:
— Прошу не судить меня строго и простить за зло, которое я причинил тебе.
Цирюльник же ответил:
— Если ты желаешь, чтобы я снял тяжесть с твоей совести, скажи, какое же мне приписывалось преступление?
Царь же сказал:
— Я уверен теперь, что тебя оклеветали. Но если ты желаешь знать, то красильщик Абу-Кир сказал мне о тебе то-то и то-то.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила четыреста семьдесят пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ЧЕТЫРЕСТА СЕМЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

В ответ Абу-Сир рассказал царю, как они с красильщиком клятвенно обещали помогать друг другу, и какие хитрости и проделки видел он со стороны красильщика, как тот велел избить его палками и, наконец, дал рецепт той мази.
И прибавил Абу-Сир:
— Мазь эту употребляют как наружное средство, ядом она становится, когда её проглотишь.
Тогда царь закричал страже:
— Сейчас привести мне красильщика со скрученными за спиной руками!
И побежали стражники, и схватили красильщика, и притащили к царю.
И увидел он Абу-Сира и понял, что пропал безвозвратно.
И по приказу царя стражники протащили его за ноги по всему городу, выкрикивая его злодеяния, и, наконец, посадили его в мешок с негашёной известью и бросили в море.
Абу-Сиру же испросил у царя соизволения вернуться на родину, куда вскоре и прибыл в добром здравии.
На берегу нашёл он выброшенный морем мешок, в котором оказался труп Абу-Кира!
И Абу-Сир похоронил его и поставил ему надгробный памятник, на котором была назидательная надпись:

Страшися зла!
Не опьяняйся жадно
Ты злобою из горького фиала.
В конце концов всегда наказан злой!

Затем Шахразада сказала:
— Вот всё, что знаю я об этом происшествии, о царь благословенный! Шахрияр же воскликнул:
— Клянусь Аллахом, эта история весьма назидательна.




Мобильная версия Главная