Магия чисел

Рассказ о том, что случилось с горбуном у портного, у врача-еврея, у поставщика двора султана и у купца-христианина, и их приключения, рассказанные ими самими




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)

Тогда Шахразада начала рассказывать следующее:
— До меня дошло, что в древности в одном из городов Китая жил портной, совершенно довольный своим положением.
И он имел привычку время от времени выходить со своей женой прогуляться.
И вот однажды во время прогулки они встретили горбуна такой смешной наружности, что один вид его мог бы возбудить смех у самого опечаленного человека. Их так позабавили его шутки, что они пригласили его быть их гостем в эту ночь.
И горбун пришёл вместе с ними в их дом.
И жена портного, желая пошутить, взяла за ужином большой кусок рыбы, положила его в рот горбуну, зажала его рукою и сказала:
— Ты должен одним глотком проглотить этот кусок, иначе я не отпущу тебя.
Но, к несчастию, в том куске оказалась толстая кость. Горбун подавился ею и умер в ту же минуту.

 На этом месте Шахразада заметила приближение утра и остановилась.
И царь Шахрияр сказал в свой душе: «Клянусь Аллахом! Я не убью её, пока не услышу окончания этой истории».
И когда наступила двадцать пятая ночь, Доньязада сказала Шахразаде: О сестра моя, расскажи нам, пожалуйста, продолжение истории о горбуне с портным и его женой!
И Шахразада сказала: О счастливый царь, до меня дошло, что портной, увидев горбуна мёртвым, вскричал:
— Какое несчастие!
Но жена его сказала:
— Вставай! Мы вынесем тело, прикрыв его платком. И ты должен кричать: «Это моё дитя! Мы ищем врача!»
Портной взял горбуна на руки и вышел из дому.
И жена его не переставала вопить:
— О, бедное дитя моё! Это проклятая оспа!
Наконец, они дошли до дома врача-еврея. На стук вышла негритянка, и жена портного сказала ей:
— Мы желаем показать больного врачу. Возьми четверть динария и отдай в задаток твоему господину.
Когда служанка ушла, жена сказала мужу:
— Клади тело горбуна и поспешим убраться.
Портной пристроил горбуна на лестнице и поторопился выйти.
А негритянка сказала врачу-еврею:
— Внизу дали за больного четверть динария.
Врач-еврей обрадовался, но, спускаясь вниз без светильника, споткнулся о горбуна и покатился с ним по лестнице.
Видя, что он мёртв, врач подумал, что стал причиной его смерти. Он побежал к жене и открыл ей всё случившееся.
И жена его вскричала:
— Подбросим его к нашему соседу мусульманину. Он поставщик кухни султана. Дом его наводнён крысами, кошками и собаками, которые расхищают припасы. Они съедят тело покойника, и так он исчезнет.

 Тогда врач и его жена взяли горбуна, спустили с крыши в дом поставщика и прислонили к стене кухни.
Через некоторое время поставщик возвратился домой и, заметив кого-то, стоящего у стены кухни, вскричал:
— Теперь я вижу, что похититель моих припасов - человек, а не животные!
И он схватил дубину и ударил ею человека в грудь.
Но человек не пошевелился, и, рассмотрев его, он увидел, что это мёртвый горбун.
И поставщик сказал:
— Недовольно было тебе оставаться просто горбуном? Но ты захотел ещё воровать мясо и сало из моих припасов!
И он взвалил горбуна на плечи и пошёл к рынку. Там он остановился, прислонил горбуна к углу лавочки на повороте улицы и ушёл.

 Немного спустя мимо этого места проходил христианин, маклер султана. В этот вечер он был пьян и шёл, делая зигзаги и, наконец, очутился рядом с горбуном, не замечая его. Он остановился возле него за своей нуждой и тут неожиданно увидел его.
И он вообразил, что это вор, и тогда христианин изо всей силы ударил его по затылку и повалил на землю.
И он осыпал его сильными ударами и принялся лупить, сжимая его шею обеими руками. В эту минуту христианина увидел базарный сторож, и он вскричал:
— Оставь этого человека!
Когда же сторож приблизился к распростёртому на земле горбуну, он увидел, что тот мёртв.
И он вскричал:
— О! Ещё никогда не видал я, чтобы христианин коснулся мусульманина и убил его!
И сторож схватил христианина, связал его и привёл в дом вали (Вали - наместник провинции в администрации исламских стран).
А христианин причитал:
— О, Мессия! Как я мог убить этого человека! И как это он так скоро умер от одного только удара кулаком!

 И вали допросил христианина, который не отрицал, что было доложено сторожем.
И вали приговорил к смерти христианина, который убил мусульманина. Потом он приказал поставить виселицу и подвести под неё приговорённого.
И палач взял верёвку, сделал из неё петлю и накинул её на шею маклера, как вдруг поставщик султана прорвался сквозь толпу и закричал палачу:
— Остановись! Это я убил того человека!
И он рассказал, как ударил в грудь палкой вора, который забрался к нему в дом, чтобы воровать припасы.
И когда вали услышал эти слова поставщика, он приказал отпустить христианина и сказал палачу:
— Повесь этого человека, который сознался во всём собственными устами!
Тогда палач взял верёвку и обернул ею шею поставщика, и приготовился уже вздёрнуть его, как в эту минуту врач-еврей закричал палачу:
— Остановись! Это я убил его!
И он рассказал всё случившееся с ним.
И тогда вали приговорил к смерти врача-еврея.
И палач надел на его шею верёвку и собрался уже было исполнить приговор, как вдруг сквозь толпу протолкался портной, который сказал палачу:
— Остановись! Это я убил его! Вот как было дело!
И он рассказал всё случившееся с ним. Выслушав рассказ портного, вали чрезвычайно изумился и сказал:
— Поистине эта история с горбуном заслуживает внесения в летописи!
И он приказал палачу отпустить еврея и повесить портного, который сознался в своей вине.
Тогда палач подвёл портного к виселице, надел ему на шею верёвку и сказал:
— Это - в последний раз! И теперь я не обменяю его ни на кого другого!

 Что же касается горбуна, то он был любимым шутом султана.
И вот горбун напился, скрылся из дворца и отсутствовал всю ночь.
И когда утром султан позвал его, ему сказали:
— Государь, горбун мёртв, и когда вали велел подвести убийцу к виселице, вдруг явился какой-то другой человек, потом третий, и каждый из них говорил:
— Это я убил горбуна!
И каждый из них рассказывал вали подробности этого убийства.
Когда султан услышал эти слова, он позвал одного из своих придворных и сказал ему:
— Беги скорей к вали и скажи ему, чтобы он тотчас же привёл всех ко мне!
И придворный прибежал к виселице в ту самую минуту, когда палач уже готовился казнить портного.
И придворный закричал:
— Остановись!
И сказал вали, что вся эта история с горбуном доведена до ушей царя.
И он увёл к царю вали, портного, врача-еврея, маклера-христианина и поставщика, прихватив с собою и тело горбуна.

 И царь, услышав истории каждого, очень развеселился и приказал писцам записать их золотыми чернилами.
И в заключение он спросил присутствующих:
— Слышал ли когда-нибудь кто-нибудь из вас историю, которая может сравниться с этой? Тогда маклер-христианин поднялся, поцеловал землю между руками царя и сказал:
— О царь веков, я знаю историю более удивительную, чем приключение с горбуном! Если позволишь, я расскажу её тебе.
И царь сказал:
— Хорошо! Рассказывай!
Тогда маклер-христианин начал такими словами:

РАССКАЗ МАКЛЕРА-ХРИСТИАНИНА


 Знай, о царь времён, что я копт и прибыл в эту страну ради торговых дел. Я рождён в Каире, где получил своё воспитание, и там же отец мой был маклером до меня.
Когда он умер, я занял его место маклера, поскольку у меня были дарования для этого занятия.
И вот в одно утро я сидел у ворот кагана торговцев семенем, и я увидал, что мимо едет красивый молодой человек, одетый в роскошные одежды, верхом на осле, на котором было великолепное красное седло.
И молодой человек поклонился мне и вытащил платок, в котором было завёрнуто небольшое количество сезамового семени для образца, и сказал мне:
— Сколько стоит ардеб (хлебная мера в Египте, Сирии и Абиссинии) этого сорта сезамового семени?
И я отвечал:
— По крайней мере сто драхм!
И он сказал мне:
— В таком случае возьми с собою людей, которые меряют семя, и иди прямо в каган Аль-Гауали: там ты найдёшь меня.
И он удалился, передав мне платок с образцом сезамового семени.
Тогда я стал обходить торговцев, покупающих семя, и показывал им образец.
И торговцы оценили его в сто двадцать драхм за ардеб.

 Тогда я взял с собой четырёх мерщиков и отыскал молодого человека, который дожидался меня в кагане.
Он провёл меня к амбару с семенем, и мерщики начали мерить семя, которого оказалось до пятидесяти мер.
И молодой человек сказал мне:
— Ты получишь на свою долю куртаж в десять драхм с каждого ардеба, проданного за сто драхм.
И ты получишь и для меня все деньги и сбережёшь их, пока я их не потребую.
И так как вся стоимость достигает пяти тысяч драхм, ты удержишь в свою пользу пятьсот драхм. И лишь только я окончу свои дела, я приду и потребую у тебя свои деньги.
Тогда я отвечал ему:
— Да будет по твоему желанию!
И в тот день я заработал тысячу драхм: пятьсот от продавца и пятьсот от покупателей. Что касается молодого человека, то он пришёл в конце месяца и сказал мне:
— Где мои драхмы?
И я отвечал ему:
— Вот они, приготовлены в этом мешке.
Но он сказал мне:
— Подержи их ещё, пока я не приду опять потребовать их.
И он ушёл, и, возвратившись через месяц, сказал мне:
— Где мои драхмы?
Тогда я поклонился ему и сказал:
— Вот они!
А он ответил:
— Прошу тебя подержать их, пока я не возвращусь опять, окончив весьма нужные дела.
И я держал деньги наготове, говоря себе:
— Как этот юноша полон доверия! С тех пор как я стал маклером, я не видел подобного доверия.

 И он опять пришёл ко мне; как всегда, он был верхом на осле и в роскошных одеждах, и он был хорош, как полная луна.
И я поцеловал у него руки и призвал на него все благословения Аллаха и сказал ему:
— О господин мой, надеюсь, что на этот раз ты потребуешь свои деньги!
И он отвечал мне:
— Потерпи ещё немножко, когда я окончу свои дела, я приду опять спросить у тебя мои деньги.
И я сказал в моей душе: «Клянусь Аллахом ! Когда он возвратится, я угощу его с большой щедростью, так как его деньги принесли мне большой доход».

 Истёк год, и в конце его он явился опять; и он был одет в одежды ещё более роскошные, чем прежние.
Тогда я начал с жаром умолять его быть моим гостем.
И он отвечал мне:
— Хорошо, но с условием, что ты не вычтешь издержек из тех денег, которые находятся у тебя!
И я сказал ему:
— Конечно, от всего сердца!
И я провёл его в мой дом и разложил всевозможную еду и напитки на скатерти.
И он протянул свою левую руку и начал кушать этой левой рукой. Тогда я был чрезвычайно поражён и не знал, что об этом подумать.
И тогда я сказал ему:
— О, господин мой, почему ты ел левой рукой? Не было ли у тебя случайно какого-либо прискорбного несчастия с твоей правой рукой?
На эти слова молодой человек ответил мне следующими строфами:

Не спрашивай меня о всех моих страданьях,
О тяжких муках, душу истерзавших,
Они - свидетели бессилья моего.

Потом он вынул правую руку из верхней одежды, и я увидел, что она у него отрезана.
И он сказал мне:
— Причина этого весьма необыкновенна! Знай, что я из Багдада, и мой отец был одним из значительных лиц в городе.
И я слышал у моего отца рассказы о странах Египта от путешественников, паломников и купцов.
И я втайне повторял их себе, пока не умер мой отец.
И тогда я взял много денег, накупил большое количество товаров, уложил их в тюки и выехал из Багдада.
И так как у Аллаха было написано, что я должен прибыть здравым и невредимым к месту своего назначения, то я благополучно приехал в Каир.
И я направился к кагану Серур, и разгрузил верблюдов в помещение, которое я позаботился нанять, и лёг спать.

 Утром я развязал один тюк с тканями, взвалил их на плечи одного из моих слуг и пошёл с ним на базар к главному месту торговых сделок.
Лишь только я появился, все маклеры окружили меня; я передал им ткани, и они отправились предлагать их главнейшим торговцам базара.
И они возвратились и сказали мне, что цены, которые предлагают за мои товары, не покрывают моих издержек.
И главный маклер сказал мне:
— Чтобы получить хоть какой-нибудь барыш, ты должен в присутствии свидетелей продать по мелочам твои товары лавочникам на определённые сроки.
И после ты в каждый понедельник будешь требовать от них деньги, которые будут выручены ими.
И каждая драхма принесёт тебе две драхмы и даже более. Кроме того, у тебя будет достаточно досуга, чтобы познакомиться с Каиром.

 И я продал в присутствии свидетелей все свои товары по мелочам купцам и спокойно зажил, не отказывая себе ни в каких удовольствиях. Каждое утро я завтракал с чашей вина, и у меня всегда было мясо ягнёнка, сласти и варенья.
И начиная с первой же недели этого месяца я начал требовать свои деньги; каждый понедельник меняла обходил купцов, требовал мои деньги и приносил их мне.

 И вот в одно утро я вышел из гамама, где я принял ванну, позавтракал цыплёнком и выпил несколько кубков вина, и затем надушился разными ароматическими эссенциями, и уселся в лавке одного торговца тканями. Он встретил меня очень радушно, и мы начали разговаривать.
И в то время как мы беседовали, в лавку зашла женщина купить тканей и села на скамеечку рядом со мной.
И повязка на её голове немного отодвинулась, пропуская нежнейшее благоухание.
И я потерял рассудок, лишь только увидел чёрные зрачки её глаз!
И она приветствовала торговца, который вступил с ней в разговор, показывая различные ткани.
А я, слушая её голос, сладостный и полный очарования, почувствовал, как в моём сердце укрепляется любовь.
И она сказала торговцу:
— Нет ли у тебя куска шелка, затканного нитками из чистого золота? Мне надо сделать себе платье.
И когда торговец нашёл такой шёлк, женщина сказала:
— Ты можешь, как обыкновенно, отдать его мне сейчас, и я, придя домой, пришлю тебе его стоимость.
Но торговец ответил:
— На этот раз я не могу этого сделать, ибо эта ткань не моя, а этого купца, и я обязался рассчитаться с ним именно сегодня.
Тогда она рассердилась, схватила кусок ткани, швырнула торговцу и сказала:
— Все вы одинаковы! Вы никому не можете оказать почтение!
И после она повернулась спиною, чтобы выйти из лавки.
И я почувствовал, что моя душа уходит вместе с нею, и я поспешно сказал ей:
— О госпожа моя! Окажи мне любезность - великодушно обрати назад твои шаги!
Тогда она возвратилась назад и сказала:
— Я согласна опять войти единственно только для тебя!
Тогда я сказал торговцу:
— Сколько стоит этот кусок шелка?
И он отвечал мне:
— Тысячу сто драхм!
Тогда я сказал ему:
— Я даю тебе кроме этого ещё сто драхм барыша.
И я передал кусок шелка даме и сказал:
— Возьми его! Ты заплатишь мне, когда только пожелаешь.
И я прошу тебя, окажи мне такую милость, покажи мне твоё лицо, которое скрыто от меня!
Тогда она отбросила ткань, которая закрывала у неё
нижнюю часть лица, и, когда я увидел её лицо, я пришёл в крайнее волнение, и любовь в моём сердце укрепилась, и рассудок мой помутился.
Но она поспешила опустить своё покрывало, взяла кусок ткани и сказала мне:
— О господин мой, я хотела бы, чтобы наша разлука не была слишком продолжительна, иначе я умру от тоски!
И после этого она удалилась, а я остался с торговцем на базаре до конца дня.

 И я как будто потерял рассудок и чувства, находясь во власти безумия от этой неожиданной страсти.
И сила этого чувства заставила меня спросить у купца о личности этой дамы.
И он сказал мне:
— Это очень богатая дама. Отец её был эмир; он умер и оставил ей много имущества и денег.
Тогда я ушёл из лавки и лёг спать, но сон не приходил ко мне, и так я провёл всю ночь, бодрствуя до утра.
И тогда я встал, оделся в платье, ещё более красивое, чем то, которое было на мне накануне, слегка закусил и направился к лавке торговца, и уселся в ней.
И вскоре я увидел молодую девушку, и её сопровождал раб.
Она поклонилась и приятным голосом сказала мне:
— Пошли кого-нибудь со мною, чтобы взять тысячу двести драхм в уплату за кусок шёлка.
И я отвечал ей:
— К чему такая поспешность?
И мы принялись беседовать, и вдруг я набрался смелости и объяснил ей знаками всю глубину моей любви к её госпоже.
Тогда она быстро удалилась, для соблюдения приличий сказав мне несколько слов на прощание.
А я не в силах был более сдерживать себя, и вышел из лавки, и пошёл вслед за нею.
Когда мы дошли до улицы Менял, я увидел её госпожу. Заметив меня, она подошла ко мне и сказала:
— О знай, что ты овладел моими мыслями и наполнил любовью моё сердце. С той минуты, как я увидала тебя, я не знаю сна и не могу ни есть, ни пить!
И я отвечал ей:
— Я так же!
И она сказала мне:
— О дорогой, скажи, должна ли я прийти к тебе, или ты придёшь в мой дом?
И я сказал ей:
— Я чужестранец и живу в кагане. И если ты допустишь меня в свой дом, я буду счастлив!
И она отвечала мне:
— Завтра я буду ждать тебя.
На рассвете я взял пятьдесят золотых динариев, нанял осла, и его погонщик довёз меня до указанного дамой дома; я дал ему четверть динария и сказал:
— Завтра утром ты вернёшься сюда за мною.
И я постучал, и отворившие двери девочки сказали мне:
— Наша госпожа ожидает тебя с нетерпением.
И я вошёл в великолепное здание, окружённое большим садом.
И не успел я войти... Но, дойдя до этого места, Шахразада заметила приближение утра и скромно умолкла.
А когда наступила двадцать шестая ночь, она сказала: Д о меня дошло, о счастливый царь, что купец продолжал свой рассказ копту-маклеру из Каира, который в свою очередь перессказывал его султану, царившему в этом городе Китая:
— И я увидел, что ко мне приближается молодая дама, вся убранная жемчугом и драгоценными камнями.
И она прильнула губами к моим губам, и я был совершенно смущён этим приёмом и сидел с опущенной головой.
И нам были поданы разные блюда, потом мы занялись беседой и расточали тысячи ласк до самой ночи.
И после обильного ужина мы легли спать, и никогда в моей жизни не было у меня такой ночи, как эта ночь!

 Наутро я подсунул под подушку кошелёк с пятьюдесятью золотыми и собрался уйти. Но дама заплакала и сказала мне:
— О господин мой, когда же я опять увижу твоё прекрасное лицо?
И я сказал ей:
— Я возвращусь сюда сегодня вечером.
И я приходил в её дом много дней, оставляя каждый раз по пятьдесят золотых, пока я совершенно не разорился.
И я не знал, что делать.

 Тогда я решил пройтись и смешался с толпой, и по воле рока увидел возле себя хорошо одетого всадника.
Против моей воли я был прижат к нему, и я почувствовал в его кармане маленький круглый свёрток. Я просунул руку в карман и вытащил его.
И тогда всадник в гневе повернулся ко мне, ударил меня своей булавой и воскликнул:
— Этот человек - вор!
И я услышал, как в толпе говорили:
— Такой красивый и знатный юноша не может воровать!
И в это время появился вали и спросил:
— Что здесь случилось?
И всадник отвечал:
— Клянусь Аллахом, этот человек - вор! У меня был в кармане кошелёк с двадцатью золотыми динариями, и он похитил его у меня.
Тогда вали подозвал начальника полиции и сказал ему:
— Обыщи этого человека!
И он нашёл на мне кошелёк и в нём двадцать золотых динариев. Тогда вали приказал подвести меня к себе и сказал:
— Признаёшь ли ты, что этот кошелёк украден тобою? И я решился признаться во всём. Тогда вали приказал палачу отрубить мне руку.
Люди сжалились надо мною и дали мне выпить стакан вина, потому что я потерял много крови. Что касается всадника, то он подошёл ко мне, протянул мне кошелёк и сказал:
— Ты юноша благородного происхождения, и ремесло вора неприлично для тебя.
И я перевязал себе обрубленную руку платком и спрятал её в рукав платья. И, не соображая хорошенько, куда иду, я направился к дому моей возлюбленной. Придя к ней, я бросился на кровать, совершенно обессиленный.
И она спросила:
— Скажи, что с тобою? И почему твоё лицо так бледно? И я отвечал ей:
— Умоляю тебя, избавь меня от необходимости отвечать на твои вопросы!
Тогда она заплакала и сказала:
— Ах, я вижу, что я надоела тебе, потому что ты совсем не такой со мною, как обыкновенно.
И слёзы её прерывались вздохами, и время от времени она повторяла свои вопросы, на которые я не отвечал ей, и так продолжалось до самой ночи.
И когда наступила ночь, нам принесли ужин, но я отказался от еды, потому что стыдился брать пищу левой рукой.
И я сказал ей:
— Мне совсем не хочется есть.
Тогда она сказала мне:
— Скажи, что приключилось с тобою, и почему твоё сердце и душа в печали? И тогда я, наконец, сказал ей:
— Сейчас я расскажу тебе всё.
И я зарыдал.
И при виде моих слёз, она не могла более сдерживать себя и обвила мою голову своими руками, и воскликнула в порыве отчаяния:
— О умоляю тебя, скажи мне, наконец, причину твоих слёз!
И скажи мне, почему ты взял у меня кубок левой рукой?
Тогда я отвечал ей:
— У меня на правой руке нарыв.
И она сказала мне:
— Покажи мне этот нарыв; я открою его, и тебе станет легче.
И я отвечал ей:
— Теперь не время для подобной операции.
И с этими словами я допил вино из кубка, и она опять наполнила его, и я каждый раз осушал его, пока мною не овладело опьянение.
Тогда я прилёг и уснул.
А она воспользовалась моим сном и развязала платок, и увидела, что у меня нет больше руки.
И она нашла в моём кармане кошелёк с двадцатью золотыми.
И она впала в отчаяние, и сердце её было объято печалью, равной которой ещё не бывало на свете.
Когда на другой день я пробудился, то увидел перед собой цыплёнка, куриный бульон и прекрасное вино.
И я ел и пил; а потом я хотел удалиться. Но она остановила меня и сказала:
— Твоя любовь ко мне лишила тебя рассудка и заставила истратить на меня все деньги.
И к тому же я догадываюсь, что ты из-за меня лишился своей правой руки. Но я клянусь тебе, что я никогда больше не расстанусь с тобою и не отпущу тебя от себя!
И я хочу вступить с тобою в законный брак!
И она послала за свидетелями и сказала им:
— Напишете наш брачный договор и засвидетельствуйте, что я получила от него брачный выкуп.
И всё, что есть у меня, с этой минуты переходит в собственность этого молодого человека.
И свидетели удостоверили это и, получив вознаграждение, удалились.
Тогда дама отперла большой сундук, который стоял в шкафу, и сказала мне:
— Знай, что каждый раз, когда ты передавал мне платочек с пятьюдесятью золотыми динариями, я прятала его в этот сундук.
Потом она добавила:
— Теперь вступи во владение своим имуществом!
И я подчинился её желанию и получил обратно все деньги, которые давал ей, и печаль моя рассеялась.
А она продолжала говорить мне самые нежные слова. Потом она записала на моё имя все свои богатые одежды и драгоценности, и принадлежавшие ей дома, и участки земли; и на всё это выдала мне удостоверение, скреплённое собственной её рукой и в присутствии свидетелей.
Но с этого дня она не переставала горевать обо мне, и от изнурения слегла, и по прошествии пятидесяти дней испустила дух.
И я сам предал её земле и исполнил все обряды, не пожалев для этого никаких денег.
И вернувшись с кладбища, я пересмотрел всё, что получил от неё в дар и в наследство.
И я убедился, что она действительно оставила мне много имущества и большие магазины, наполненные сезамовым семенем.
И вот это-то семя я и поручил тебе продать, о господин, и ты принял за это скудное вознаграждение, которое значительно ниже твоих заслуг.

 Что касается до моих отлучек, то они объясняются тем, что я был вынужден привести в порядок всё имущество, завещанное мне женой, и только теперь я справился со своими денежными делами.
И вот я прошу тебя не отказываться от вознаграждения, которое я хочу предложить тебе. И ты поистине обяжешь меня, приняв от меня все деньги, которые ты хранил у себя и которые ты выручил от продажи сезамового семени.
Такова моя история, и вот почему я теперь всегда ем левой рукой!
Тогда, о могущественный царь, я сказал молодому человеку:
— Поистине ты осыпаешь меня своими благодеяниями и милостями!
И он отвечал мне:
— О господин маклер, не отправишься ли ты со мною в мой родной город Багдад?
Я только что сделал большие закупки товаров и рассчитываю продать их с большой прибылью. Хочешь ли ты быть моим товарищем в пути и соучастником в моих прибылях?
И я отвечал ему:
— Твоё желание для меня равносильно приказанию!
Потом я назначил ему срок нашего отъезда и занялся продажей моего имущества.
И на эти деньги я накупил разных товаров и уехал вместе с молодым человеком в его родной город Багдад, а оттуда мы с большим барышом и разными товарами прибыли в эту страну, которая есть твоё царство, о царь веков!

 Что касается молодого человека, то он не замедлил распродать тут свои товары и уехал в Египет, и я собирался в скором времени присоединиться к нему.
Но вот в эту ночь у меня было это злосчастное приключение с горбуном, которое объясняется моим незнанием этих мест.
И такова, о царь веков, моя история, которую я считаю более удивительной, чем приключение с горбуном!
Но царь сказал:
— О нет! Я не нахожу этого! Она не настолько удивительна, твоя история, о маклер!
И я сейчас же прикажу повесить вас всех, чтобы наказать вас за бедного горбуна, которого вы убили!..

 Дойдя до этого места своего рассказа, Шахразада заметила приближение утра и скромно умолкла.
А когда наступила двадцать седьмая ночь, она сказала:







Мобильная версия Главная