Магия чисел

Бездонное Сокровище




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)


Рассказывали мне, что халиф Гарун-аль-Рашид имел иногда слабость, - а один Аллах без слабости! - хвастаться, что никто из живых не может сравниться с ним в щедрости и великодушии.
И вот однажды великий визирь Джафар пал ниц между руками халифа и, три раза прикоснувшись к земле, сказал ему:
— О венец наших голов, прости раба твоего, осмеливающегося возвысить в твоём присутствии свой голос, чтобы напомнить тебе, что главная добродетель правоверного - смирение перед Аллахом и что добродетель эта - единственная вещь, которой может гордиться земное создание. Что же касается восхваления твоей щедрости, то предоставь это твоим подданным, которые непрестанно благодарят небо, даровавшее им родиться под твоею властью.
И знай, о господин мой, что есть в городе Басре юноша, который живёт с большей пышностью и великолепием, чем самые могущественные цари. Зовут его Абулькассем, и ни один из государей вселенной - и даже сам эмир верующих - не сравнится с ним в щедрости и великодушии.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
Когда же наступила восемьсот пятнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ПЯТНАДЦАТАЯ

Когда халиф услышал эти слова, глаза его запылали гневом, и он сделал начальнику стражи знак схватить Джафара.
И приказание было немедленно исполнено.
А после этого Аль-Рашид вышел из залы и, не зная, как успокоить гнев свой, пошёл в покои Сетт-Зобейды, супруги своей, которая побледнела от ужаса, увидев, что лицо его чернее тучи.
И на её расспросы, в чём причина такого настроения, он передал Сетт-Зобейде всё, что только что произошло, и жаловался на великого визиря в выражениях, которые дали ей понять, что голова Джафара в большой опасности.
И она сначала выразила своё негодование на визиря, позволившего себе такие вольности, а затем прибавила:
— Вот случай, когда ты можешь удостовериться в истинности или ложности того, что говорит тебе Джафар!
И тогда халиф решил проверить слова визиря, познакомившись с этим Абулькассемом. Он переоделся иракским купцом, наказал своей супруге блюсти в его отсутствие дела государства, вышел из дворца через потайную дверь, покинул Багдад и без помех прибыл в Басру, где остановился в большом купеческом хане.
И на следующий день рано утром он вышел из хана и стал прогуливаться по базару.
И когда купцы открыли свои лавки, он подошёл к одному из них - тому, который показался ему наиболее видным, и попросил его указать ему дорогу к жилищу Абулькассема. Купец же, сильно удивлённый, сказал ему:
— Из какой далёкой страны прибыл ты, что не знаешь жилища господина нашего Абулькассема.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила восемьсот шестнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ШЕСТНАДЦАТАЯ

И купец приказал одному из своих мальчиков проводить незнакомца ко двору Абулькассема.
И предупреждённый о появлении иностранца хозяин вышел во двор и провёл его в залу, где был накрыт стол с деликатными кушаньями. По окончании трапезы он вышел на минуту, а потом возвратился, держа в одной руке палочку амбры, а в другой - маленькое деревцо, ствол которого был из серебра, ветви и листья - из изумруда, а плоды - из рубина. На верхушке дерева сидел павлин необычайной красоты. Абулькассем, поставив деревцо у ног халифа, постучал палочкой по голове павлина, и дивная птица раскрыла крылья, обнаруживая весь блеск своего хвоста, и принялась быстро вертеться.
И по мере того, как она вертелась, аромат амбры, алоэ и других благовоний, которые в ней заключались, выходили со всех сторон тонкими струйками, наполняя залу благоуханием. Но вдруг Абулькассем взял деревце и унёс его из комнаты.
И Гарун сказал сам себе: «Так вот как обходятся хозяева со своими гостями! Кажется, что этот молодой человек не так-то уж великодушен, как это хотел представить Джафар. Должно быть, он испугался, что я попрошу его подарить мне это деревце».

 А в это время Абулькассем вернулся в залу в сопровождении маленького раба. В руке он держал чашу, сделанную из цельного рубина и наполненную вином цвета пурпура. Раб подошёл к Гаруну и, поцеловав землю между рук его, передал ему чашу.
И Гарун взял её, поднёс к губам и осушил до последней капли. Но каково же было его удивление, когда он увидел, что она была всё ещё полна до краёв. При виде этого изумление Гаруна не знало границ.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
Когда же наступила восемьсот семнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ СЕМНАДЦАТАЯ

Но в это время Абулькассем взял чашу с вином и вынес из залы.
А Гарун подумал: «Этому человеку не известны уважение, которое должно оказывать гостю, и хорошие манеры. Он приносит мне все свои редкости, а когда замечает, что мне доставляет удовольствие любоваться ими, он уносит их. Проклятый Джафар!» И в это время он увидел, как хозяин в третий раз входит в залу.
И явился он в сопровождении девушки, подобной которой можно найти только в садах Эдема.
И вся она была покрыта жемчугом и драгоценностями, и больше её нарядов красила её собственная красота.
И при виде её Гарун забыл дерево, павлина и неисчерпаемую чашу и почувствовал, что душа его проникается восторгом.
А молодая девушка, отвесив ему глубокий поклон, начала играть на лютне из сандала и эбенового дерева с необычайным искусством. Но лишь только Абулькассем заметил, что гость его в восторге от девушки, он тотчас же взял её за руку и поспешно вывел из залы.
Тогда халиф почувствовал себя оскорблённым до глубины души. Кратко простившись, он покинул дом Абулькассема и дошёл до дверей хана.
И увидел он на переднем дворе толпу людей, в середине которой стояла девушка с лютней, ребёнок с чашей из рубина и мальчик с изумрудным деревом и павлином.
И девушка поднесла халифу свиток из шёлковой бумаги.
И Аль-Рашид развернул его и прочитал следующее: «Мир и благословение да будут над нашим дивным гостем! Соблаговоли остановить свой взор на нескольких, ничего не стоящих предметах, которые посылает твоей милости наша ничтожная рука, и прими их от нас как слабое выражение нашей верности тому, кто посылает свет крову нашему. Впрочем, всё исходит от Аллаха, и к Нему же всё возвращается!.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
Когда же наступила восемьсот восемнадцатая ночь, она сказала:

НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Когда Аль-Рашид постиг смысл этого письма, он воскликнул:
— Клянусь Аллахом! Должен сознаться, что я плохо судил об Абулькассеме. Затем халиф подумал: «Но где мог он добыть подобные богатства? Я должен узнать, как мог он завладеть таким счастьем!
И немедленно Аль-Рашид, сгорая от нетерпения, вернулся во дворец Абулькассема.
И он сказал ему после обычных приветствий:
— О великодушный повелитель мой! Подарки твои настолько значительны, что я боюсь, приняв их, злоупотребить твоей несравненной щедростью. Позволь же возвратить их тебе! Ибо я опасаюсь, что сокровища твои, как бы они ни были велики, должны же иметь конец! При этих словах Абулькассем улыбнулся и ответил:
— Рассей беспокойство твоё, о господин мой! Ибо сокровище моё поистине бездонно. И, заметив, что черты его гостя выражают величайшее изумление, он прибавил:
— Вижу, что придётся мне посвятить тебя в некоторые события из моей жизни и рассказать историю этого бездонного сокровища! Знай же, что я сын крупного ювелира из Каира, которого звали Абделазиз.
И отец мой обладал такими богатствами, что, боясь навлечь на них зависть и жадность египетского султана, который был в то время самый необузданный из тиранов, решил расстаться со своей родиной и поселиться в Басре, под безопасной сенью Бани-Аббассов, да ниспошлёт им Аллах своё благословение!
И отец мой женился на единственной дочери самого богатого купца в городе, и я родился от этого благословенного брака.
И ни до меня, ни после меня, никакого другого плода не присоединялось к генеалогии нашей.
И таким образом воспользовавшись всем добром отца моего и моей матери после их смерти, - да примет Аллах и их молитвы, - я, ещё совсем юный, получил огромное состояние, состоявшее из всякого рода добра и богатств.
Тут Шахразада, заметила, что наступает утро, и умолкла.
Когда же наступила восемьсот девятнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Но я любил тратить и расточать деньги, и жил так широко, что менее чем в два года наследство моё было промотано.
И очутившись в положении полного разорения, решил я, что мне следует покинуть мой родной город. Я продал дом свой, присоединился к купеческому каравану, пересёк с ним пустыню и очутился в Каире, колыбели нашего семейства.
И когда я прогуливался по берегу Нила позади дворца султана, вдруг у одного окна показалась восхитительная головка молодой женщины, которая приковала к себе мой взгляд. Но она тотчас исчезла, и я должен был, в конце концов, удалиться и провести ночь в хане, в котором я остановился. На следующий день я возвратился на то же место.
И каково же было моё волнение, когда я увидел, как решётка окна открывается, чтобы пропустить полный месяц её лица!
И я поспешно сказал:
— О повелительница, я иностранец, который только что прибыл в Каир, и красота твоя освятила приезд мой в этот город! А молодая женщина ответила мне дрожащим голосом:
— Вернись около полуночи! А теперь скорее беги!
И она исчезла, оставив меня в состоянии величайшего изумления и радости.
И в ту минуту забыл я о разорении своём. Подойдя же ко дворцу во мраке ночи, я нашёл шёлковую лестницу, взобравшись по которой я проник через окно в комнату, где лежала на ложе та, которую я искал.
И выслушав торопливый рассказ мой, она сказала голосом более сладким, чем леденец:
— Знай же, о Абулькассем, что я - любимая супруга султана Сетт-Лабиба.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
Когда же наступила восемьсот двадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ДВАДЦАТАЯ

Но несмотря на роскошь, в которой я живу, я несчастлива. Я окружена завистливыми соперницами, готовыми погубить меня, а султан не может удовлетворить меня, ибо Аллах, который распределяет силу даже между петухами, забыл его при распределении.
И вот почему, увидев тебя под моим окном и заметив, что ты полон мужества и презираешь опасность, я позвала тебя для испытания! Услыхав это, я увидел, что мне остаётся только действовать, не теряя времени на стихи, которые принято петь при таких обстоятельствах. Но в ту минуту, когда руки наши соединились, дверь комнаты распахнулась, и в неё вошёл султан в сопровождении своих евнухов.
И прежде, чем я успел отдать себе отчёт в случившемся, я почувствовал на себе страшные чёрные руки. Евнухи потащили меня к одному окну, а Сетт-Лабибу к другому окну.
И все руки одновременно выпустили свою ношу, бросив нас с высоты дворца в Нил.

 Но судьбе было угодно, чтобы я избегнул смерти утопленника. Я смог выплыть на поверхность воды и достигнуть берега. Но Сетт-Лабибу найти мне не удалось и, оплакивая её смерть и мучась угрызениями совести, я вернулся в Багдад, город мира.
А так как из денег остался у меня один динарий, я купил плетёный лоток душистых яблок, сухого варенья и роз.
И торговля пошла у меня недурно, так как у меня был хороший голос.
И однажды владелец лучшей лавки на базаре, выбрав яблоко с моего лотка, пригласил меня присесть рядом с собой.
И он стал спрашивать меня, кто я такой и как меня зовут.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
Когда же наступила восемьсот двадцать первая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Я же ответил:
— О господин мой, разреши мне умолчать о вещах, воспоминания о которых растравляют раны, начинающие уже залечиваться временем.
И он тотчас же переменил разговор, а прощаясь, вложил мне в руку десять золотых динариев и обнял меня, как отец обнимает сына.

 На следующий день мой благодетель вновь усадил меня рядом с собой и с таким участием попросил рассказать ему мою историю, что на этот раз я не мог отказаться.
И после того, как я кончил свою исповедь, он сказал мне с волнением в голосе:
— О сын мой, во мне ты найдёшь отца, более богатого, чем Абделазиз, так как у меня нет надежды иметь детей, то я усыновляю тебя! Завтра мы отправимся в Басру, где я буду жить с тобою, о дитя моё!
И меня так тронули чувства, которые он выказывал мне, что, несмотря на разницу в летах, я искренно полюбил его. Однако через год покровитель мой заболел, и все врачи потеряли надежду на его излечение.
И тогда он сказал мне:
— Знай, что ты становишься полновластным хозяином всех моих богатств. Будь счастлив! И, произнеся эти слова, он скончался в мире.
И я вступил во владение всем его состоянием и, не откладывая, пошёл осмотреть его сокровища.
И к изумлению своему я увидел, что покойный отец мой не преувеличил его ценности.
И казалось соседям непостижимым, как могу я увеличивать своё состояние, расточая его, в особенности когда они увидели, что я содержу на свои средства всех проезжающих через Басру иностранцев, обставляя их, как царей.
И по городу распространился слух, что я нашёл сокровище, и это пробудило алчность властей. Но я стал платить должностным лицам ежедневное вознаграждение, и они позволили мне вести ту широкую жизнь, для которой я родился.
И когда халиф спросил об источнике неиссякаемого богатства, хозяин с его позволения надел ему на глаза повязку и свёл по потаённой лестнице в глубокое подземелье. Там он снял повязку и показал халифу бассейн из алебастра, наполненный слитками золота и всевозможными драгоценностями.

И по краю красовалась надпись: «Да не боится владелец этого сокровища черпать его: оно никогда не придёт к концу». И, вернувшись во дворец с повязкой на глазах, халиф сказал своему проводнику...
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот двадцать вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

О господин мой, ты, конечно, человек не только самый богатый на земле, но, вероятно, и самый счастливый.
А тот ответил:
— Но у меня не выходит из головы моя возлюбленная, погибшая в водах Нила!
И халиф удивился постоянству его чувств и обещал приложить все усилия, чтоб преодолеть его скорбь. Вернувшись в Багдад, халиф помиловал своего визиря, а тот посоветовал ему в благодарность за приём и щедрость Абулькассема пригласить его в свой дворец и назначить царём Басры.
И когда Абулькассем прибыл в Багдад, в тронную залу, где встречал его халиф, вошла рабыня-певица.
И Абулькассем увидав её, испустил громкий крик. Ибо то была Сетт-Лабиба, которую рыбак вытащил из вод Нила и продал торговцам невольниками.
И халиф милостиво отпустил её, а Абулькассем взял её в жёны и жил с нею в радости, пока не пришла Разрушительница всех наслаждений.






Мобильная версия Главная