Магия чисел

Рассказ о том, что случилось с горбуном у портного, у врача-еврея, у поставщика двора султана и у купца-христианина, и их приключения, рассказанные ими самими




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)


Тогда Шахразада начала рассказывать следующее:
— До меня дошло, что в древности в одном из городов Китая жил портной, совершенно довольный своим положением.
И он имел привычку время от времени выходить со своей женой прогуляться.
И вот однажды во время прогулки они встретили горбуна такой смешной наружности, что один вид его мог бы возбудить смех у самого опечаленного человека. Их так позабавили его шутки, что они пригласили его быть их гостем в эту ночь.
И горбун пришёл вместе с ними в их дом.
И жена портного, желая пошутить, взяла за ужином большой кусок рыбы, положила его в рот горбуну, зажала его рукою и сказала:
— Ты должен одним глотком проглотить этот кусок, иначе я не отпущу тебя.
Но, к несчастию, в том куске оказалась толстая кость. Горбун подавился ею и умер в ту же минуту.

 На этом месте Шахразада заметила приближение утра и остановилась.
И царь Шахрияр сказал в свой душе: «Клянусь Аллахом! Я не убью её, пока не услышу окончания этой истории».
И когда наступила двадцать пятая ночь, Доньязада сказала Шахразаде: О сестра моя, расскажи нам, пожалуйста, продолжение истории о горбуне с портным и его женой!
И Шахразада сказала:
НОЧЬ ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

О счастливый царь, до меня дошло, что портной, увидев горбуна мёртвым, вскричал:
— Какое несчастие!
Но жена его сказала:
— Вставай! Мы вынесем тело, прикрыв его платком. И ты должен кричать: «Это моё дитя! Мы ищем врача!»
Портной взял горбуна на руки и вышел из дому.
И жена его не переставала вопить:
— О, бедное дитя моё! Это проклятая оспа!
Наконец, они дошли до дома врача-еврея. На стук вышла негритянка, и жена портного сказала ей:
— Мы желаем показать больного врачу. Возьми четверть динария и отдай в задаток твоему господину.
Когда служанка ушла, жена сказала мужу:
— Клади тело горбуна и поспешим убраться.
Портной пристроил горбуна на лестнице и поторопился выйти.
А негритянка сказала врачу-еврею:
— Внизу дали за больного четверть динария.
Врач-еврей обрадовался, но, спускаясь вниз без светильника, споткнулся о горбуна и покатился с ним по лестнице.
Видя, что он мёртв, врач подумал, что стал причиной его смерти. Он побежал к жене и открыл ей всё случившееся.
И жена его вскричала:
— Подбросим его к нашему соседу мусульманину. Он поставщик кухни султана. Дом его наводнён крысами, кошками и собаками, которые расхищают припасы. Они съедят тело покойника, и так он исчезнет.

 Тогда врач и его жена взяли горбуна, спустили с крыши в дом поставщика и прислонили к стене кухни.
Через некоторое время поставщик возвратился домой и, заметив кого-то, стоящего у стены кухни, вскричал:
— Теперь я вижу, что похититель моих припасов - человек, а не животные!
И он схватил дубину и ударил ею человека в грудь.
Но человек не пошевелился, и, рассмотрев его, он увидел, что это мёртвый горбун.
И поставщик сказал:
— Недовольно было тебе оставаться просто горбуном? Но ты захотел ещё воровать мясо и сало из моих припасов!
И он взвалил горбуна на плечи и пошёл к рынку. Там он остановился, прислонил горбуна к углу лавочки на повороте улицы и ушёл.

 Немного спустя мимо этого места проходил христианин, маклер султана. В этот вечер он был пьян и шёл, делая зигзаги и, наконец, очутился рядом с горбуном, не замечая его. Он остановился возле него за своей нуждой и тут неожиданно увидел его.
И он вообразил, что это вор, и тогда христианин изо всей силы ударил его по затылку и повалил на землю.
И он осыпал его сильными ударами и принялся лупить, сжимая его шею обеими руками. В эту минуту христианина увидел базарный сторож, и он вскричал:
— Оставь этого человека!
Когда же сторож приблизился к распростёртому на земле горбуну, он увидел, что тот мёртв.
И он вскричал:
— О! Ещё никогда не видал я, чтобы христианин коснулся мусульманина и убил его!
И сторож схватил христианина, связал его и привёл в дом вали (Вали - наместник провинции в администрации исламских стран).
А христианин причитал:
— О, Мессия! Как я мог убить этого человека! И как это он так скоро умер от одного только удара кулаком!

 И вали допросил христианина, который не отрицал, что было доложено сторожем.
И вали приговорил к смерти христианина, который убил мусульманина. Потом он приказал поставить виселицу и подвести под неё приговорённого.
И палач взял верёвку, сделал из неё петлю и накинул её на шею маклера, как вдруг поставщик султана прорвался сквозь толпу и закричал палачу:
— Остановись! Это я убил того человека!
И он рассказал, как ударил в грудь палкой вора, который забрался к нему в дом, чтобы воровать припасы.
И когда вали услышал эти слова поставщика, он приказал отпустить христианина и сказал палачу:
— Повесь этого человека, который сознался во всём собственными устами!
Тогда палач взял верёвку и обернул ею шею поставщика, и приготовился уже вздёрнуть его, как в эту минуту врач-еврей закричал палачу:
— Остановись! Это я убил его!
И он рассказал всё случившееся с ним.
И тогда вали приговорил к смерти врача-еврея.
И палач надел на его шею верёвку и собрался уже было исполнить приговор, как вдруг сквозь толпу протолкался портной, который сказал палачу:
— Остановись! Это я убил его! Вот как было дело!
И он рассказал всё случившееся с ним. Выслушав рассказ портного, вали чрезвычайно изумился и сказал:
— Поистине эта история с горбуном заслуживает внесения в летописи!
И он приказал палачу отпустить еврея и повесить портного, который сознался в своей вине.
Тогда палач подвёл портного к виселице, надел ему на шею верёвку и сказал:
— Это - в последний раз! И теперь я не обменяю его ни на кого другого!

 Что же касается горбуна, то он был любимым шутом султана.
И вот горбун напился, скрылся из дворца и отсутствовал всю ночь.
И когда утром султан позвал его, ему сказали:
— Государь, горбун мёртв, и когда вали велел подвести убийцу к виселице, вдруг явился какой-то другой человек, потом третий, и каждый из них говорил:
— Это я убил горбуна!
И каждый из них рассказывал вали подробности этого убийства.
Когда султан услышал эти слова, он позвал одного из своих придворных и сказал ему:
— Беги скорей к вали и скажи ему, чтобы он тотчас же привёл всех ко мне!
И придворный прибежал к виселице в ту самую минуту, когда палач уже готовился казнить портного.
И придворный закричал:
— Остановись!
И сказал вали, что вся эта история с горбуном доведена до ушей царя.
И он увёл к царю вали, портного, врача-еврея, маклера-христианина и поставщика, прихватив с собою и тело горбуна.

 И царь, услышав истории каждого, очень развеселился и приказал писцам записать их золотыми чернилами.
И в заключение он спросил присутствующих:
— Слышал ли когда-нибудь кто-нибудь из вас историю, которая может сравниться с этой? Тогда маклер-христианин поднялся, поцеловал землю между руками царя и сказал:
— О царь веков, я знаю историю более удивительную, чем приключение с горбуном! Если позволишь, я расскажу её тебе.
И царь сказал:
— Хорошо! Рассказывай!
Тогда маклер-христианин начал такими словами:

РАССКАЗ МАКЛЕРА-ХРИСТИАНИНА


 Знай, о царь времён, что я копт и прибыл в эту страну ради торговых дел. Я рождён в Каире, где получил своё воспитание, и там же отец мой был маклером до меня.
Когда он умер, я занял его место маклера, поскольку у меня были дарования для этого занятия.
И вот в одно утро я сидел у ворот кагана торговцев семенем, и я увидал, что мимо едет красивый молодой человек, одетый в роскошные одежды, верхом на осле, на котором было великолепное красное седло.
И молодой человек поклонился мне и вытащил платок, в котором было завёрнуто небольшое количество сезамового семени для образца, и сказал мне:
— Сколько стоит ардеб (хлебная мера в Египте, Сирии и Абиссинии) этого сорта сезамового семени?
И я отвечал:
— По крайней мере сто драхм!
И он сказал мне:
— В таком случае возьми с собою людей, которые меряют семя, и иди прямо в каган Аль-Гауали: там ты найдёшь меня.
И он удалился, передав мне платок с образцом сезамового семени.
Тогда я стал обходить торговцев, покупающих семя, и показывал им образец.
И торговцы оценили его в сто двадцать драхм за ардеб.

 Тогда я взял с собой четырёх мерщиков и отыскал молодого человека, который дожидался меня в кагане.
Он провёл меня к амбару с семенем, и мерщики начали мерить семя, которого оказалось до пятидесяти мер.
И молодой человек сказал мне:
— Ты получишь на свою долю куртаж в десять драхм с каждого ардеба, проданного за сто драхм.
И ты получишь и для меня все деньги и сбережёшь их, пока я их не потребую.
И так как вся стоимость достигает пяти тысяч драхм, ты удержишь в свою пользу пятьсот драхм. И лишь только я окончу свои дела, я приду и потребую у тебя свои деньги.
Тогда я отвечал ему:
— Да будет по твоему желанию!
И в тот день я заработал тысячу драхм: пятьсот от продавца и пятьсот от покупателей. Что касается молодого человека, то он пришёл в конце месяца и сказал мне:
— Где мои драхмы?
И я отвечал ему:
— Вот они, приготовлены в этом мешке.
Но он сказал мне:
— Подержи их ещё, пока я не приду опять потребовать их.
И он ушёл, и, возвратившись через месяц, сказал мне:
— Где мои драхмы?
Тогда я поклонился ему и сказал:
— Вот они!
А он ответил:
— Прошу тебя подержать их, пока я не возвращусь опять, окончив весьма нужные дела.
И я держал деньги наготове, говоря себе:
— Как этот юноша полон доверия! С тех пор как я стал маклером, я не видел подобного доверия.

 И он опять пришёл ко мне; как всегда, он был верхом на осле и в роскошных одеждах, и он был хорош, как полная луна.
И я поцеловал у него руки и призвал на него все благословения Аллаха и сказал ему:
— О господин мой, надеюсь, что на этот раз ты потребуешь свои деньги!
И он отвечал мне:
— Потерпи ещё немножко, когда я окончу свои дела, я приду опять спросить у тебя мои деньги.
И я сказал в моей душе: «Клянусь Аллахом ! Когда он возвратится, я угощу его с большой щедростью, так как его деньги принесли мне большой доход».

 Истёк год, и в конце его он явился опять; и он был одет в одежды ещё более роскошные, чем прежние.
Тогда я начал с жаром умолять его быть моим гостем.
И он отвечал мне:
— Хорошо, но с условием, что ты не вычтешь издержек из тех денег, которые находятся у тебя!
И я сказал ему:
— Конечно, от всего сердца!
И я провёл его в мой дом и разложил всевозможную еду и напитки на скатерти.
И он протянул свою левую руку и начал кушать этой левой рукой. Тогда я был чрезвычайно поражён и не знал, что об этом подумать.
И тогда я сказал ему:
— О, господин мой, почему ты ел левой рукой? Не было ли у тебя случайно какого-либо прискорбного несчастия с твоей правой рукой?
На эти слова молодой человек ответил мне следующими строфами:

Не спрашивай меня о всех моих страданьях,
О тяжких муках, душу истерзавших,
Они - свидетели бессилья моего.

Потом он вынул правую руку из верхней одежды, и я увидел, что она у него отрезана.
И он сказал мне:
— Причина этого весьма необыкновенна! Знай, что я из Багдада, и мой отец был одним из значительных лиц в городе.
И я слышал у моего отца рассказы о странах Египта от путешественников, паломников и купцов.
И я втайне повторял их себе, пока не умер мой отец.
И тогда я взял много денег, накупил большое количество товаров, уложил их в тюки и выехал из Багдада.
И так как у Аллаха было написано, что я должен прибыть здравым и невредимым к месту своего назначения, то я благополучно приехал в Каир.
И я направился к кагану Серур, и разгрузил верблюдов в помещение, которое я позаботился нанять, и лёг спать.

 Утром я развязал один тюк с тканями, взвалил их на плечи одного из моих слуг и пошёл с ним на базар к главному месту торговых сделок.
Лишь только я появился, все маклеры окружили меня; я передал им ткани, и они отправились предлагать их главнейшим торговцам базара.
И они возвратились и сказали мне, что цены, которые предлагают за мои товары, не покрывают моих издержек.
И главный маклер сказал мне:
— Чтобы получить хоть какой-нибудь барыш, ты должен в присутствии свидетелей продать по мелочам твои товары лавочникам на определённые сроки.
И после ты в каждый понедельник будешь требовать от них деньги, которые будут выручены ими.
И каждая драхма принесёт тебе две драхмы и даже более. Кроме того, у тебя будет достаточно досуга, чтобы познакомиться с Каиром.

 И я продал в присутствии свидетелей все свои товары по мелочам купцам и спокойно зажил, не отказывая себе ни в каких удовольствиях. Каждое утро я завтракал с чашей вина, и у меня всегда было мясо ягнёнка, сласти и варенья.
И начиная с первой же недели этого месяца я начал требовать свои деньги; каждый понедельник меняла обходил купцов, требовал мои деньги и приносил их мне.

 И вот в одно утро я вышел из гамама, где я принял ванну, позавтракал цыплёнком и выпил несколько кубков вина, и затем надушился разными ароматическими эссенциями, и уселся в лавке одного торговца тканями. Он встретил меня очень радушно, и мы начали разговаривать.
И в то время как мы беседовали, в лавку зашла женщина купить тканей и села на скамеечку рядом со мной.
И повязка на её голове немного отодвинулась, пропуская нежнейшее благоухание.
И я потерял рассудок, лишь только увидел чёрные зрачки её глаз!
И она приветствовала торговца, который вступил с ней в разговор, показывая различные ткани.
А я, слушая её голос, сладостный и полный очарования, почувствовал, как в моём сердце укрепляется любовь.
И она сказала торговцу:
— Нет ли у тебя куска шелка, затканного нитками из чистого золота? Мне надо сделать себе платье.
И когда торговец нашёл такой шёлк, женщина сказала:
— Ты можешь, как обыкновенно, отдать его мне сейчас, и я, придя домой, пришлю тебе его стоимость.
Но торговец ответил:
— На этот раз я не могу этого сделать, ибо эта ткань не моя, а этого купца, и я обязался рассчитаться с ним именно сегодня.
Тогда она рассердилась, схватила кусок ткани, швырнула торговцу и сказала:
— Все вы одинаковы! Вы никому не можете оказать почтение!
И после она повернулась спиною, чтобы выйти из лавки.
И я почувствовал, что моя душа уходит вместе с нею, и я поспешно сказал ей:
— О госпожа моя! Окажи мне любезность - великодушно обрати назад твои шаги!
Тогда она возвратилась назад и сказала:
— Я согласна опять войти единственно только для тебя!
Тогда я сказал торговцу:
— Сколько стоит этот кусок шелка?
И он отвечал мне:
— Тысячу сто драхм!
Тогда я сказал ему:
— Я даю тебе кроме этого ещё сто драхм барыша.
И я передал кусок шелка даме и сказал:
— Возьми его! Ты заплатишь мне, когда только пожелаешь.
И я прошу тебя, окажи мне такую милость, покажи мне твоё лицо, которое скрыто от меня!
Тогда она отбросила ткань, которая закрывала у неё
нижнюю часть лица, и, когда я увидел её лицо, я пришёл в крайнее волнение, и любовь в моём сердце укрепилась, и рассудок мой помутился.
Но она поспешила опустить своё покрывало, взяла кусок ткани и сказала мне:
— О господин мой, я хотела бы, чтобы наша разлука не была слишком продолжительна, иначе я умру от тоски!
И после этого она удалилась, а я остался с торговцем на базаре до конца дня.

 И я как будто потерял рассудок и чувства, находясь во власти безумия от этой неожиданной страсти.
И сила этого чувства заставила меня спросить у купца о личности этой дамы.
И он сказал мне:
— Это очень богатая дама. Отец её был эмир; он умер и оставил ей много имущества и денег.
Тогда я ушёл из лавки и лёг спать, но сон не приходил ко мне, и так я провёл всю ночь, бодрствуя до утра.
И тогда я встал, оделся в платье, ещё более красивое, чем то, которое было на мне накануне, слегка закусил и направился к лавке торговца, и уселся в ней.
И вскоре я увидел молодую девушку, и её сопровождал раб.
Она поклонилась и приятным голосом сказала мне:
— Пошли кого-нибудь со мною, чтобы взять тысячу двести драхм в уплату за кусок шёлка.
И я отвечал ей:
— К чему такая поспешность?
И мы принялись беседовать, и вдруг я набрался смелости и объяснил ей знаками всю глубину моей любви к её госпоже.
Тогда она быстро удалилась, для соблюдения приличий сказав мне несколько слов на прощание.
А я не в силах был более сдерживать себя, и вышел из лавки, и пошёл вслед за нею.
Когда мы дошли до улицы Менял, я увидел её госпожу. Заметив меня, она подошла ко мне и сказала:
— О знай, что ты овладел моими мыслями и наполнил любовью моё сердце. С той минуты, как я увидала тебя, я не знаю сна и не могу ни есть, ни пить!
И я отвечал ей:
— Я так же!
И она сказала мне:
— О дорогой, скажи, должна ли я прийти к тебе, или ты придёшь в мой дом?
И я сказал ей:
— Я чужестранец и живу в кагане. И если ты допустишь меня в свой дом, я буду счастлив!
И она отвечала мне:
— Завтра я буду ждать тебя.
На рассвете я взял пятьдесят золотых динариев, нанял осла, и его погонщик довёз меня до указанного дамой дома; я дал ему четверть динария и сказал:
— Завтра утром ты вернёшься сюда за мною.
И я постучал, и отворившие двери девочки сказали мне:
— Наша госпожа ожидает тебя с нетерпением.
И я вошёл в великолепное здание, окружённое большим садом.
И не успел я войти... Но, дойдя до этого места, Шахразада заметила приближение утра и скромно умолкла.
А когда наступила двадцать шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

До меня дошло, о счастливый царь, что купец продолжал свой рассказ копту-маклеру из Каира, который в свою очередь перессказывал его султану, царившему в этом городе Китая:
— И я увидел, что ко мне приближается молодая дама, вся убранная жемчугом и драгоценными камнями.
И она прильнула губами к моим губам, и я был совершенно смущён этим приёмом и сидел с опущенной головой.
И нам были поданы разные блюда, потом мы занялись беседой и расточали тысячи ласк до самой ночи.
И после обильного ужина мы легли спать, и никогда в моей жизни не было у меня такой ночи, как эта ночь!

 Наутро я подсунул под подушку кошелёк с пятьюдесятью золотыми и собрался уйти. Но дама заплакала и сказала мне:
— О господин мой, когда же я опять увижу твоё прекрасное лицо?
И я сказал ей:
— Я возвращусь сюда сегодня вечером.
И я приходил в её дом много дней, оставляя каждый раз по пятьдесят золотых, пока я совершенно не разорился.
И я не знал, что делать.

 Тогда я решил пройтись и смешался с толпой, и по воле рока увидел возле себя хорошо одетого всадника.
Против моей воли я был прижат к нему, и я почувствовал в его кармане маленький круглый свёрток. Я просунул руку в карман и вытащил его.
И тогда всадник в гневе повернулся ко мне, ударил меня своей булавой и воскликнул:
— Этот человек - вор!
И я услышал, как в толпе говорили:
— Такой красивый и знатный юноша не может воровать!
И в это время появился вали и спросил:
— Что здесь случилось?
И всадник отвечал:
— Клянусь Аллахом, этот человек - вор! У меня был в кармане кошелёк с двадцатью золотыми динариями, и он похитил его у меня.
Тогда вали подозвал начальника полиции и сказал ему:
— Обыщи этого человека!
И он нашёл на мне кошелёк и в нём двадцать золотых динариев. Тогда вали приказал подвести меня к себе и сказал:
— Признаёшь ли ты, что этот кошелёк украден тобою? И я решился признаться во всём. Тогда вали приказал палачу отрубить мне руку.
Люди сжалились надо мною и дали мне выпить стакан вина, потому что я потерял много крови. Что касается всадника, то он подошёл ко мне, протянул мне кошелёк и сказал:
— Ты юноша благородного происхождения, и ремесло вора неприлично для тебя.
И я перевязал себе обрубленную руку платком и спрятал её в рукав платья. И, не соображая хорошенько, куда иду, я направился к дому моей возлюбленной. Придя к ней, я бросился на кровать, совершенно обессиленный.
И она спросила:
— Скажи, что с тобою? И почему твоё лицо так бледно? И я отвечал ей:
— Умоляю тебя, избавь меня от необходимости отвечать на твои вопросы!
Тогда она заплакала и сказала:
— Ах, я вижу, что я надоела тебе, потому что ты совсем не такой со мною, как обыкновенно.
И слёзы её прерывались вздохами, и время от времени она повторяла свои вопросы, на которые я не отвечал ей, и так продолжалось до самой ночи.
И когда наступила ночь, нам принесли ужин, но я отказался от еды, потому что стыдился брать пищу левой рукой.
И я сказал ей:
— Мне совсем не хочется есть.
Тогда она сказала мне:
— Скажи, что приключилось с тобою, и почему твоё сердце и душа в печали? И тогда я, наконец, сказал ей:
— Сейчас я расскажу тебе всё.
И я зарыдал.
И при виде моих слёз, она не могла более сдерживать себя и обвила мою голову своими руками, и воскликнула в порыве отчаяния:
— О умоляю тебя, скажи мне, наконец, причину твоих слёз!
И скажи мне, почему ты взял у меня кубок левой рукой?
Тогда я отвечал ей:
— У меня на правой руке нарыв.
И она сказала мне:
— Покажи мне этот нарыв; я открою его, и тебе станет легче.
И я отвечал ей:
— Теперь не время для подобной операции.
И с этими словами я допил вино из кубка, и она опять наполнила его, и я каждый раз осушал его, пока мною не овладело опьянение.
Тогда я прилёг и уснул.
А она воспользовалась моим сном и развязала платок, и увидела, что у меня нет больше руки.
И она нашла в моём кармане кошелёк с двадцатью золотыми.
И она впала в отчаяние, и сердце её было объято печалью, равной которой ещё не бывало на свете.
Когда на другой день я пробудился, то увидел перед собой цыплёнка, куриный бульон и прекрасное вино.
И я ел и пил; а потом я хотел удалиться. Но она остановила меня и сказала:
— Твоя любовь ко мне лишила тебя рассудка и заставила истратить на меня все деньги.
И к тому же я догадываюсь, что ты из-за меня лишился своей правой руки. Но я клянусь тебе, что я никогда больше не расстанусь с тобою и не отпущу тебя от себя!
И я хочу вступить с тобою в законный брак!
И она послала за свидетелями и сказала им:
— Напишете наш брачный договор и засвидетельствуйте, что я получила от него брачный выкуп.
И всё, что есть у меня, с этой минуты переходит в собственность этого молодого человека.
И свидетели удостоверили это и, получив вознаграждение, удалились.
Тогда дама отперла большой сундук, который стоял в шкафу, и сказала мне:
— Знай, что каждый раз, когда ты передавал мне платочек с пятьюдесятью золотыми динариями, я прятала его в этот сундук.
Потом она добавила:
— Теперь вступи во владение своим имуществом!
И я подчинился её желанию и получил обратно все деньги, которые давал ей, и печаль моя рассеялась.
А она продолжала говорить мне самые нежные слова. Потом она записала на моё имя все свои богатые одежды и драгоценности, и принадлежавшие ей дома, и участки земли; и на всё это выдала мне удостоверение, скреплённое собственной её рукой и в присутствии свидетелей.
Но с этого дня она не переставала горевать обо мне, и от изнурения слегла, и по прошествии пятидесяти дней испустила дух.
И я сам предал её земле и исполнил все обряды, не пожалев для этого никаких денег.
И вернувшись с кладбища, я пересмотрел всё, что получил от неё в дар и в наследство.
И я убедился, что она действительно оставила мне много имущества и большие магазины, наполненные сезамовым семенем.
И вот это-то семя я и поручил тебе продать, о господин, и ты принял за это скудное вознаграждение, которое значительно ниже твоих заслуг.

 Что касается до моих отлучек, то они объясняются тем, что я был вынужден привести в порядок всё имущество, завещанное мне женой, и только теперь я справился со своими денежными делами.
И вот я прошу тебя не отказываться от вознаграждения, которое я хочу предложить тебе. И ты поистине обяжешь меня, приняв от меня все деньги, которые ты хранил у себя и которые ты выручил от продажи сезамового семени.
Такова моя история, и вот почему я теперь всегда ем левой рукой!
Тогда, о могущественный царь, я сказал молодому человеку:
— Поистине ты осыпаешь меня своими благодеяниями и милостями!
И он отвечал мне:
— О господин маклер, не отправишься ли ты со мною в мой родной город Багдад?
Я только что сделал большие закупки товаров и рассчитываю продать их с большой прибылью. Хочешь ли ты быть моим товарищем в пути и соучастником в моих прибылях?
И я отвечал ему:
— Твоё желание для меня равносильно приказанию!
Потом я назначил ему срок нашего отъезда и занялся продажей моего имущества.
И на эти деньги я накупил разных товаров и уехал вместе с молодым человеком в его родной город Багдад, а оттуда мы с большим барышом и разными товарами прибыли в эту страну, которая есть твоё царство, о царь веков!

 Что касается молодого человека, то он не замедлил распродать тут свои товары и уехал в Египет, и я собирался в скором времени присоединиться к нему.
Но вот в эту ночь у меня было это злосчастное приключение с горбуном, которое объясняется моим незнанием этих мест.
И такова, о царь веков, моя история, которую я считаю более удивительной, чем приключение с горбуном!
Но царь сказал:
— О нет! Я не нахожу этого! Она не настолько удивительна, твоя история, о маклер!
И я сейчас же прикажу повесить вас всех, чтобы наказать вас за бедного горбуна, которого вы убили!..

 Дойдя до этого места своего рассказа, Шахразада заметила приближение утра и скромно умолкла.
А когда наступила двадцать седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

О счастливый царь, до меня дошло, что когда царь Китая сказал: «Я прикажу
повесить вас всех!», поставщик выступил вперёд, и распростёрся перед царём, и сказал ему:
— Если ты разрешишь мне, о царь веков, я расскажу тебе историю, более удивительную, чем это приключение с горбуном.
И если ты признаешь это, выслушав мой рассказ, то, быть может, ты помилуешь нас всех!
И царь Китая сказал:
— Хорошо! Я согласен выслушать твою историю!
Тогда поставщик начал так:

РАССКАЗ ПОСТАВЩИКА ДВОРА СУЛТАНА


 Знай, о царь веков и времён, что прошедшей ночью я был приглашён на свадебный пир, на котором было много учёных законоведов и мужей, изучивших тексты Священной Книги.
И когда чтение Корана было окончено, разостлали скатерть и принесли всё, что нужно было для пира.
И вот, между прочим, на скатерти стояло кушанье с чесноком, называемое розбайя, которое так славится у нас.
И тогда все мы принялись есть, и только один из нас совершенно отказался отведать этого кушанья.
И когда все мы начали убеждать его взять хотя бы один кусочек, он сказал нам:
— Умоляю вас, не настаивайте на этом! Я испытал много горя потому только, что имел несчастие отведать его.
Тогда мы спросили у него:
— Ради Аллаха! Объясни нам, по какой причине ты не можешь есть этой чудесной розбайи?
И он отвечал:
— Я поклялся не прикасаться к розбайе, пока не вымою рук сорок раз подряд содой, сорок раз поташом и сорок раз мылом, а всего сто двадцать раз.
Тогда хозяин дома приказал своим слугам принести немедленно воды и все те вещи, которые перечислил приглашённый.
И гость принялся мыть руки и вымыл их в точности столько раз, сколько раньше упомянул.
Потом он вернулся на своё место и нерешительно принялся есть розбайю.
И мы увидели, что у него на руке не хватает большого пальца.
Тогда мы сказали:
— Именем Аллаха, скажи, каким образом ты лишился большого пальца?
И он отвечал нам:
— Братья мои, вы видели далеко не всё! У меня нет большого пальца и на левой руке.
И кроме того, у меня только по четыре пальца и на каждой ноге.
И он показал нам свою левую руку и обнажил обе ноги.
Тогда наше изумление увеличилось ещё более, и мы сказали ему:
— Мы желаем узнать, каким образом ты лишился четырёх пальцев и почему ты должен был умыть твои руки сто двадцать раз кряду.
Тогда он рассказал нам следующее:
— Знайте, что отец мой был самый богатый из купцов города Багдада во времена царствования халифа Гарун-аль-Рашида.
И мой отец был большой любитель разных увеселений.
И вот, когда он умер, после него не осталось ничего, потому что он растратил всё своё состояние.
И после похорон я убедился, что отец оставил мне только большие долги.
И я отправился к кредиторам моего отца и упросил их потерпеть. Потом я принялся за дела, и покупал, и продавал, и уплачивал долги.
И я продолжал поступать так, пока не уплатил всех долгов и не увеличил пущенных первоначально в оборот денег.

 И вот однажды, когда я сидел в моей лавке, я увидел молодую девушку, и никогда во всей моей жизни я не видел никого прекраснее её.
И с ней были два евнуха.
И она остановила своего мула и пошла к лавкам на базаре, сопровождаемая одним из евнухов.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Рассказ о том, что случилось с горбуном у портного, у врача-еврея, у поставщика двора султана и у купца-христианина, и их приключения, рассказанные ими самими». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

И евнух сказал ей:
— О госпожа моя, умоляю тебя, не ходи таким образом по базару! Ты навлечёшь на нас большие неприятности. Уйдём лучше отсюда!
Но она не обращала никакого внимания на его слова, вошла в мою лавку и пожелала мне мира.
И никогда в жизни я не слыхал такого нежного голоса. Она открыла своё лицо, я не мог оторвать моих глаз от него.
Потом она сказала мне:
— О молодой купец, не можешь ли ты показать нам какие-нибудь красивые ткани?
И я сказал ей:
— О госпожа моя, раб твой - бедный купец, у которого нет ничего достойного тебя! Подожди немного, и я куплю для тебя самых дорогих тканей. Ещё очень рано, и не все купцы на базаре открыли свои лавки.

 Потом я вступил в разговор с нею и утонул в море своей любви к ней. Но когда другие купцы открыли свои лавки, я встал и отправился закупить всё то, что она заказала мне.
И всё, что я взял для неё на свой счёт, составило сумму в пять тысяч драхм.
И я передал все покупки её рабу, и она вышла с ним.
Но она не упомянула даже о деньгах, которые осталась должна мне, и даже не сказала, кто она и где она живёт.
А я постеснялся заговорить с нею об этом и обещал купцам уплатить им к концу недели, потому что надеялся, что молодая девушка вернётся и принесёт деньги.
И я вернулся к себе, опьянённый любовью.
И в таком состоянии я провёл целую неделю.
И к концу недели, рано утром, она приехала на своём муле и в сопровождении одного слуги и двух евнухов.
И она поклонилась мне и сказала:
— О господин мой, извини, что мы до сих пор не уплатили тебе денег! Но вот они!
И я взял деньги и начал беседовать с молодой девушкой, пока другие купцы на базаре не открыли своих лавок.
Тогда она сказала мне:
— Мне нужно ещё того-то и того-то; иди и закупи всё это для меня.
И я купил в лавках всё то, что она потребовала, и передал ей купленные вещи.
И она взяла их и удалилась, не говоря мне ни слова о деньгах, которые осталась должна мне.
И я раскаялся в том, что поступил с таким доверием, потому что я заплатил за неё тысячу золотых динариев.
И я провёл целый месяц в тоске и тяжёлых мыслях.
И в конце месяца купцы пришли требовать своих денег.
И я был близок к разорению.
И вот, когда я сидел, озабоченный всеми этими печальными мыслями, я вдруг увидел её.
И она подошла ко мне и заговорила со мною своим прелестным голосом:
— Принеси весы и взвесь деньги, которые я принесла тебе!
И она отдала мне всё, что мне следовало, и даже сверх этого. Потом она присела рядом со мною, и я чуть не умер от радости и счастья.
И она спросила меня:
— Ты холост или женат?
И я сказал ей:
— О нет, я не знаю ни одной женщины!

 Потом я увлёк слугу в глубину лавки и подал ему несколько золотых динариев и попросил его взять на себя посредничество между мною и ею. Слуга улыбнулся и сказал мне:
— Знай же, что и она влюблена в тебя; и даже больше, чем ты в неё! И ей совсем не нужны были эти ткани, и купила она их только ради того, чтобы иметь возможность выразить тебе свою любовь. И ты можешь свободно говорить с нею.
И я сказал ей:
— Не откажи своему слуге в милости, о которой он будет просить тебя, и прости ему заранее то, что он хочет сказать тебе!
И я сказал ей всё, что у меня было на душе, и я видел, что мои слова были приятны ей.
И она отвечала мне очень ласково:
— Вот этот слуга принесёт тебе ответ и передаст тебе мои приказания!
И ты исполнишь в точности всё, что он тебе скажет. Вслед затем она встала и удалилась, а я тогда отнёс деньги купцам.
Через несколько дней ко мне явился её слуга, и я спросил его, как поживает его госпожа.
И он сказал мне:
— Она была нездорова все эти дни.
Тогда я сказал ему:
— Не можешь ли ты сообщить мне какие-нибудь сведения о ней?
И он сказал:
— Эта девушка воспитана нашей повелительницей Зобейдой, любимой женой Гарун-аль-Рашида, и Зобейда любит её, как родную дочь.
И вот однажды девушка сказала своей госпоже:
— Мне хотелось бы прогуляться по городу и потом возвратиться во дворец!
И она получила разрешение выйти из дому.
И с этого дня она постоянно ходила в город и приобрела большой навык в покупках, и взяла на себя закупку всего, что требуется нашей госпоже.
И она рассказала о тебе нашей госпоже и просила выдать её замуж за тебя.
И госпожа наша Зобейда сказала ей:
— Я не могу исполнить твоей просьбы, пока не увижу этого молодого человека.
И если я увижу, что он достоин тебя, то я согласна выдать тебя за него!
И вот я пришёл сказать тебе, что мы решили провести тебя тайком во дворец. Но если дело будет раскрыто, то тебе, разумеется, отрубят голову. Согласен ли ты на это?
Я отвечал:
— Конечно, согласен! Дай мне только указания, что мне надо делать.
Тогда слуга сказал мне:
— Когда наступит ночь, отправляйся к мечети, которую госпожа наша Зобейда выстроила на берегу Тигра; войди в эту мечеть и подожди там!
И когда наступил вечер, я отправился к мечети и погрузился в молитву.
И на рассвете я увидал невольников, которые на лодке подъехали к берегу; и они внесли в мечеть пустые сундуки и направились обратно к лодке. Но один из них остался в мечети, и я увидел, что это тот слуга, который служил нам посредником.
И через несколько минут в мечеть вошла моя подруга. Я подбежал к ней и поцеловал. Она посадила меня в один из сундуков и заперла на ключ; так я очутился во дворце султана.

 Тут меня высвободили из сундука и принесли мне одежды и много других вещей, и всё это стоило не менее пятидесяти тысяч драхм.
Потом я увидел двадцать белых невольниц, и посреди них находилась Сетт-Зобейда, которая почти не в состоянии была двинуться с места, потому что на ней было множество драгоценностей и богатых нарядов.
И я подошёл и поцеловал землю между руками её.

 Тогда она начала расспрашивать меня о моих делах, и о моих родных, и о моём происхождении.
И я отвечал на все её вопросы.
И она обрадовалась моим ответам и сказала:
— Теперь я вижу, что не напрасно заботилась о воспитании этой молодой девушки, потому что нашла для неё такого мужа!
Потом она сказала мне:
— Знай, что эту девушку мы считаем наравне с детьми нашей крови.
И она будет тебе нежной и покорной женой перед Аллахом и тобою!
И я поклонился ей и поцеловал землю у нот её, и выразил согласие жениться на её прислужнице.
И я провёл в её дворце десять дней, и всё это время не видел молодой девушки и не знал даже, что с нею.
И мне прислуживали другие молодые служанки Зобейды.

 В конце срока, назначенного для свадебных приготовлений, Зобейда обратилась к эмиру правоверных с просьбой разрешить ей выдать замуж свою прислужницу, и он дал ей своё разрешение и подарил молодой девушке десять тысяч золотых динариев.
Тогда Зобейда послала за кади и за свидетелями, и они составили брачный договор.
Потом разостлали скатерть для меня и моих гостей и принесли для нас самые изысканные блюда, и между ними стояло блюдо розбайи, способное свести с ума самого благоразумного и самого положительного из людей.
И я не мог - клянусь Аллахом! - воздержаться и набросился на эту розбайю, и наелся ею досыта. Потом я вытер руки, но позабыл умыть их... После этого я встал и оставался неподвижен до наступления ночи.
И когда надвинулась ночь, зажгли светильники и принялись наряжать новобрачную.
И каждый раз, когда она в новом наряде обходила залу, каждый из приглашённых клал золотую монету на поднос, который несли за нею по обычаю.

 И, наконец, я вошёл в брачную комнату, и ко мне привели новобрачную, и прислужницы сняли с неё все одежды и удалились.
И я схватил её в свои объятия. Но в эту минуту она ощутила запах чеснока от моей руки и испустила громкий крик.
И на этот крик со всех сторон сбежались прислужницы, в то время как я дрожал от волнения и не понимал причины всего этого.
И прислужницы сказали:
— О сестра наша, что случилось с тобою?
И она отвечала им:
— О избавьте меня поскорей от этого глупого человека, которого я считала благовоспитанным!
И я сказал ей:
— И в чём же видишь ты мою глупость?!
И она сказала:
— О безумный! Как мог ты есть розбайю и не умыть после этого твоих рук!
И теперь я, клянусь Аллахом, не желаю больше тебя!
И при этих словах она схватила палку и принялась наносить мне удары, и так жестоко, что я лишился сознания.
Тогда она остановилась и сказала прислужницам:
— Возьмите его и отведите к правителю города, и пусть ему отрубят ту руку, которой он ел розбайю и которую не умыл после этого. Но при этих словах я пришёл в себя и воскликнул:
— О неужели же я должен лишиться руки только из-за того, что ел этой рукой розбайю и потом не умыл её?
Тогда прислужницы заступились за меня и сказали:
— О сестра наша! Умоляем тебя, прости его!
Тогда она сказала:
— Хорошо, я на этот раз не лишу его руки, но всё-таки я должна отрезать у него что-нибудь.
Потом она вышла и оставила меня одного.
И по истечении десяти дней она пришла ко мне и сказала:
— Неужели же я так мало значу в твоих глазах, что ты мог есть розбайю и не умыть после этого своих рук!

 Потом она позвала своих служанок и приказала им связать мне руки и ноги.
Тогда она взяла хорошо отточенную бритву и отрезала мне большие пальцы на руках и на ногах.
Тогда она посыпала мои раны порошком ароматического растения, и кровь тотчас же остановилась, и я сказал:
— Если мне когда-нибудь придётся есть розбайю, то обязуюсь умыть после этого руки сорок раз поташом, сорок раз содой и сорок раз мылом!
И вот, когда все вы, собравшиеся тут, настойчиво убеждали меня поесть этого блюда, я изменился в лице и сказал в душе: «Вот эта самая розбайя была причиной того, что я лишился моих больших пальцев!» И когда вы потребовали, чтобы я отведал её, я должен был, чтобы не изменять моей клятве, сделать то, что я сделал!

 — Тогда я, о царь веков, - продолжал поставщик, который рассказывал эту историю, сказал молодому багдадскому купцу:
— Но что же было дальше с тобою и твоей женою?
И он сказал:
— Когда я произнёс перед нею мою клятву, сердце её смягчилось ко мне.
И тогда я взял её и лёг спать с нею.
И мы долгое время прожили вместе.
И вот однажды она сказала мне:
— Ты должен знать, что никто во дворце халифа не знает о случившемся между мною и тобою!
И никто до тебя не мог проникнуть в этот дворец.
И тебе удалось это только благодаря милости нашей госпожи Зобейды.
Затем она вручила мне пятьдесят тысяч золотых динариев и сказала:
— Возьми эти деньги и купи для нас большой дом.
И я вышел и купил великолепный большой дом. Потом я перенёс в него все богатства моей жены и все подарки, полученные ею.
И мы поселились в нём и жили очень счастливо. Но через год, по воле Аллаха, жена моя умерла.
И я не взял другой жены и пожелал странствовать.
И тогда я продал всё имущество, взял деньги и уехал из Багдада.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Рассказ о том, что случилось с горбуном у портного, у врача-еврея, у поставщика двора султана и у купца-христианина, и их приключения, рассказанные ими самими». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

И я странствовал, пока не прибыл в этот город.
И такова, о царь времён, - продолжал поставщик, - история, рассказанная мне молодым купцом из Багдада.
И вот, когда я вышел оттуда, со мною приключилась эта неприятность с горбуном.
И случилось то, что случилось!
И такова моя история!
И я убеждён в том, что она ещё более удивительна, чем приключение с горбуном!

 Тогда царь Китая сказал:
— Ты ошибаешься! Твоя история далеко не так необычайна, как приключение с горбуном.
И теперь уж медлить нечего: я прикажу распять всех вас до последнего!
Но в эту минуту выступил вперёд еврей-врач и поцеловал землю между руками царя, и сказал:
— О царь времён, теперь я расскажу тебе историю, без сомнения, более достойную удивления, чем всё, что ты слышал здесь!
И царь Китая сказал ему:
— Ну, выкладывай всё скорее, потому что я не могу более ждать!
И врач-еврей сказал:

РАССКАЗ ВРАЧА-ЕВРЕЯ


 История, которую я расскажу тебе - самое удивительное событие в моей жизни.
В дни моей юности я изучал врачебное искусство в Дамаске.
И когда я вполне изучил науки, я начал заниматься практикой и зарабатывал ею свой хлеб.
И вот однажды ко мне пришёл раб и повёл меня в дом правителя Дамаска.
И я увидел ложе из мрамора, на котором лежал юноша несравненной красоты.
И я пожелал ему здоровья и скорого исцеления. Но в ответ на это он сделал лишь какие-то знаки глазами.
И я сказал ему:
— О господин мой, дай мне свою руку!
Тогда он протянул мне свою левую руку.
И я сказал себе:
— Этот юноша занимает высокое положение, но при этом он крайне неучтив! Но это не помешало мне пощупать пульс и прописать ему рецепт.
И с этого дня я продолжал навещать его, и к нему стали возвращаться силы.
И правитель Дамаска, желая выразить свою благодарность, подарил мне богатую одежду и назначил меня врачом при своей особе.

 Что касается молодого человека, который продолжал давать мне левую руку, то однажды он попросил меня проводить его в гамам.
И когда мы пришли, слуги помогли молодому человеку раздеться.
И когда молодой человек остался голым, я увидел, что у него нет правой руки и на всём его теле следы от ударов розгами.
Тогда молодой человек обернулся ко мне и сказал:
— О врач века, я решился сообщить тебе причину моего несчастия, и ты услышишь совершенно необычайную историю.
И когда мы вернулись домой, мы принялись есть, и он всё время ел левой рукой.
Тогда я сказал ему:
— Теперь расскажи мне эту историю!
И он отвечал мне:
— Знай, что я родом из города Моссула. Мой отец был старшим из десяти детей.
И он, и все мои дяди ко времени смерти деда были уже женаты. Но только он один имел ребёнка - и это был я; что же касается его братьев, то ни один из них не имел детей.
И потому я рос, окружённый любовью моих дядей, которые не чаяли души во мне.

 Однажды, когда я был с моим отцом в Моссульской мечети, по окончании молитвы все вышли из мечети, и в ней остались только мой отец и мои дяди.
И все они уселись на большую циновку, и я сел с ними.
И дяди мои стали передавать удивительные рассказы путешественников, которые говорили, что нет на свете страны прекраснее Египта и нет реки более чудесной, чем река Нил.
И я был совершенно потрясён услышанным.
И вот через несколько дней я узнал, что дяди мои готовятся отбыть в Египет, и я начал умолять моего отца, чтобы он отпустил меня с ними.
Он, наконец, согласился и даже накупил мне разных товаров, чтобы я мог торговать ими. Однако он просил моих дядей не брать меня в Египет, а оставить меня в Дамаске, где я должен был сбыть все мои товары.
И мы все вместе выехали из Моссула и прибыли в город Дамаск.
И это был настоящий рай. Но чего в нём было более всего - это плодов превосходного вкуса и всевозможных видов.
И мои дяди распродали все свои товары, привезённые из Моссула, и накупили товаров дамасских для торговли в Каире.
И они продали также и мои товары очень выгодно.
И после этого мои дяди оставили меня одного в Дамаске и продолжали свой путь по направлению к Египту.
Я же нанял для себя великолепный дом и начал широко тратить деньги.
И это продолжалось до тех пор, пока я не истратил всех денег, которые были у меня.
И вот однажды, когда я присел у дверей моего дома, ко мне подошла девушка, очень богато одетая.
И я пригласил её почтить мой дом своим присутствием.
И она любезно согласилась и вошла в мой дом. Там она сбросила свою чадру и показалась мне во всей красе.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Рассказ о том, что случилось с горбуном у портного, у врача-еврея, у поставщика двора султана и у купца-христианина, и их приключения, рассказанные ими самими». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

И я влюбился в неё до безумия.
И мы начали есть и пить, а потом забавлялись.
И тогда я взял её, и ночь, которую я провёл с нею до самого утра, без сомнения, лучшая в моей жизни.
И я предложил ей утром десять золотых динариев. Но она отказалась от них и поклялась, что никогда не примет от меня чего бы то ни было.
Потом она сказала мне:
— Через три дня я опять приду к тебе, и ты должен ждать меня. Вот возьми эти деньги и приготовь нам угощение такое же, как было теперь.
И с этими словами она протянула десять золотых динариев и ушла, унося с собой весь мой разум.
И через три дня она опять пришла ко мне.
И на этот раз она была одета ещё богаче и лучше прежнего.
И мы принялись есть и пить. Потом мы легли вместе. Утром она обещала мне, что возвратится опять через три дня.
И она сказала мне:
— О дорогой господин мой, скажи, находишь ли ты меня красивой?
И я отвечал:
— О да, конечно, клянусь Аллахом!
И она сказала мне:
— Я могу попросить у тебя позволения привести сюда с собою молодую девушку, которая ещё красивее и моложе меня, и она позабавится с нами, и мы можем посмеяться и повеселиться все вместе.
И знай, что она сама просила меня взять её с собою, чтобы мы могли все трое отдаться играм и забавам.

 И я с большим удовольствием дал своё согласие, и на этот раз она дала мне двадцать золотых динариев и просила меня приготовить всё, как следует.
И вот на четвёртый день я занялся приготовлениями и не щадил денег.
И как только зашло солнце, я увидел мою подругу в сопровождении другой молодой женщины, закутанной в большое покрывало.
И они вошли и сели.
И я, охваченный радостью, предоставил себя в распоряжение молодых девушек.

 Тогда они сняли с себя свои покрывала, и я мог рассмотреть новую молодую девушку. О Аллах, Аллах! Я подумал про себя, что она гораздо красивее всего, что мои глаза видели до этой минуты!
Они начали есть и пить, а я обнимал новую молодую женщину. Но это возбудило ревность первой, хотя она сказала мне:
— Ты не находишь, что она гораздо красивее меня?
И я отвечал простодушно:
— Да, действительно, это верно!
Тогда она сказала мне:
— Ну, так возьми её и ложись с нею! Я буду очень этому рада!
Она сама приготовила постель и уложила нас.
И я прижал к себе свою новую подругу и обладал ею до самого утра.

 Но когда я на другой день проснулся, я увидел, что рука моя вся в крови. Я хотел разбудить молодую девушку, которая ещё спала, и тихонько прикоснулся к её голове. Но в тот же миг голова её отделилась от туловища и скатилась на пол. Ревность первой молодой девушки сделала своё дело!

 И я поднял мраморные плиты и выкопал довольно большую яму, в которую тотчас же опустил тело молодой девушки. Потом я засыпал яму землёю, положил мраморные плиты на место и привёл всё в прежний вид.
Сделав всё это, я взял все остававшиеся у меня деньги, отправился к хозяину моего дома и уплатил ему наёмные деньги за целый год вперёд.
При этом сказал ему:
— Я сейчас же должен отправиться в Египет, где ожидают меня братья моего отца.
Когда я прибыл в Каир, они очень обрадовались, увидев меня, и спросили о причине моего приезда в Египет.
И я отвечал им:
— У меня было сильное желание повидаться с вами, и я боялся, что в Дамаске я растрачу все свои деньги.
И я оставался с ними целый год, развлекался и веселился всеми способами.
Но, к несчастию, дяди мои распродали все свои товары и стали подумывать о возвращении в Моссул. Но я скрылся, и они уехали без меня, говоря:
— Вероятно, он уехал в Дамаск раньше нас, чтобы приготовить для нас квартиру, потому что он хорошо знает этот город.
После их отъезда я опять начал тратить деньги и провёл в Каире ещё три года.
И каждый год я аккуратно посылал наёмную плату владельцу моего дома в Дамаске.
И в конце этих трёх лет у меня уже осталось денег только на дорогу.
И вот я уехал и прибыл в Дамаск; и я пришёл в мой дом, и у порога его я был радостно встречен владельцем дома, который приветствовал меня и передал мне ключи от моего дома, и показал мне, что замок, запечатанный моей печатью, оставался нетронутым.

 И я вошёл и прежде всего принялся мыть пол, чтобы уничтожить всякие следы крови молодой женщины, убитой своей ревнивой подругой.
Я направился к постели, чтобы отдохнуть. Но когда я приподнял подушку, то увидел под нею золотое ожерелье, и на нём три ряда жемчужин. Это было ожерелье девушки.
Я взял ожерелье и отдал его одному из наиболее известных маклеров на базаре.
И маклер отправился предложить его купцам и своим клиентам. Но через час он возвратился и сказал мне:
— Я думал, что это ожерелье из чистого золота и настоящего жемчуга и что оно стоит не менее тысячи динариев. Но я ошибся. Оно поддельное.
И сделано оно наподобие изделий франков, которые умеют подделывать золото, жемчуг и драгоценные камни.
И покупатели на базаре дают мне за него только тысячу драхм.
Тогда я сказал ему:
— Да, действительно, ты прав. Это ожерелье поддельное. Я заказал его только для того, чтобы посмеяться над женщиной, которой я подарил его.
И по удивительной прихоти судьбы эта женщина умерла и завещала его моей жене.
И вот мы решили продать его по какой угодно цене! Возьми же его и принеси мне тысячу драхм!

 Дойдя до этого места своего рассказа, Шахразада заметила приближение утра и скромно умолкла.
А когда наступила двадцать восьмая ночь, она продолжала:


НОЧЬ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Мне довелось слышать, о счастливый царь, что врач-еврей продолжал свой рассказ такими словами:
— Тут маклер понял, что молодой человек не знает цены ожерелью, и решил, что он украл его. Он взял ожерелье и понёс его к главному маклеру базара, который взял у него ожерелье, отправился к городскому вали и сказал ему:
— Вот это ожерелье было украдено у меня! И теперь мы нашли вора. Это молодой человек, одетый, как сыновья купцов, и он находится у такого-то маклера.
И вот меня схватили и повели силой к вали, который начал допрашивать меня. Я рассказал ему ту же историю, которую рассказал маклеру.
Тогда вали засмеялся и сказал мне:
— Вот я покажу тебе настоящую цену этого ожерелья!
И его люди схватили меня и осыпали ударами розог и палок, пока всё тело моё не покрылось кровавыми рубцами.
Тогда я, изнемогая от боли, воскликнул:
— Я скажу всю правду! Да, я украл это ожерелье у главного маклера! Я решил, что лучше признать это, чем рассказать историю убийства девушки в моём доме. Но как только я сознался в краже, меня схватили и отрезали кисть правой руки.
И я от боли лишился чувств.
И мне дали выпить чего-то, и я пришёл в себя.
Тогда я взял отрезанную руку и вернулся в свой дом.

 Когда я прибыл в мой дом, владелец его, который уже узнал о случившемся, встретил меня со словами:
— Бери же свои вещи и ищи себе другое жилище!
И я отвечал ему:
— О господин мой, дай мне два или три дня сроку, чтобы я имел время найти себе другое место жительства!
И он сказал мне:
— Хорошо, я даю тебе этот срок!
После этого он оставил меня и вышел.
И вот, когда я лежал уже третий день, вдруг ко мне пришли владелец дома и главный маклер.
И владелец дома сказал мне:
— Я должен сказать тебе, что вали уведомил правителя о краже этого ожерелья.
И теперь обнаружилось, что ожерелье принадлежало не главному маклеру, а одной из дочерей правителя, и что оно исчезло вот уже три года тому назад!
И теперь эти люди пришли, чтобы взять тебя!
При этих словах я подумал:
— Ну, теперь меня предадут смерти. Лучше уж я расскажу правителю всю правду! Меня и главного маклера привели к правителю, и он сказал своим людям, указывая на меня:
— Этот молодой человек не вор, и его рука отрезана несправедливо, я уверен в этом! Что же касается главного маклера, то он обманщик и ложный обвинитель! Ты должен немедленно вознаградить этого молодого человека за его отрезанную руку, иначе я тебя повешу и конфискую все твои богатства!
И он закричал, обращаясь к страже:
— Уберите его долой с моих глаз, и уходите все отсюда!
Правитель посмотрел на меня с большим состраданием и сказал:
— Расскажи же мне, как это ожерелье попало в твои руки.
И я отвечал:
— О господин мой, я скажу тебе всю правду!
И я рассказал ему всё, что произошло у меня с первой девушкой, и как она сама нашла для меня и привела ко мне вторую девушку, и как, наконец, охваченная ревностью, она убила свою подругу.
И я рассказал ему все это во всех подробностях. И, слушая мои слова, правитель долгое время плакал. Потом он приблизился ко мне и сказал:
— Знай, о дитя моё, что первая молодая девушка - моя родная дочь. С самого детства она предавалась разврату, и по этой причине я держал её в большой строгости.
И вот она познакомилась с тобою, и отдалась тебе, и была у тебя четыре раза подряд. Но это уже не удовлетворяло её.
И так как она уже успела развратить мою вторую дочь, ей было нетрудно убедить сестру прийти к тебе.
И моя вторая дочь попросила у меня разрешения пойти вместе с сестрою на базар, и я позволил ей это.
И случилось то, что случилось!
И вот, когда моя старшая дочь возвратилась без своей сестры, я спросил у неё, где её сестра. Она, вся в слезах, сказала:
— Я потеряла её на базаре! Но вскоре она рассказала своей матери всю историю про смерть сестры.
Что же касается твоих слов, о дитя моё, то я убедился, что всё рассказанное тобою - правда. Ты видишь теперь, сын мой, как я несчастен!
И у меня есть одна просьба к тебе. Я желаю сделать тебя членом своей семьи и дать тебе в жёны мою третью дочь.
И ты останешься в моём доме и будешь у меня на правах родного сына!
Тогда я отвечал ему:
— Да будет по твоему желанию, о господин мой!
И я вступил в брак с дочерью правителя; и с тех пор наша жизнь полна радости и счастья.
И ты сам, о врач, можешь убедиться собственными своими глазами, как меня любят и почитают в этом доме.
И ты простишь мне неучтивость, которую я выказывал, подавая тебе левую руку! Что же касается меня, - продолжал врач-еврей, - то я поздравил молодого человека с тем, что он благополучно вышел из этого приключения.
И он осыпал меня подарками.
И вот я отправился странствовать по свету, чтобы усовершенствоваться в своём искусстве.
И я прибыл в твоё царство, о великодушный царь!
И у меня случилось это происшествие с горбуном!
И такова моя история!

 Тогда царь Китая сказал:
— Эта история поистине очень занимательна! Но ты заблуждаешься, о врач! Она не настолько изумительна, как это приключение с горбуном.
И мне не остаётся ничего более, как повесить вас четверых!
При этих словах портной выступил между рук царя Китая и сказал:
— О царь, прежде чем повесить нас, позволь говорить и мне. Я расскажу тебе историю, которая гораздо более необыкновенная, чем все эти истории, взятые вместе!
И царь Китая сказал ему:
— Если это правда, я прощу всех вас!
Тогда портной сказал:

 

РАССКАЗ ПОРТНОГО


 
 Знай, о царь времён, что до моего приключения с горбуном я был приглашён в один дом на пир в честь цехов нашего города.
И с самого утра мы ждали только хозяина дома. Он вошёл в сопровождении красивого молодого человека, который сильно хромал.
И вдруг юноша изменился в лице и собрался удалиться.
Тогда хозяин дома сказал ему:
— Объясни нам, что случилось!
И юноша сказал ему:
— О господин, между твоими приглашёнными находится цирюльник, который был причиной удивительного приключения, случившегося со мною в Багдаде, и он, этот проклятый цирюльник, был также причиной моей хромоты.
Слушая эти слова, цирюльник пожелтел в лице и не произнёс ни слова.
Тогда мы все начали убеждать молодого человека рассказать нам свою историю:

РАССКАЗ ХРОМОГО ЮНОШИ О ПРИКЛЮЧЕНИИ ЕГО С ЦИРЮЛЬНИКОМ
(переданный с его слов портным)


 Знайте, о вы, здесь присутствующие, что мой отец был одним из главных купцов Багдада, и у него не было других детей, кроме меня.
И перед смертью он назначил меня главою всего своего дома.
Но я должен сказать вам, что Аллах Всемогущий вложил в моё сердце отвращение ко всем женщинам.
И я жил, не обращая на них внимания, довольный своей судьбой.
И вот однажды я шёл по одной из улиц Багдада, как вдруг увидел, что напротив меня отворилось окно, и в нём появилась молодая женщина. В одно мгновение сердце моё воспламенилось и было совершенно покорено.
И тут к двери дома подъехал сам городской кади, сопровождаемый слугами.
И я догадался, что это был её отец.
Тогда, в самом ужасном душевном состоянии, я вернулся к себе домой, печаль моя с каждым днём возрастала, и, наконец, я серьёзно заболел.
Однажды вошла ко мне старая женщина, которая внимательно взглянула на меня и сказала:
— Дитя моё, я знаю причину твоей болезни, но нужно, чтобы ты рассказал мне всё подробно.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Рассказ о том, что случилось с горбуном у портного, у врача-еврея, у поставщика двора султана и у купца-христианина, и их приключения, рассказанные ими самими». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

Тогда я сообщил ей всё, как было, и она сказала мне:
— Дитя моё, эта молодая девушка - дочь багдадского кади, и её усиленно стерегут. Но я сама живу в этом доме. Ободрись же и будь решительнее.

 Затем старая женщина покинула меня, обещая мне прийти на другой день и сообщить о своём свидании с дочерью багдадского кади.
На следующий день она пришла и сказала мне:
— Дитя моё, едва я шепнула ей на ухо, зачем пришла, как она поднялась и сказала мне с величайшим гневом:
— Если ты, о злосчастная старуха, не прекратишь своих непристойных предложений, я прикажу наказать тебя, как ты того заслуживаешь!
Тогда, дитя моё, я не сказала более ни слова; но я решилась вернуться к этому вопросу ещё раз.
Затем она покинула меня и ушла.
А я вновь заболел и перестал есть и пить.

 Однако старая женщина через несколько дней опять пришла ко мне, и лицо её сияло:
— Ну вот, дитя моё, награди меня за добрую новость! Вчера я опять пошла к молодой девушке. Увидев, что я пришла к ней со слезами на глазах, она сказала:
— Бедная моя тётка, я вижу, ты чем-то очень опечалена!
Тогда я стала плакать ещё сильнее и сказала ей:
— О госпожа моя! Ты помнишь, что я приходила говорить с тобою о молодом человеке, страстно влюблённом в твои прелести? Так вот, он совсем уже при смерти из-за тебя.
И она ответила мне, сразу проникшись состраданием:
— Но кто же этот молодой человек, о котором ты говоришь?
Я сказала ей:
— Это мой собственный сын. Он увидел тебя несколько дней тому назад у твоего окна и воспылал любовью к тебе.
И он занемог и сейчас при смерти! При этих словах девушка побледнела и сказала:
— Иди скорее к нему и передай ему привет от меня, и скажи ему, что в пятницу я буду ждать его здесь. Мы проведём вместе целый час.
Услышав эти слова, я вынул кошелёк, наполненный динариями, и просил старуху принять его от меня.
И вот я дождался назначенного дня, пятницы, и опять увидел старуху. Я надел своё лучшее платье и подушился розовым маслом.

 Затем я приказал одному из моих слуг сходить за цирюльником, сказав ему:
— Сходи скорее на базар и отыщи мне цирюльника, у которого была бы лёгкая рука, и который, главное, был бы человеком неболтливым и нелюбопытным!
И слуга мой поспешно побежал и привёл мне старого цирюльника.
И вот этого-то проклятого цирюльника вы видите перед собою, о господа мои.
Войдя ко мне, он сказал:
— О господин мой, что я должен делать: обрить тебя или пустить тебе кровь?
Тогда я ответил ему:
— О шейх, довольно болтать! Принимайся скорей за бритьё моей головы.
Тогда он встал и взял свой свёрток, где должны были находиться его тазик, бритва и ножницы, и вынул оттуда не бритву, а семистороннюю астролябию. Взяв её, он вышел на середину моего двора, внимательно посмотрел на солнце, потом на астролябию, вернулся и сказал мне:
— Ты должен знать, что эта пятница есть десятый день месяца Сафара.
А из науки о числах мне известно, что бритьё головы в сегодняшний день есть дело доброе. Это также ясно показывает мне, что сегодня ты имеешь намерение видеться с одною особой, судьба которой должна быть счастливою. Я мог бы ещё рассказать тебе много о том, что случится с тобою!
Я ответил:
— Ради Аллаха! Ты своими речами сводишь меня с ума. А ведь я позвал тебя для того, чтобы ты обрил мне голову.
Он ответил:
— Хотя я самый известный цирюльник в Багдаде, но, кроме искусства врачевания, кроме растений и лекарств, я прекрасно знаю науку о звёздах, знаю правила нашего языка, искусство стихосложения, красноречие, науку о числах, геометрию, алгебру, философию, архитектуру, историю и предания всех народов земли. Поэтому я не без основания советую тебе, о господин мой, точно следовать предписаниям Гороскопа.
При этих словах я сказал ему:
— Ты настоящий разбойник, и ты решился свести меня с ума и заставить меня умереть от нетерпения!..

 Но на этом моменте своего повествования Шахразада увидела, что приближается утро, и скромно приостановила свой рассказ.
А когда наступила двадцать девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Случилось так, о царь благословенный, что когда молодой человек сказал цирюльнику:
— Ты решился свести меня с ума и заставить умереть от нетерпения, - цирюльник ответил:
— Знай, однако, о господин мой, что я отнюдь не отличаюсь болтливостью.
И ты совсем несправедлив ко мне, считая меня болтуном, особенно если ты на минуту дашь себе труд сравнить меня с моими братьями! Ибо ты должен знать, что у меня есть шесть братьев, которые действительно могут быть названы болтунами.
А чтобы познакомить тебя с ними, я назову их тебе по именам: старший зовётся Эль-Бакбук, или тот, который, болтая, булькает горлом, как кувшин;
второй - Эль-Гаддар, или тот, который мычит подобно верблюду;
третий - Бакбак, или кудахтающий толстяк;
четвёртый - Эль-Куз Эль-Ассуани, или небьющийся кувшин Ассуана;
пятый - Эль-Ашар, или беременная верблюдица, или большой котёл;
шестой - Шакалик, или треснутый горшок;
а седьмой - Эль-Самет, или молчаливый.
Этот молчаливый и есть я, слуга твой!

 Выслушав все эти быстро льющиеся речи цирюльника, я почувствовал, что от нетерпения у меня воспаляется и уже готов лопнуть желчный пузырь мой, и я закричал, обращаясь к одному из слуг:
— Дай скорее четверть динария этому человеку и заставь его убраться! Ибо я решительно отказываюсь брить себе голову!
Услышав это приказание, цирюльник сказал:
— О господин мой! Какие жестокие слова я только что слышал!
Ради Аллаха! Знай, что я готов служить тебе без всякого вознаграждения, ибо это есть долг мой - быть всецело к твоим услугам и исполнять все твои желания. Ты не имеешь понятия о моих достоинствах. Отец твой был заимодавцем моим...
На эти слова я сказал цирюльнику:
— Да не смилуется Аллах над моим покойным отцом, который был до того слеп, что обратился к такому цирюльнику, как ты!
А цирюльник, услышав это, стал смеяться и сказал:
— Нет Бога, кроме Аллаха, а Магомет - посланник Аллаха!
А я-то думал, что ты одарён разумом, о молодой человек! А теперь вижу, что болезнь, которая с тобой приключилась, совершенно свихнула тебе рассудок и сделала тебя пустым болтуном.
Твой отец ничего не предпринимал, не посоветовавшись со мной, и ты никогда не найдёшь другого такого советчика, как я, и никого, кто мог бы лучше преподать наставления мудрости и умел бы искуснее и ловчее обделывать разные дела.
Тогда я ответил ему:
— Ради Аллаха! Это уж, право, слишком! Ты просто губишь меня своей неудержимою болтливостью! Повторяю тебе, что я позвал тебя только для того, чтобы ты обрил мне голову.

 И, говоря эти слова, я встал, сильно разгневанный, и хотел уйти, хотя он уже намылил мне голову.
Тогда он сказал мне самым спокойным образом:
— В самом деле, я прекрасно вижу теперь, что нестерпимо надоел тебе. Но я ни мало не обижаюсь на тебя за это, ибо отлично понимаю, что ты слаб рассудком и притом ещё очень юн.
Я ответил ему:
— Брат мой, заклинаю тебя Аллахом - уйди отсюда и предоставь меня моим занятиям, уходи ты подобру-поздорову!

 Когда я произнёс эти слова, меня охватил такой припадок нетерпения, что я начал испускать нечленораздельные крики, как сумасшедший.
Увидев меня в таком состоянии, цирюльник решил взяться за свою бритву и стал править её о кусок кожи. Но он так долго правил её, что у меня душа была готова расстаться с телом.
Наконец, он начал брить меня с одной стороны и, действительно, сбрил несколько волосков.
Затем он остановился, поднял руку и сказал:
— О молодой господин мой! Гнев есть искушение Шайтана. Я отлично вижу, что ты не имеешь никакого почтения к заслугам и талантам моим.
А между тем та самая рука, которая теперь бреет тебя, трогает также голову царей, эмиров, визирей, правителей и всех вообще благородных и славных людей...
В ответ на все эти речи я сказал цирюльнику:
— Да будешь ли ты, наконец, заниматься своим делом или нет?
Тогда он сказал:
— Я начинаю подозревать, что ты несколько торопишься покончить с этим.
Я закричал:
— Ну, да, разумеется!
Он сказал:
— Внуши себе немножко терпения и умеренности, ибо поспешность есть наваждение Искусителя и не может привести ни к чему, кроме раскаяния и всевозможных невзгод в жизни!
Но, правду сказать, я должен теперь немножко приостановиться, ибо мне остаётся всего несколько часов благоприятного солнца.

 Тут он отложил бритву, взял свою астролябию и довольно долго оставался на дворе, измеряя высоту солнца, но не упуская из виду и меня.
Потом он вернулся и сказал:
— Если ты так торопишься к полуденной молитве, то, право, ты можешь быть вполне покоен, ибо нам остаётся целых три часа до неё.
Я сказал ему:
— Ради самого Аллаха! Избавь меня от этих рассуждений!
Тогда он снова взялся за бритву и принялся править её, и, наконец, начал мало-помалу брить мне голову. Но при этом он не мог удержаться от разговоров и сказал:
— Я очень огорчён твоей нетерпеливостью, но если бы ты захотел открыть мне причину её, то это было бы тебе в пользу и во благо.
И тут я увидел, что у меня нет никакого средства к избавлению, поэтому я сказал цирюльнику:
— Кончай скорей! Если же ты хочешь знать, я должен пойти к одному из своих друзей на пир.
Услышав эти слова - приглашение и пир - цирюльник сказал мне:
— Да благословит тебя Аллах! Ибо ты напомнил мне о том, что я пригласил к себе друзей и что я совершенно позабыл приготовить им обед.
Тогда я сказал ему:
— Не беспокойся, я помогу этому делу. Так как я отправляюсь на пир, то предоставляю тебе всё, что у меня приготовлено из еды и питья. Но ты должен поскорее обрить мне голову.
Он ответил мне:
— Да осыплет тебя Аллах дарами своими! Но будь так добр, перечисли мне те вещи, которыми ты хочешь одарить меня!
Я сказал ему:
— Я имею для тебя пять котлов, в которых заключаются всякого рода восхитительные вещи: фаршированные тыквы, виноградные листья с фаршем и лимонной приправою, рис с томатами и мелкими кусочками баранины, рагу с маленькими луковками; кроме того, у меня есть десять жареных цыплят и жареный баран, и ещё многое другое!
Тогда он сказал мне:
— Вели принести всё это сюда, чтоб я мог посмотреть.
И я велел принести все эти вещи, а он всего попробовал и сказал мне:
— Великодушие твоё - истинное великодушие. Но недостаёт ещё напитков!

 И я велел принести шесть сосудов, наполненных напитками шести разных сортов, и он попробовал каждого из них и сказал:
— Да ниспошлёт на тебя Аллах все свои милости! Но недостаёт ещё ароматов для курения!
Тогда я велел принести ему ящик, наполненный амброю, мускусом, ладаном и благовонными маслами.
И я сказал цирюльнику:
— Возьми всё это, но кончай скорее с бритьём моей головы!
Тогда цирюльник сказал мне:
— Ради Аллаха! Я не приму этого ящика прежде, чем не осмотрю его содержимого!
И, оставив большую часть моей головы небритой, он стал перебирать находившиеся в ящики благовония.
Затем он поблагодарил меня и приступил к бритью моей головы.

 Но едва он взялся за это, как вдруг снова остановился и сказал мне:
— Ради Аллаха! Я не знаю, право, о дитя моё, кого из вас я должен более восхвалять теперь, тебя или твоего покойного отца? Я бы посоветовал тебе, ради собственного удовольствия, пойти со мною и составить нам компанию, оставив в покое тех друзей, которые, по твоим словам, просили тебя прийти.
Тогда я сказал цирюльнику:
— На сегодня я никак не могу принять твоего приглашения, но когда-нибудь в другой раз я им воспользуюсь. Теперь я приказываю тебе кончить бритьё, для которого ты был позван.
Он отвечал мне:
— Но подожди, пока я сбегаю домой и отнесу туда все припасы, которыми я обязан твоей щедрости.
Тогда я воскликнул:
— Иди же, наконец, к друзьям своим, а меня отпусти к моим друзьям, которые ожидают моего прибытия.
Цирюльник же сказал мне:
— О нет, ни за что я не допущу, чтобы ты шёл один!
Я ответил ему, делая величайшие усилия над собою:
— Но пойми же, наконец, что никто кроме меня не должен идти в то место, куда я иду!
Он сказал мне:
— А! Понимаю! Вероятно, ты идёшь на свидание с женщиною! В таком случае - беда тебе, если ты будешь один! Не выбраться тебе оттуда живым!
При этих словах я не мог усидеть на месте и закричал с яростью:
— О ты, распроклятый из всех негодяев и злодеев! Кончишь ты или нет, все эти разглагольствования?
Тогда цирюльник решился замолчать на время и, взяв свою бритву, обрил мне, наконец, всю голову.
Тогда я сказал ему, чтобы заставить его убраться:
— Иди же и отнеси все эти яства и напитки, а я обещаю подождать тебя, чтобы ты мог пойти со мною на это свидание.
Тогда он сказал мне:
— Я отлично вижу, что ты хочешь - отделавшись от меня, пойти один. Но предупреждаю тебя, что ты рискуешь попасть в такую беду, что не найдёшь ни выхода, ни спасения.
Я сказал ему:
— Ради Аллаха, не медли и возвращайся скорее!
Однако, - будь он проклят! - едва цирюльник вышел на улицу, как подозвал к себе двух носильщиков и приказал им отнести всё к нему домой, а сам спрятался в переулке, ожидая моего выхода.

 Итак, я вышел на улицу и поспешно направился к дому молодой девушки. Подойдя к дверям кади, я случайно обернулся и увидел проклятого цирюльника.
Тогда я вбежал туда и быстро захлопнул дверь за собою.
Во дворе я увидел старуху, которая сейчас же провела меня в верхний этаж, где жила молодая девушка.
Но едва я вошёл туда, как мы услышали, что по улице идёт отец молодой женщины, который в сопровождении своей свиты, возвращался с молитвы.
И я увидел на улице цирюльника, который дожидался меня.
Молодая женщина успокоила меня, сказав, что отец посещает её изредка и что я имею полную возможность укрыться от его взоров.
Но на моё несчастие Аллаху угодно было, чтобы произошёл случай, имевший роковые для меня последствия. Кади, едва войдя в дом, принялся бить молодую рабыню, которая провинилась.
Тогда один из негров попробовал заступиться за нёс, а взбешённый кади набросился с розгами и на него.

 Тогда поднялся такой гвалт, что вся улица взволновалась, а цирюльник вообразил, будто это меня схватили и мучают. Он стал издавать ужаснейшие крики, рвать на себе одежду и умолять о помощи прохожих, которые начинали собираться вокруг него.
И он плакал и говорил:
— В доме кади избили господина моего!
Потом, не переставая кричать, бросился к моему дому и сообщил всем домашним и слугам моим, которые сейчас же вооружились палками и прибежали к дому кади.
И во главе их - цирюльник.

 Услышав перед своим домом такой шум и крик, кади посмотрел в окно и увидел толпу людей, которые стучали в его дверь палками.
Он отворил дверь и воскликнул:
— Что случилось?
А слуги мои закричали ему:
— Ты убил нашего господина!
Он сказал им:
— Но кто же ваш господин, и что он такого сделал, чтобы я убил его?...

 Но на этом моменте своего повествования Шахразада увидела, что занимается утро, и скромно умолкла.
И когда наступила тридцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИДЦАТАЯ

Рассказывали мне, о благословенный царь, что удивлённый кади сказал им:
— Что же такого сделал ваш господин, чтобы я убил его!
Тогда цирюльник воскликнул:
— Ты только что заколотил на смерть палками господина моего, а я был на улице и слушал его крики!
Кади отвечал:
— Но кто же он, господин твой? Кто мог привести его сюда?
Цирюльник сказал:
— О злосчастный кади! Не прикидывайся, ибо я знаю все подробности этого дела. Дочь твоя влюблена в моего господина, и господин мой отвечает ей взаимностью!
И я сам сопровождал его сюда.
И вот ты накрыл его в постели с дочерью своею и избил его палками. Поэтому я заставлю тебя пойти со мною к нашему халифу, если только ты не отдашь его нам целым и невредимым.
При этих словах кади смутился, и ему стало стыдно всех присутствующих. Однако он сказал цирюльнику:
— Если только ты не простой лгун, то войди в дом мой и ищи его повсюду.

 Что же касается меня, то я стоял у окна за деревянной решёткой и хотел бежать. Но меня могли заметить либо домашние, либо цирюльник. Тогда, в одной из комнат я нашёл большой деревянный сундук и поспешно влез.

 Цирюльник же, обыскав весь дом, увидел сундук.
Тогда этот проклятый смекнул, что внутри сидел я, поднял сундук и вышел на улицу.
Но собравшаяся толпа захотела видеть, что было в сундуке, и мгновенно сорвала крышку.
Тогда я спрыгнул на землю, но так быстро, что сломал себе ногу. С этих-то пор я и сделался хромым.
Я протолкался через толпу и пустился со всех ног бежать. Но каков же был мой ужас, когда я вдруг увидел за собою цирюльника, который громко кричал:
— О добрые люди! Я отыскал господина моего.
Затем он сказал, продолжая бежать вслед за мною:
— О господин мой! Ты видишь теперь, как дурно ты поступил, не слушаясь моих советов!

 Но в ту минуту я увидел перед собою открытую лавку купца, который был знаком мне. Я бросился в лавку и умолял купца, чтобы он не пускал цирюльника.
Тогда купец стал расспрашивать меня, и я рассказал ему всю свою историю с этим цирюльником, и просил остаться в его лавке, пока не поправится моя нога. После своего выздоровления я взял все принадлежавшие мне деньги и решил покинуть Багдад, чтобы не встретиться больше с этим цирюльником.

 Итак, я покинул Багдад и проводил время в путешествии, пока не приехал в эту страну.
Но все старания и надежды мои были напрасны, ибо я встретил его посреди вас, на этом пиршестве! Вы сами понимаете теперь, что я не найду себе покоя, пока не покину эту страну, и всё из-за этого проклятого, разбойника-цирюльника!

 Хромой юноша поднялся, пожелал нам мира и прежде, чем мы успели удержать его, вышел.
Что же касается нас, то, выслушав эту удивительную историю, мы посмотрели на цирюльника, который сидел, опустив глаза, и сказали ему:
— Правда ли то, что сказал этот молодой человек?
Тогда цирюльник поднял голову и сказал нам:
— Помилуйте, ради Аллаха! Я поступил так, чтобы избавить его от ещё худших несчастий. Не будь меня - он, несомненно, погиб бы.
Что же касается вас, господа мои, то чтобы убедить вас, что я не болтлив и не похож на шестерых братьев моих, я расскажу вам мою историю, а вы сами судите!
Тогда, - продолжал портной, - все мы в молчании выслушали нижеследующую историю цирюльника:

ИСТОРИЯ БАГДАДСКОГО ЦИРЮЛЬНИКА И ЕГО ШЕСТИ БРАТЬЕВ

 ИСТОРИЯ ЦИРЮЛЬНИКА


 Цирюльник сказал:
— Знайте же, о господа мои, что я жил в Багдаде в то время, когда эмиром правоверных был Эль-Монтассер-Биллах.
И все подданные были счастливы под властью его, ибо он любил бедных и малых, а также общество учёных, мудрецов и поэтов.
Но вот, однажды, халифу принесли жалобу на десять негодяев, обитавших неподалёку от города.
И когда они хотели в лодке перебраться через Тигр, я оказался на берегу реки.
Я сказал себе:
— Эти люди собрались для того, чтобы попировать. Я хочу добиться их приглашения.
Тогда я прыгнул в лодку и присоединился к находившимся в ней людям.
Но вдруг подъехали стражи вали, которые схватили всех, надели железные ошейники и заковали руки в цепи. И при всём этом я не проронил ни слова!

 Итак, я безропотно отдался в руки их, и меня поставили, вместе с другими десятью схваченными, перед лицом эмира правоверных, халифа Монтассера-Биллаха.
Халиф позвал меченосца и сказал:
— Отруби головы всем этим десяти злодеям!
Меченосец выстроил нас во дворе и, взмахивая мечом, отсекал головы вплоть до десятой. Но когда он дошёл до меня, число отрубленных голов уже достигло десяти. Поэтому он остановился и сказал халифу, что приказание его исполнено.
Тогда халиф, увидев, что я ещё стою, закричал:
— Как же ты смел пощадить десятого?
Меченосец ответил:
— Я отрубил десять голов!
Тогда халиф посмотрел на меня и сказал:
— А ты кто такой? И как оказался ты здесь среди этих любителей крови?

 Тогда, о господа мои, и только в ответ на вопрос эмира я решился заговорить.
И я сказал ему:
— О эмир правоверных! Это я, шейх, прозванный Эль-Саметом по причине моей неразговорчивости. По ремеслу я цирюльник. И я - один из семи сыновей моего отца.
Сегодня утром я видел, как эти десять человек вскочили в лодку, и я присоединился к ним, полагая, что они приглашены на какое-нибудь пиршество.
Но едва мы подъехали к другому берегу, как я увидел стражей твоих, которые бросились на нас и надели нам железные ошейники.
И хотя я был посторонний среди этих людей, я не хотел возражать, слишком я неразговорчив.
И вот я был приведён вместе со всеми остальными перед лицом твоим.
И я оставался единственным, на которого ещё не опустилась рука меченосца, и, несмотря на всё это, я не сказал ни слова.
Я полагаю, что это большое мужество.
Но не удивляйся моему поступку, о эмир правоверных! Ибо всю свою жизнь я поступал таким образом.

 Когда халиф услышал эти слова мои и узнал, что я люблю молчание и ненавижу любопытство - вопреки всему, что говорил тут сейчас этот молодой хромой, которого я спас от всевозможных бедствий, он сказал мне:
— О почтенный шейх, умный цирюльник! Скажи мне, а твои шесть братьев тоже отличаются мудростью, такими же познаниями и такою же скромностью?
Я отвечал:
— О эмир правоверных! Они не имеют ни малейшего сходства со мною. Ибо по причине своей болтливости и трусости они навлекли на себя множество бедствий, и каждый из них отличается каким-нибудь физическим уродством.
Первый из моих братьев - хромой, второй - кривой, третий - беззубый, четвёртый - слепой, у пятого отрезаны уши и нос, у шестого - рассечены губы!
Если бы я рассказал тебе их историю, ты увидел бы, насколько я отличаюсь от всех них.
А так как история их необыкновенно увлекательна, то я, не медля, расскажу её тебе.

ИСТОРИЯ БАКБУКА, ПЕРВОГО БРАТА ЦИРЮЛЬНИКА


 Знай, о глава правоверных, что старший из моих братьев, который сделался хромым, назывался Эль-Бакбук потому, что когда он начинал болтать, можно было подумать, что слышишь бульканье в горлышке кувшина.
По ремеслу он был портной. Он снимал маленькую лавку в доме богатого человека. Человек этот жил в верхнем этаже дома, а внизу дома была мельница, и там жил мельник со своим волом.

 И вот однажды, когда брат мой Бакбук сидел в лавке, он увидел над собою в слуховом окне жену домовладельца, которая забавлялась рассматривая прохожих. При виде её брат мой Бакбук почувствовал, что сердце его преисполнилось страстной любовью к ней.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Рассказ о том, что случилось с горбуном у портного, у врача-еврея, у поставщика двора султана и у купца-христианина, и их приключения, рассказанные ими самими». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

И он не мог ни шить, ни заниматься чем-либо другим, и не заработал ни единой драхмы.
Что же касается молодой женщины, то она догадалась о чувствах моего брата и решила использовать их.
Однажды она бросила на него смеющийся взгляд и сейчас же вышла, чтобы посмеяться над ним.
А глупый Бакбук весь день радовался, думая о том, как приветливо она посмотрела на него.

 На следующий день в лавку вошёл домохозяин, неся под мышкою большой свиток материи, и сказал ему:
— Я принёс тебе кусок материи, чтобы ты сшил мне рубашки.
Бакбук подумал, что домохозяин пришёл к нему по желанию жены, и сказал ему:
— Сегодня же вечером рубашки эти будут готовы!
Вечером двадцать рубашек были сшиты и сложены в шёлковый платок.
А домовладелец спросил его:
— Сколько я должен заплатить тебе?
Но в эту минуту в слуховом окне промелькнуло лицо молодой женщины, которая бросила взгляд на Бакбука и сделала ему знак бровями, чтобы он не брал вознаграждения.
И брат мой не захотел ничего принять от домохозяина.
Но всё это было лишь началом злоключений Бакбука.

 На следующий день домохозяин опять пришёл, неся под мышкою другой кусок материи, и сказал моему брату:
— Вот! Мне сказали дома, что я должен сделать себе новые шальвары.
И в течение трёх дней Бакбук сидел за работою. Он сложил шальвары в шёлковый платок и, сияя счастьем, сам понёс их наверх к домохозяину.
А молодая женщина сговорилась со своим мужем издеваться над моим братом.
Когда он вручил домохозяину его новые шальвары, тот сделал вид, будто хочет уплатить ему. Но в ту же минуту в дверях показалась хорошенькая головка жены его.
И Бакбук решительно отказался принять что-либо от её мужа.
Тогда муж сказал ему:
— Чтобы отплатить твои добрые услуги, мы с женою решили отдать тебе в супружество нашу рабыню, которая хороша собою. Таким образом, ты будешь членом нашего дома.
А Бакбук подумал, будто это хитроумная выдумка молодой женщины, чтобы открыть ему свободный вход в дом, и сейчас же согласился; и хозяева призвали рабыню и обвенчали её с братом моим.

 Когда же наступил вечер, и Бакбук хотел приблизиться к белой рабыне, она сказала:
— Нет! Не сегодня!
И он не мог добиться даже поцелуя от хорошенькой рабыни.
Нужно ещё сказать, что по случаю бракосочетания Бакбуку позволили спать в мельнице, ибо там было больше места.
А так как рабыня ушла к своей госпоже, Бакбуку пришлось спать одному.

 И ранним утром, когда он ещё спал, к нему вошёл мельник и сказал:
— Сейчас я запрягу вола в мельницу, чтоб размолоть зерно!
И он приблизился к брату моему, делая вид, будто принимает его за вола, и сказал:
— Поднимайся! Я запрягу тебя!
А Бакбук не хотел разговаривать и позволил ему запрячь себя.
А мельник хлестнул его кнутом. Получив удар, Бакбук заревел, как вол.
А мельник продолжал хлестать его кнутом, заставляя вертеть мельницу.
Но домохозяин увидел это и пошёл сообщить об этом жене своей, которая послала к моему брату рабыню, чтобы отвязать его.
В это время пришёл шейх, писавший брачный договор моего брата. Он пожелал ему мира и сказал:
— Да продлит Аллах жизнь твою! Я уверен, ты провёл эту ночь в чистейшем счастье! Бакбук сказал ему:
— О предатель из предателей! Ты посадил меня туда только для того, чтобы я вертел мельницу вместо вола!
Тогда шейх попросил его рассказать все подробности случившегося, и тогда шейх проговорил:
— Всё просто! Твоя звезда не согласуется со звездою молодой женщины!

 Тогда брат мой пошёл в свою лавку. Но в то время к нему пришла молодая белая рабыня и сказала:
— Госпожа моя пошла на террасу, чтобы иметь удовольствие созерцать тебя через слуховое окно.
И брат мой заметил, что молодая женщина появилась у слухового окна и, заливаясь слезами, говорила:
— Почему же, милый мой, ты не хочешь посмотреть на меня? Я хочу быть отныне твоею!

 В надежде ещё видеться с молодою женщиною, Бакбук продолжал кроить и шить рубашки, шальвары и разное платье, пока в один прекрасный день не пришла к нему молодая рабыня и не сказала ему:
— Госпожа моя уведомляет тебя, что этою ночью супруг её идёт на пир и пробудет там до утра. Она же ждёт тебя, чтобы провести эту ночь в восторгах и всяческих забавах.

 Между тем коварная женщина придумала вместе с мужем ещё одну штуку, посредством которой она хотела отделаться от моего брата и от расплаты за те платья, которые ему заказывали.
И домохозяин сказал жене своей:
— Как бы побудить его проникнуть к тебе, а потом схватить и стащить к вали?
Она ответила:
— Я обману его и опозорю перед всем городом.
И вот, когда настал вечер, молодая рабыня провела его к своей госпоже.

 И вдруг дверь залы отворилась, и вошёл муж женщины в сопровождении двух чёрных рабов, которые связали его и отстегали кнутом.
Потом они оттащили его к вали, который приговорил его к наказанию. Ему дали двести ударов плетью, а затем привязали к верблюду и провели по улицам Багдада, и глашатай выкрикивал:
— Вот как наказывают человека, который посягает на жён ближнего своего!
Но вдруг верблюд принялся скакать, и Бакбук сломал себе ногу. С тех пор он и стал таким хромым.
К тому же вали приговорил его к изгнанию, и я тайно привёз его сюда и взял на себя заботу о его излечении!

 Когда я рассказал эту историю халифу он громко расхохотался и сказал мне:
— Какой славный рассказ!
И я ответил ему:
— Но что скажешь ты, выслушав истории всех остальных моих братьев!

ИСТОРИЯ ЭЛЬ-ГАДДАРА, ВТОРОГО БРАТА ЦИРЮЛЬНИКА


 Знай же, о эмир правоверных, что второй брат мой назывался Эль-Гаддаром, ибо он мычал, как верблюд, и не имел передних зубов.
Он не занимался никаким ремеслом и причинял мне массу хлопот своими любовными похождениями.
Вот одно из тысячи таких похождений.

 Однажды, слоняясь по улицам Багдада, он увидел приближающуюся к нему старую женщину, которая сказала ему тихонько:
— Послушай! Я сделаю тебе предложение, если ты обещаешь мне, что будешь терпелив и молчалив.
Не хочешь ли ты перенестись в прекрасный дворец, где вино лилось бы рекою, где ты был бы окружён очаровательными личиками и где ты мог бы оставаться с вечера до самого утра?
Но ты должен подчиниться условию, которое я поставила тебе!

 Эль-Гаддар согласился и, соблазнённый обещанными благами, пошёл следом за старухой.
Наконец, перед ним предстал прекраснейший дворец.
Он очутился посреди четырёх молодых девушек несравненной красоты. Одна из них наполнила кубок и подала его брату. И Гаддар взял кубок и выпил.
А девушка изо всех сил ударила его ладонью по затылку.
Тогда брат мой рассердился и хотел уйти, забыв о своём обещании всё выносить с покорностью.
Но старуха и моргнула ему глазом, как бы говоря:
— Оставайся и дождись конца!
И брат мой терпеливо перенёс все выходки девушек, которые кололи, щипали его и трепали по затылку самым неприятным образом.

 Наконец, как бы для того, чтобы вознаградить его за терпение, самая красивая из девушек велела ему совершенно раздеться; и он без всякого возражения сделал это.
Тогда она сказала:
— Ты очень нравишься мне, но у тебя борода и усы, а я не люблю, когда они колют мне кожу. И если ты хочешь пойти со мною, ты должен раньше обрить лицо.

 Тогда брат мой позволил старухе отвести его в соседнюю комнату, и там она сбрила ему бороду, а затем усы и брови.
Потом она размалевала ему лицо белилами и румянами и повела к девушкам, которые стали так хохотать, что опрокинулись навзничь.
И самая красивая из них сказала ему:
— О господин мой! Ты покорил мою душу своею красотою. Теперь мне остаётся просить тебя только об одной милости, а именно, чтобы ты проплясал перед нами - нагой и прекрасный, какую-нибудь обольстительную пляску! А затем я буду твоею!

 Тогда Эль-Гаддар, при звуках дарабуки (Дарабука - арабский односторонний барабан среднего размера), на которой заиграла старуха, обвязал свою талию шёлковым платком и стал плясать.
И делал он до того забавно, что девушки начали неудержимо смеяться и швырять ему в голову полушки и фрукты.

 И тут наиболее красивая из девушек поднялась и, глядя на моего брата как бы обезумевшими от страсти глазами, начала снимать с себя одну за другою свои одежды, так что на ней осталась лишь тонкая сорочка и широкие шёлковые шальвары.
Увидев это, Эль-Гаддар прервал свою пляску и пришёл в неистовое волнение.
Тогда старая женщина подошла к нему и сказала:
— Теперь ты должен поймать твою возлюбленную. Тебе придётся гнаться за нею из одной комнаты в другую, пока ты не поймаешь её. Тогда только она позволит тебе овладеть ею!
При этих словах брат мой сбросил шёлковый пояс и приготовился бежать.

 А молодая девушка сбросила свою сорочку и шальвары и предстала во всей красоте, подобная молодой пальме.
Громко смеясь, она пустилась бежать, а брат мой Гаддар погнался за нею.

 Но на этом моменте своего повествования Шахразада увидела, что приближается утро, и не проговорила больше ни слова.
А когда наступила тридцать первая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Говорили мне, о царь благословенный, что портной из китайского города рассказал царю продолжение той истории, которую багдадский цирюльник рассказал пирующим, а именно продолжение той истории о втором брате его Эль-Гаддаре, которую он в первый раз рассказывал халифу Монгассеру-Биллаху.

 — Брат мой Гаддар пустился вдогонку за молодой девушкой, которая убегала от него, заливаясь смехом.
И, глядя на Гаддара и на его размалёванное лицо без бороды, без усов и без бровей, три девушки и старуха покатились от хохота и стали топать ногами и хлопать в ладоши.
А нагая девушка бросилась в галерею, потом из одной комнаты в другую, а брат мой, задыхаясь, бежал за ней.

 И вдруг на одном повороте девушка исчезла, а брат мой, распахнув дверь, очутился посреди улицы кожевников.
И все они увидели Эль-Гаддара с бритой бородою, без усов и бровей, с нарумяненным, как у публичной женщины, лицом, и они загоготали, схватили ремни и принялись, смеясь, пороть его.
Затем они посадили его задом наперёд на осла и объехали весь базар и, наконец, притащили его к вали.
И вали сказал:
— Кто это?
Они ответили:
— Это человек очутился посреди нас, неожиданно выйдя из дома великого визиря.

 Тогда вали приказал дать брату моему Эль-Гаддару сто ударов кнутом по подошвам и выгнать его из города.
Тогда, о глава правоверных, я побежал вслед за ним, тайно привёз его обратно и обеспечил ему средства к существованию.
Что же касается моего третьего брата и его истории, то это уж совсем другое дело, как ты сам увидишь сейчас.

ИСТОРИЯ БАКБАКА, ТРЕТЬЕГО БРАТА ЦИРЮЛЬНИКА


 Слепой Бакбак, или Кудахтающий Толстяк - третий мой брат.
Он считался одним из главных в братстве нищих Багдада.

 Однажды волею Аллаха случилось так, что брат мой, ища подаяния, пришёл к дверям одного довольно большого дома.
И, выкрикивая обычные воззвания, какими собирают милостыню, Бакбак постучал палкой в двери дома.

 На стук появился человек, у которого Бакбак, если бы он только не был слеп, конечно, не стал бы просить милостыни. Но такова уже была судьба его.
И поскольку Бакбак не отвечал на вопрос «Кто там за дверью?», человек спросил его:
— Чего ты хочешь?
И брат мой Бакбак ответил ему:
— Чего-нибудь во имя Аллаха Всевышнего.
Человек спросил его:
— Ты слеп?
Он сказал:
— Да, господин мой, и очень беден!
Человек ответил:
— В таком случае, дай мне руку.
И человек ввёл его в дом и повел по ступенькам на террасу, которая находилась на большой высоте.
И когда они взобрались на террасу, человек сказал ему:
— Чего ты хочешь, слепой?
И брат мой с большим удивлением ответил:
— Милостыни, во имя Аллаха!
А человек ответил, как отвечают по обыкновению нищим, когда хотят их спровадить:
— Да ниспошлёт Аллах щедроты свои на день твой!
Тогда Бакбак сказал:
— Разве ты не мог дать мне ответ, когда я был внизу?
И человек ответил:
— Ах ты, вместилище нечисти! Почему ты не ответил мне, когда я спрашивал тебя из-за двери: «Кто там?» Убирайся поскорее, не то покатишься у меня по лестнице, как шар, о злополучный нищий!

 И Бакбак, несмотря на слепоту свою, должен был без всякой помощи спуститься с лестницы. Ему оставалось ещё десятка два ступеней, как вдруг он оступился, упал и покатился вниз.
И при этом падении он сильно ушиб себе голову и, выйдя на улицу, начал стонать.
Тогда несколько нищих спросили, что с ним, и он рассказал им и добавил:
— Вы должны помочь мне вернуться домой за деньгами, чтобы я мог купить себе чего-нибудь поесть в этот бесплодный день!
Я возьму кое-что из наших значительных сбережений, которые вы отдали мне в заведывание.
А прогнавший его человек пошёл за моим братом и двумя другими слепыми, стараясь проследить, куда они идут.

 И они пришли к жилищу Бакбака и не успели затворить дверей, а человек же быстро проскользнул внутрь вслед за ними.
И Бакбак сказал своим товарищам:
— Обыщите, нет ли в комнате постороннего.
При этих словах человек, который занимался воровством, схватился за привязанную к потолку верёвку, вскарабкался по ней до потолка и уселся там на балке.

 А оба нищих несколько раз обошли комнату, ощупывая её углы своими палками.
И мой брат после этого вынул потихоньку деньги и пересчитал их.
И оказалось их ровно десять тысяч драхм. Каждый из этих нищих взял по три драхмы, а остальное они положили в мешки и спрятали их.
Затем один из трёх нищих вышел, чтобы купить съестного, и когда он вернулся, все три товарища уселись в кружок и начали есть.
Тогда вор тихонько сполз по верёвке и стал есть вместе с ними.

 А Бакбак, у которого был тонкий слух, услышал, как он чавкал, и воскликнул:
— Среди нас кто-то чужой!
При этом он протянул руку в ту сторону, откуда слышалось чавканье, и уткнулся на руку вора.
Тогда Бакбак и оба другие нищие бросились на вора, завопили и стали сзывать соседей:
— О мусульмане! На помощь! Этот вор хочет отнять наши маленькие сбережения.

 И соседи сбежались и увидели, что Бакбак с товарищами крепко держали вора.
Но при появлении соседей вор притворился, что он тоже слепой и стал кричать:
— О мусульмане! Я слепой и состою в товариществе с этими людьми, которые хотят отобрать мою долю из десяти тысяч драхм наших сбережений. Клянусь вам в этом Аллахом!
В это время прибежали стражи вали и, схватив всех четырёх, привели их к вали, который спросил:
— Кто эти люди?
А вор закричал:
— Выслушай слова мои, о вали, и ты поймёшь истину.
Если же ты не хочешь верить мне, то подвергни меня пытке, а потом ты подвергни пытке моих товарищей; и они принуждены будут разъяснить тебе наше дело.
Тогда стражи схватили мнимого слепого и принялись наносить ему удары кнутом.

 И мнимый слепой завопил и сначала открыл один глаз, а после нескольких последующих ударов открыл и другой.
Увидев это, вали закричал:
— Это что ещё за уловки, о наглый обманщик?
И он ответил:
— Не вели наказывать меня, и я всё объясню тебе!
И вали отменил наказание, и вор сказал:
— Нас здесь четверо слепых, и мы обманываем людей, чтобы получить милостыню.
И мы проникаем в дома, чтобы смотреть на женщин и соблазнять их, и мы осматриваем внутренность домов, чтобы готовить верную кражу.
Мы занимаемся этим прибыльным ремеслом уже долгое время, и нам удалось собрать десять тысяч драхм.
И сегодня я потребовал мою долю, а товарищи мои отказались отдать мне её.
Они, наверное, заколотили бы меня насмерть, если бы стражи не спасли меня.
Чтобы заставить сознаться моих товарищей, надо подвергнуть их ударам кнута, как и меня. Только нужно, чтобы их били покрепче, а иначе они не сознаются.
Тогда вали приказал схватить моего брата.
И напрасно он кричал, что слеп от рождения, его подвергли ещё более жестокой пытке.
И точно так же вали поступил с двумя другими слепыми.

 Затем вали отобрал, при посредстве мнимого слепого, деньги, спрятанные в комнате моего брата, и дал четвёртую часть этих денег вору, а остальное оставил у себя.
И он сказал моему брату и его товарищам:
— Обманщики! Вы клянётесь именем Аллаха, что слепы! Убирайтесь отсюда, и чтоб никто не видел вас больше в Багдаде!

 Тогда я, узнавши обо всём этом, выехал из города, нашёл Бакбака, тайно привёз в Багдад, поселил его у себя и взял заботу о его прокормлении.
Выслушав этот рассказ, халиф засмеялся и сказал:
— Дайте вознаграждение этому цирюльнику, а затем пусть убирается!
Но я ответил на это:
— Клянусь Аллахом! Я ничего не приму, прежде чем не расскажу, что случилось с тремя остальными моими братьями!
И халиф ответил:
— Так и быть! Отдам вновь уши мои на растерзание твоему вранью, не лишённому, впрочем, известной приятности.
Тогда я сказал:

ИСТОРИЯ ЭЛЬ-КУЗА, ЧЕТВЁРТОГО БРАТА ЦИРЮЛЬНИКА


 Мой четвёртый брат, кривой Эль-Куз-Эль-Ассуани, небьющийся кувшин, был багдадским мясником. Он превосходно изучил торговлю и отлично умел разводить толстохвостых баранов.
И самые богатые купцы не покупали другого мяса, кроме его баранины, и он разбогател и приобрёл большие стада и большие имения.

 И вот когда брат мой Эль-Куз сидел однажды в своей лавке, в неё вошёл шейх с длинной белой бородой и сказал:
— Отрежь-ка мне кусок хорошего мяса!
И брат мой отрезал ему самого лучшего мяса и взял за него деньги.
И когда после ухода незнакомца брат мой стал рассматривать серебряные монеты, то заметил, что они сверкали ослепительной белизной.
И он отложил их в особую шкатулку.

 И в течение пяти месяцев шейх с длинной белой бородою ежедневно приходил за свежим и хорошим мясом и вручал за него новенькие серебряные монеты, и каждый раз мой брат откладывал эти деньги.
Но однажды, когда Эль-Куз решил прикупить на них несколько баранов, он открыл шкатулку и заметил, что вместо монет в ней лежат только белые бумажные кружечки.
И он стал бить себя и кричать, жалуясь на своё несчастие:
— Пусть пошлёт ко мне Аллах этого проклятого шейха, и я вырву ему бороду!
И скоро его окружила толпа прохожих, и из неё вдруг появился старик, который подошёл к моему брату, как бы для того, чтобы вручить ему деньги.
А брат мой схватил его за грудь, крича:
— О мусульмане! Помогите! Вот этот наглый мошенник!

 Но шейх не потерял своего спокойствия и так тихонько ответил моему брату:
— Предпочтёшь ты молчать или хочешь опозорить себя публично?
На что Эль-Куз ответил:
— Каким же образом ты можешь опозорить меня?
И он сказал:
— Я докажу, что ты продаёшь человеческое мясо ведь в эту минуту в твоей мясной лавке на крючке висит человеческий труп вместо барана!
И брат мой горячо возразил ему:
— Если это так, собачий сын, то пусть достанутся тебе все имения мои и вся кровь моя!
Тогда шейх закричал толпе громким голосом:
— Друзья мои! Посмотрите на этого мясника!
Этот человек каждый день вместо баранов душит сыновей Адама и продаёт нам их мясо! Если вы хотите проверить правду слов моих, войдите в его лавку и осмотрите её!

 Тогда толпа бросилась в лавку моего брата, и все увидели висевший на крючке человеческий труп с ободранной кожей и вычищенными внутренностями; а на полке три человеческие головы, обчищенные и изжаренные в печке для продажи!
Ведь шейх был колдуном, умевшим превращать одну вещь в другую.

 Увидев это, присутствующие набросились на моего брата и стали бить его, и особенно жестоко били его прежние покупатели.
А шейх нанёс моему брату удар прямо в глаз и выбил его.
Затем толпа схватила мнимый труп, связала моего брата Эль-Куза и направилась к исполнителю закона.
И напрасно пытался мой брат защищаться: судья приговорил его к пятистам ударом палкой по спине и ягодицам! У него отобрали все его имения и всё имущество.
Затем его присудили к изгнанию.

 И брат мой, едва дыша от палочных ударов, побрёл, сам не зная куда, пока не пришёл в неизвестный ему город.
И он решил заняться здесь ремеслом башмачника, которое не требует никаких друг их средств, кроме здоровых рук.
И он устроился под маленьким навесом на перекрёстке двух улиц, и принялся работать, снискивая себе пропитание.

 И однажды, пришивая заплату к туфле, он услышал шум приближающихся всадников.
То был царь, отправлявшийся на охоту в сопровождении всей своей свиты.
И брат мой поднялся, чтобы взглянуть на царский кортеж.
И пока он стоял, размышляя о тех обстоятельствах, которые сделали его из уважаемого всеми мясника последним из башмачников, появился царь, и по случайному совпадению его глаза обратились как раз на вытекший глаз моего брата.
И царь изменился в лице и воскликнул:
— Да охранит меня Аллах от дурного предзнаменования!
И он повернул свою кобылу и вместе со свитой поехал обратно.
И он дал приказание своим рабам схватить и наказать моего брата. Рабы бросились на Эль-Куза и избили его.

 Когда они удалились, Эль-Куз поднялся и горестно побрёл в свой приют.
Как раз в это время мимо проехал человек из свиты царя. Эль-Куз рассказал ему о том, как с ним поступили.
Человек громко расхохотался и ответил ему:
— Брат мой! Знай, что царь наш не может переносить вида человека кривого на левый глаз. Это приносит ему несчастие, и он приказывает всегда убить его. Поэтому я очень удивляюсь, что ты остался в живых!
Не слушая дальнейшего, брат мой собрал свои рабочие инструменты и немедленно вышел из города. И он пришёл в другой, очень отдалённый город, где не было ни царя, ни тирана.

 Он довольно долго прожил в этом городе, стараясь из предосторожности нигде не показываться.
Но однажды он вышел немножко подышать воздухом и побродить.
Вдруг он услышал позади себя ржание коней и пустился бежать.
Он увидел перед собою большую дверь и бросился внутрь дома. Но едва он успел укрыться, как перед ним выросли два человека, которые схватили и связали его, говоря:
— Слава Аллаху, который позволил нам, наконец, разыскать тебя!
Ты хочешь погубить нас и хозяина этого дома! Где тот нож, который ты держал в руке, когда гнался вчера за одним из нас?
С этими словами они принялись обшаривать его и нашли у него за поясом нож, которым он разрезал кожу для подмёток.
Тогда они хотели задушить его, но он закричал:
— Послушайте, добрые люди! Я не вор и не разбойник. Я расскажу вам мою собственную историю!
Но они не хотели слушать его, а стали бить.
И когда они разорвали его платье, то увидели на спине рубцы от палочных ударов.
Тогда они воскликнули:
— О проклятый злодей! Эти следы свидетельствуют о твоих прежних преступлениях!
И тут они потащили бедного Эль-Куза к вали.
Вали гневно посмотрел на него и сказал:
— Гнусный наглец! Следы ударов служат доказательством всех твоих прежних и настоящих злодеяний!
И он распорядился, чтобы Эль-Кузу дали сто розог! А затем его привязали на спину верблюда, и глашатаи возили его по всему городу, выкрикивая:
— Вот как наказывают того, кто преступно проникает в дом ближнего!

 Но известие о злоключениях брата моего Эль-Куза дошло до меня.
И я сейчас же пустился на розыски и, в конце концов, нашёл его.
Тогда, о глава правоверных, я позаботился об его излечении и тайно привёз его в Багдад.
Вот история моего злополучного брата Эль-Куза.
Что касается моего пятого брата, то его приключение покажет тебе, о, глава правоверных, насколько я осторожнее и мудрее моих братьев.

ИСТОРИЯ ЭЛЬ-АШАРА, ПЯТОГО БРАТА ЦИРЮЛЬНИКА


 Это именно тот из братьев моих, у которого были отрезаны уши и нос.
После смерти отца моего мы получили в наследство каждый по сто драхм серебром. Эль-Ашару взбрела мысль приобрести партию разной стеклянной посуды и продавать её в розницу.
С этою целью он купил большую корзину, где можно было держать посуду, и выбрал себе уголок на многолюдной улице.
Он спокойно уселся, прислонился спиною к стене дома и стал предлагать свой товар проходящим, выкрикивая:
— О капли солнца! О алебастровые груди молодых девушек! О глаза моей кормилицы! О затвердевшее, холодное дыхание девственниц, о стекло! О мёд окрашенный, о стекло!
Но чаще всего Эль-Ашар сидел молча и предавался своим мечтам.
И вот о чём думал он в один из таких дней: «Я поместил в приобретение этой посуды сто драхм. Мне удастся продать всё это за двести драхм. И так я буду всё продавать и покупать и опять продавать, пока не наживу себе большого состояния.
Тогда я накуплю себе разных москательных товаров и благовоний и не перестану торговать до тех пор, пока доходы мои не станут очень значительными.
Тогда я смогу купить себе большой дворец, рабов, лошадей и сёдел с чехлами из расшитой золотом парчи.
И я буду есть и пить; и не пройдёт особенно много времени, как я окажусь женатым по крайней мере на дочери великого визиря!
И я дам за неё выкуп в тысячу динариев золотом. Потом закажу себе царственные одежды, какие носят только султан и эмир.
И тогда, сев на прекраснейшую лошадь, я приеду ко дворцу великого визиря, который уступит мне своё место и почтёт за счастье признать себя моим тестем.
Затем я сам назначу день моей свадьбы и установлю подробности брачной церемонии.
А в брачную ночь я облекусь в мои лучшие одежды и взойду на трон.
И жену мою подведут ко мне, а я даже и не пошевелюсь, пока все женщины, присутствующие на свадьбе, не приблизятся ко мне и не скажут:
— О, господин наш и венец голов наших! Вот супруга и раба твоя стоит перед тобою, ожидая, чтобы ты удостоил её взглядом.
И все приглашённые преклонятся перед величием моим и упадут ниц, многократно лобызая землю.
Тогда только я удостою взглядом жену мою.
И так буду я действовать, пока все церемонии не окончатся...

 Но на этом моменте повествования Шахразада увидела, что приближается утро, и с обычною скромностью умолкла. А когда наступила тридцать вторая ночь, она рассказала царю Шахрияру продолжение этой истории:
НОЧЬ ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Говорили мне, о царь благословенный, что цирюльник закончил рассказ о приключениях пятого брата своего, Эль-А-шара, следующим образом: ...пока все церемонии не окончатся.

 Тогда я прикажу молодым рабам взять кошелёк с пятьюстами динариями мелкой монетой и разбросать эти монеты пригоршнями по всей зале.
После этого прислужницы отведут жену мою в её опочивальню, куда явлюсь и я сам, но не иначе, как заставив долго ждать себя.
Что же касается жены моей, то я по-прежнему совершенно не буду замечать её присутствия, тогда как она, лёжа на кровати, будет ожидать, чтобы я подошёл к ней.
И чтобы хорошенько унизить её, я не скажу ей ни единого слова и таким образом покажу ей, как я намерен обращаться с нею в будущем.
Не глядя на неё, я буду наслаждаться тем, что она, дочь великого визиря, ожидает меня, бывшего продавца стеклянной посуды.
А она, видя с моей стороны такое благородство и величие, со слезами на глазах скажет мне:
— О господин мой! Будь милостив! Ибо я последняя из рабынь твоих!
Но я ничего не скажу в ответ на слова эти.
А она, видя, что я молчу, будет настаивать.
А я при виде такой нескромности, рассвирепею дам ей пощёчину и изо всех сил ударю её ногою прямо в живот, - вот так...».

 И с этими словами, - продолжал цирюльник, - брат мой сделал жест ногою, как бы нанося страшный удар в живот своей несуществующей жене, и угодил прямо в стоявшую перед ним корзину с хрупкой стеклянной посудою.
И корзина со всем, что в ней было, покатилась!
И от всего его богатства остались одни осколки.
Видя это непоправимое несчастие, Эль-Ашар начал бить себя по лицу, плакать и жаловался на свою судьбу.
Люди увидели брата моего в этом состоянии. Одни остановились, выражая ему сожаление, другие, узнав о его сумасбродном поступке, громко смеясь.
Но в это время мимо него проехала одна знатная женщина. Красотою своею она превосходила самых прекрасных женщин.
При виде разбитой посуды и моего брата она осведомилась о причине такого отчаяния.
Ей ответили, что у этого бедного человека была корзина со стеклянной посудою, продажа которой доставляла ему средства к жизни, а теперь всё разбилось вдребезги.
Тогда женщина подозвала слугу и сказала:
— Отдай этому бедному человеку все деньги, какие ты имеешь при себе!
И слуга сейчас же вручил деньги моему брату.
Эль-Ашар взял кошель, открыл его и нашёл там пятьсот динариев золотом.
При виде этого он чуть не умер от волнения и начал призывать на свою благодетельницу все милости Аллаха.

 Таким образом Эль-Aшар сразу разбогател и пошёл к себе домой, чтобы спрятать это своё богатство.
Вдруг кто-то тихо постучал в его двери. Он встал и увидел старую и совершенно незнакомую ему женщину, которая сказала ему:
— О дитя моё! Дозволь мне войти на минуту к тебе и совершить моё омовение вдали от нескромных глаз.
И брат мой распахнул перед нею двери и повёл в кухню, где оставил её одну.
Через несколько минут старуха вошла в комнату моего брата.
И он вынул из-за пояса два динария и протянул их ей. Но старуха с достоинством отстранила их и воскликнула:
— О дитя моё! Спрячь деньги обратно в кушак, ибо, судя по виду, эти деньги более нужны тебе самому, чем мне.
А если ты можешь обойтись без них, то лучше возврати их той благородной женщине, которая дала их тебе, увидев твою разбитую посуду.
Брат мой ответил:
— Я прошу тебя указать мне способ увидеть её.
Старуха ответила:
— Сын мой! Я давно уже состою в услужении у этой молодой особы. Когда же я приведу тебя к ней, поспеши выказать ей свои чувства. И чем горячее ты будешь, тем более привяжешь её к себе. И ты будешь безусловным господином её красот и всех её богатств!

 Мой брат поспешил вслед за старухой и шёл за нею до тех пор, пока они не подошли к большой входной двери, в которую старуха постучала особенным образом.
В ответ на сигнал появилась молодая рабыня и открыла дверь.
Старуха вошла, и брат мой последовал за нею.
Рабыня ввела его в великолепную залу, убранную роскошными коврами. Появилась молодая женщина дивной красоты. Она подошла к моему брату и повлекла его на бархатный диван.
И было бы бесполезно рассказывать о том, что делали в течение целого часа мой брат и молодая женщина - об этих объятиях, поцелуях и ласках всякого рода.

 После всего этого женщина поднялась и сказала моему брату:
— Не трогайся отсюда, пока я не возвращусь!
Вдруг появился огромный страшный негр с обнажённым мечом в руке и закричал поражённому ужасом Эль-Ашару:
— Горе тебе, несчастный! Как осмелился ты проникнуть сюда!
Негр схватил его, раздел и стал бить его плоской стороною меча.
Затем он стал вонзать свой меч в разные места его тела пока брат мой не упал на землю.

 Тогда в комнате появилась негритянка с подносом, наполненным солью. Она принялась набивать солью все раны моего брата, который, несмотря на ужасные страдания, боялся пикнуть из опасения, чтобы его не добили насмерть.
Потом появилась старая женщина, которая обшарила пояс моего брата и вытащила оттуда всё золото.
Затем она за ноги поволокла его на двор и сбросила в подземелье, куда она бросала трупы всех, кого заманивала для услаждения госпожи своей.

 Подземелье, куда был брошен мой брат, было велико и полно мрака; тела всех низвергнутых туда грудою лежали одно на другом.
И он провёл там два дня, не имея никакой возможности пошевелиться вследствие ушибов от падения. Однако соль, которой был пропитан брат мой, остановила потерю крови.
Когда раны несколько зарубцевались, брату удалось высвободиться из груды мёртвых тел и подползти к слуховому окну, которое было проделано в стене.
Он добрался до окна и через него вылез из подземелья на свет.

 Тогда он вернулся в свой дом, где я отыскал его и стал пользовать разными лекарствами, которые я делал из растений, и через некоторое время брат мой совершенно оправился.
Решив отомстить за муки, которые он претерпел, брат мой пустился разыскивать старуху и пошёл на то место, куда она приходила, чтобы заманивать молодых людей, которые должны были удовлетворять страсти её госпожи.
Он переоделся чужестранцем и наполнил свой пояс битым стеклом, чтобы можно было подумать, будто у него там золото; он спрятал под длинный кафтан большую саблю и пошёл ждать старуху.
Когда она появилась, он подошёл к ней и на ломаном персидском языке сказал:
— Я чужестранец и хотел бы знать, где найти весы, чтобы взвесить девятьсот золотых динариев, которые спрятаны у меня за поясом.
И проклятая старуха ответила:
— Разумеется, мой друг! Мой сын по ремеслу меняла, и он с удовольствием одолжит тебе весы.
И он сказал:
— Ступай впереди, а я за тобой!

 И он последовал за нею, и они дошли до дома, где он уже был.
И та же молодая рабыня отворила им двери, и старуха сказала ей шёпотом:
— На этот раз я добыла для нашей госпожи мяса поздоровее!
И рабыня провела брата моего в залу, а потом пошла доложить о нём своей госпоже, которая проделала с ним тоже, что и в первый раз.
И затем вошёл негр с мечом в руке, который приказал брату следовать за ним.

 Тогда брат мой выхватил саблю и одним взмахом отрубил негру голову.
На шум от падения прибежала негритянка, которую постигла та же участь; затем - гречанка, голова которой тоже покатилась.
Потом вышла и старуха, но, увидев моего брата с саблею в руке, она страшно перепугалась; а брат мой схватил её за волосы и закричал:
— Узнаёшь ты меня, насквозь прогнившая сводница?
А старуха ответила:
— О господин мой! Я не узнаю тебя!
Брат же сказал:
— Знай же, что я тот самый, которого ты пригласила сюда для услаждения госпожи своей и которого ты волокла за ноги, чтобы бросить в подземелье!

 И брат мой одним взмахом разрубил старуху надвое, а затем пустился разыскивать женщину, которая дважды совершила с ним любодеяния.
Он нашёл её в одной из комнат; увидев его, она бросилась к ногам его, умоляя о пощаде; и брат мой, помня о наслаждениях, которые она доставила ему, великодушно пощадил её, и на его расспросы она сказала:
— О господин мой! Прежде владельцем моим был богатый купец; а старуха была другом его дома.
И однажды она пришла ко мне и сказала:
— Я приглашена на свадьбу, какой ещё не бывало, и я зашла, чтобы взять тебя с собою!

 И я оделась в свои лучшие платья, и взяла с собою кошелёк со ста динариями.
Мы пришли в этот дом, где я попала посредством её хитростей под власть страшного негра, который лишил меня невинности и сделал из меня орудие своих преступных замыслов.
И уже три года как я представляю собственность этой отвратительной старухи.
Тогда брат мой спросил:
— Но скажи мне, велико ли богатство, скопленное здесь этими преступниками?
И она ответила:
— Настолько велико, что я сомневаюсь, чтобы ты мог унести всё один; пойдём и посмотри собственными глазами!
И она показала огромный сундук, наполненный монетами различных стран, и кошельки всевозможных форм.
И брат мой от изумления не мот тронуться с места.
Тогда она сказала ему:
— Пойди, позови носильщиков и нагрузи их этим золотом!

 И брат мой через несколько времени вернулся, ведя за собою десять человек.
Но, подойдя к дому, он увидел, что молодая женщина вместе со всеми сундуками скрылась.
И он понял, что она одна воспользовалась главными богатствами.
Однако, он утешился, глядя на ценности, хранившиеся в шкафах, ибо и этого было достаточно, чтобы обогатить его на весь остаток дней его.
И он сказал себе, что завтра же унесёт всё это, и так как он чувствовал себя совершенно разбитым, он растянулся на роскошной кровати и заснул.

 Наутро он едва пришёл в себя от ужаса, ибо увидел, что его окружили стражи вали, которые сказали ему:
— Отправляйся с нами, ибо вали требует тебя!
И они привели его к вали, который сказал:
— Я знаю все совершённые тобою злодеяния, и то, что ты собирался учинить кражу!
Тогда брат мой воскликнул:
— О вали! Я расскажу тебе всю правду!
И брат мой рассказал ему всю свою историю и прибавил:
— Теперь, о вали, я согласен разделить с тобою поровну всё, что осталось мне от сокровищ этого дома.
Но вали ответил ему:
— Клянусь Аллахом, ты ничего не получишь!
И ты должен почитать себя счастливым, сохранив жизнь свою.
И, опасаясь, чтобы история отобрания денег в его пользу не дошла до халифа, вали изгнал из города моего брата.

 И брат мой должен был бежать. Но только он вышел за городские ворота, на него напали разбойники, которые отняли у него одежду, избили его палками и, чтобы наказать за то, что у него не было ни золота, ни денег, отрезали ему уши и нос.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Рассказ о том, что случилось с горбуном у портного, у врача-еврея, у поставщика двора султана и у купца-христианина, и их приключения, рассказанные ими самими». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

И когда я узнал о злоключениях бедного Эль-Ашара, я пустился на розыски его.
И я привёз его к себе, излечил его и обеспечил ему средства к жизни.
Что же касается истории шестого брата моего, о эмир правоверных, то она заслуживает того, чтобы ты выслушал её прежде, чем я успею перевести дух.

ИСТОРИЯ ШАКАЛИКА, ШЕСТОГО БРАТА ЦИРЮЛЬНИКА


 Звали его Шакаликом, треснутым горшком, и у этого из моих братьев вследствие удивительных обстоятельств отрезаны губы.
Шестой брат был совершенно бедняком. Я не упоминаю о ста драхмах, которые он получил в наследство от отца нашего, ибо Шакалик в одну ночь проел их в компании с разными оборванцами Багдада.
И он жил только щедротами людей, которые принимали его у себя за его остроумие и забавные выходки.

 В один прекрасный день Шакалик, слоняясь по улицам, очутился перед великолепным домом с большим крыльцом.
И на его ступеньках находилось множество служителей, прислужников, рабов и привратников.
И Шакалик подошёл к ним и спросил, кому принадлежит это здание.
И они ответили, что это собственность одного из сыновей царя.
Затем брат мой подошёл к привратникам и попросил у них милостыни во имя Аллаха!
И они отвечали ему:
— Неужели ты не знаешь - стоит только войти и предстать перед нашим господином, и он осыплет тебя своими дарами?

 Тогда брат мой прошёл через большую колоннаду в обширный сад, наполненный прекрасными деревьями и певчими птицами. Кругом шла резная галерея, вымощенная мрамором.
И брат мой пошёл дальше и вошёл в залу, посреди которой находился бассейн, где струилась с нежным шумом свежая вода.
Рядом, облокотившись о шитые золотом подушки, сидел старец с длинной белой бородою и лицом, озарённым блаженной улыбкой.
И брат мой подошёл и сказал старику:
— Мир над тобою!
А старик поднялся и ответил:
— И над тобою да пребудет милосердие Аллаха! Но чего же ты хочешь?
И брат мой ответил:
— О господин мой! Хочу попросить милостыни у тебя, ибо я изнурён лишениями!
И старик, узнав о несчастном состоянии, в каком находился мой брат, был охвачен сердечным сокрушением и воскликнул:
— Именем Аллаха! Может ли это быть, чтобы человеческое существо дошло до такой степени голода, в какой я вижу тебя! Ты должен разделить трапезу мою! О гость мой! Подойди и умой руки свои!

 С этими словами старик сделал жест, как если бы он лил воду на руки из невидимого рукомойника, и затем начал тереть руки, как если бы вода в самом деле лилась.
При виде этого Шакалик не знал, что и подумать. Но так как сам он славился забавными выходками и шутками, то он стал делать вид, что умывает себе руки.
Тогда старик сказал:
— Эй, вы! Поспешите разостлать скатерть и принести нам еду!
И сейчас слуги стали как бы расстилать скатерть и уставлять её многочисленными блюдами и сосудами.
А Шакалик, несмотря на голод, старался не показать ни малейшего знака нетерпения.
А старик стал делать вид, что берёт кушанья и действует челюстями и губами, совершенно так, как если бы он жевал в самом деле; и при этом он говорил моему брату:
— Мой дом - твой дом, не стесняйся, кушай вволю, не стыдясь! Откушай с этого блюда, где золотится превосходная на вкус кебеба. Кухарка не пожалела для нас ни красного битого мяса, ни очищенного и толчёного ячменя, ни кардамона, ни перца! Скажи мне, как нравится тебе вкус, запах и аромат этого блюда?
И брат мой ответил:
— Аромат его проникает до глубины груди моей! Я должен сказать тебе, что и в царских дворцах мне не приходилось отведывать ничего подобного!
И с этими словами Шакалик принялся работать челюстями и щеками, жевать, глотать совершенно так, как если бы он делал это вправду.
А старик сказал:
— Какое удовольствие ты мне доставляешь, о гость мой!
Что скажешь ты об этих превосходных жареных цыплятах, начинённых фисташками, миндалём, рисом, изюмом, перцем, корицею и рубленой бараниной?
И брат мой воскликнул:
— О Аллах! До чего превосходен аромат их и приятен их вкус, и бесподобна их начинка! Они восхитительнее, чем грудь моей кормилицы, и нежнее щекочут нёбо моё, чем пальчики молодых девушек!
И брат мой сделал вид, что берёт одного цыплёнка, покачивая в знак удовольствия головой и пощёлкивая по нёбу языком. При этом голод его становился всё невыносимее, и он говорил себе, что охотно ограничился бы для его удовлетворения простым чёрствым хлебом.
И брат мой сказал:
— Право, я уже достаточно насытился этими блюдами!
Тогда старик хлопнул в ладоши и воскликнул:
— Расстелите нам другую скатерть и принесите всяких пирожных, варений и самых изысканных плодов!
И сейчас же рабы стали двигать руками, как бы меняя скатерть.
И старик сказал брату моему:
— Теперь пора усладиться лакомствами. Не правда ли, необычайно нежно на вкус это золотистое печенье, начинённое миндалём, сахаром и гранатами? Скушай для пробы одну или две штучки! Посмотри, как искусна моя пирожница и как красиво она сделала из теста эти завитки! Кушай, гость мой, и не стесняйся брать побольше!
И старик подносил руку ко рту и глотал, совершенно как вправду.
И мой брат подражал ему, чувствуя, что от голода по губам его текут слюни.

 А старик продолжал:
— Теперь перейдём к варенью и фруктам! Посмотри на это прозрачное и золотистое варенье из абрикосов, которые так и тают во рту!
А это варенье из лимонов в сахаре, надушенное амброю! А вот розовые шарики из лепестков роз и цветов апельсинного дерева! Я готов объесться ими на смерть!
Но погоди! Ибо я особенно хотел бы слышать твой отзыв об этом варенье из фиников, начинённых миндалём и гвоздикой.
И брат мой сказал:
— Оно превосходит всё, что когда-либо грезилось мне, и моё наслаждение его прелестью не имеет пределов!
А старик продолжал:
— Надеюсь, что у тебя ещё есть место для фруктов. Вот лимон, банан, финики, яблоки, айва и виноград! Вот миндаль и орехи разных сортов! Кушай, гость мой, - велик и милостив Аллах над нами!
И хотя желудок брата моего при перечислении всех этих вкусных вещей более чем когда-либо терзался голодом, он сказал:
— О господин! Я совершенно насытился, и ни один глоток не может больше пройти через мою глотку!
А старик ответил:
— Удивительно, как ты скоро насытился! Но теперь мы будем пить!
При этом старик хлопнул в ладоши, и прибежали слуги, которые стали делать вид, будто все убирают, а затем расставляют на скатерти два кубка, графин, кувшин и тяжёлые жбаны.
И старик сделал вид, что наливает вино в несуществующий кубок, и мой брат взял его, поднёс ко рту и сказал:
— О Аллах! Что за превосходное вино! А про себя он подумал:
— Теперь как раз время разделаться с этим стариком за все те муки, которые он причинил мне.
И мой брат поднялся, как если б был совершенно пьян, поднял руку и нанёс по затылку старика такой удар, что от него загудело по всей зале, а затем нанёс ему второй, ещё более сильный удар.
Тогда старик воскликнул:
— Что ты делаешь, о гнуснейший из людей!
А Шакалик отвечал:
— Я покорный раб твой, которого ты накормил самыми тонкими блюдами, каких не едали даже цари, вкус которого ты усладил сладчайшими вареньями и пирожными и жгучую жажду которого ты утолил драгоценными винами!
Но что делать? Он так много пил этих вин, что потерял всякое разумение и поднял руку на своего благодетеля! Смилуйся же! Прости ему его безумие!
При этих словах старик, вместо того, чтобы выказать гнев, расхохотался и сказал Шакалику:
— Вот уже сколько времени я ищу среди людей, известных своими забавными выходками, человека твоего ума и терпения.
И никто не мог так удачно выпутаться из моих смешных затей! Ты - единственный, сумевший выдержать мою шутку до конца и поддержать мою игру!
И я хочу, чтобы ты по-настоящему разделил со мною трапезу.
И я не расстанусь с тобою отныне!

 И старик по-настоящему приказал своим рабам подать им обед и не жалеть ничего. После того, как они поели разных кушаний и усладились пирожными, вареньями и фруктами, старик пригласил моего брата в залу для напитков.
И в то время как они распивали разное тонкое вино, молодые певицы пели самые пленительные песни чудеснейшими голосами и с глубоким чувством.

Затем самые воздушные из них понеслись в пляске и долго плясали, свежие и благоухающие ароматами.
И праздник закончился поцелуями и восторгами, более упоительными, чем всё, что снится во сне.

 С тех пор старик привязался к брату моему самым крепким образом и сделал его своим ближайшим другом.
Но по прошествии двадцати лет он умер, и вали отобрал его имущество, ибо наследников у старика не было, а брат мой не был его сыном.

 Тогда брат мой, опасаясь недобрых замыслов вали, принуждён был покинуть Багдад.
И он решил побывать в Мекке, чтобы очиститься от грехов.
Но на паломников, к которым он присоединился, напали разбойники, грабившие на больших дорогах, и брат мой попался к самому жестокому из разбойников-бедуинов.
И бедуин этот увёз моего брата в отдалённый посёлок и сделал его своим рабом.
И каждый день он бил его и говорил:
— Заплати за себя выкуп, а не то я убью тебя собственной рукою!
И брат мой говорил, обливаясь слезами:
— Клянусь Аллахом, у меня ничего нет!
И я не знаю даже пути, который ведёт к богатству. Делай же со мною, что знаешь!

 А нужно сказать, что бедуин держал у себя в палатке жену с чёрными бровями и чёрными, как ночь, глазами; и жарки были её объятия.
И каждый раз, когда муж её удалялся, она подходила к моему брату и предлагала ему своё тело, это дивное произведение арабской пустыни.
Что же касается брата моего Шакалика, который не отличался особенною ловкостью в этих делах, то он отказывался от бедуинки из стыда пред Аллахом!
Однако однажды пламенной бедуинке удалось поколебать воздержанность Шакалика, для чего она долго ходила вокруг него с возбуждающими движениями бёдер, грудей и прелестного живота.
И брат мой взял её и забавлялся с нею разными, подобающим случаю, забавами и, наконец, посадил её к себе на колени.
И в это время в палатку внезапно ворвался бедуин. Совершенно рассвирепев, он выхватил нож и, схватив моего брата, отрезал ему его губы, впихнул их ему в рот и закричал:
— О подлый предатель! Ты развратил мою жену!
Затем он поднял его на спину верблюда и свёз на вершину горы, где бросил его.

 А гора эта находилась на пути паломников, и некоторые из них, родом из Багдада, узнали в нём того самого Шакалика, который так смешил их своими забавными выходками.
И, накормив и напоив его, они сообщили мне о случившемся.

 Тогда я пустился на его розыски и привёз обратно в Багдад.
Затем я излечил его раны и обеспечил ему средства к жизни.
И вот теперь я стою перед тобою, о глава правоверных, в кратких словах рассказав тебе историю моих шести братьев.
Выслушав эту историю, - продолжал цирюльник перед пирующими, - халиф начал смеяться и сказал мне:
— В самом деле, о Самет! Ты чрезвычайно далёк от нескромности и других дурных качеств. Однако я требую, чтобы ты покинул Багдад и отправился в какие-нибудь другие места.
Таким образом халиф изгнал меня, не сказав ни слова о причине такого наказания.

 Тогда я пустился путешествовать и вернулся в Багдад, когда узнал о смерти халифа Монтассера-Биллаха.
И здесь я узнал, что все мои братья уже умерли.
И в это время молодой человек позвал меня, чтобы обрить ему голову.
И всё, что он рассказывал на мой счёт, есть чистейшая клевета, сплошная ложь, выдумки и вздор!

 Такова эта история, о царь благословенный! - продолжала Шахразада, - история в семи частях, которую портной из Китая рассказывал царю.
Потом она прибавила:
— Когда цирюльник озвучил эту историю, все мы имели много оснований, чтобы заключить, что он был самым ужасным из болтунов и самым нескромным из всех цирюльников.
И все мы пришли к убеждению, что молодой хромой из Багдада был жертвой нестерпимой навязчивости этого цирюльника.
И хотя его истории нас позабавили, мы сочли, что нужно наказать его.
И мы схватили его и заперли в тёмной комнате, где водилось много крыс. Сами же мы продолжали есть, пить и веселиться вплоть до часа утренней молитвы.
Но когда я пришёл домой, то застал жену мою в самом дурном настроении духа.
И она сказала мне:
— Вот ты каков! Предаёшься веселью и разгулу, а меня оставляешь дома одну в тоске и печали!
И если ты не согласишься гулять со мною в течение всего дня, я попрошу немедленно развода!
Тогда я, желая водворить мир, пошёл гулять со своей женою.
И возвращаясь домой, мы встретили горбуна, принадлежащего тебе, о великодушный царь.
И горбун этот, совершенно пьяный и весёлый, острил и шутил с окружающими.
И я подумал, что он будет нам приятным сотрапезником, и мы пригласили его разделить наш ужин.
И за трапезой моей жене захотелось пошутить над горбуном; она засунула ему в рот большой кусок рыбы, которым он и подавился.
И тогда мы взяли мёртвого горбуна и притащили его в дом врача-еврея, который находится здесь с нами.
А врач-еврей в свою очередь подбросил его в дом поставщика, который, в свою очередь, свалил всё дело на маклера-христианина.
Однако, конечно, история цирюльника и его братьев гораздо более интересна, чем история горбуна!
Тогда царь Китая сказал портному:
— Я должен признать, что твоя история, быть может, ещё более поучительна, чем приключения моего бедного горбуна.
Но где он находится, этот удивительный цирюльник? Я должен видеть и выслушать его, прежде чем приму какое-нибудь решение.
С этими словами царь велел своим придворным отправиться на розыски цирюльника.
И по прошествии часа придворные, освободив цирюльника из тёмной комнаты, привели его во дворец царя.
И, посмотрев на него, царь увидел, что это был старый шейх со смуглым лицом, белой бородою, с отвислыми и проколотыми ушами и с необыкновенно длинным носом.
Тогда царь расхохотался и сказал:
— До меня дошло, что ты умеешь рассказывать чудесные истории.
И мне хотелось бы, чтобы ты рассказал одну из них.
И цирюльник ответил:
— О царь нашего времени! Тебя не обманули, рассказав о моих достоинствах. Но прежде всего я хотел бы узнать, кто этот лежащий на земле мёртвый горбун?
И царь Китая рассказал ему историю горбуна.
Когда же цирюльник узнал причину смерти горбуна, он покачал головою и сказал:
— Приподнимите-ка покрывало с тела этого мёртвого горбуна, мне нужно взглянуть на него!
И цирюльник подошёл к нему, положил себе на колени голову горбуна и стал внимательно всматриваться в его лицо.
И вдруг он залился смехом и сказал:
— О царь! Клянусь тебе благодеяниями твоими, этот горбун жив!
И цирюльник достал склянку с мазью и помазал ей шею горбуна, а затем он ввёл в глотку горбуна длинные железные щипцы и вытащил ими большой кусок рыбы с костью, которой подавился горбун.
И горбун пришёл в сознание, провёл по лицу руками и вскочил на ноги.
При виде этого все присутствующие преисполнились удивлением к цирюльнику.
И царь сказал:
— Клянусь Аллахом! Никогда в жизни не видел я ничего более странного и необычайного! Видал ли кто-нибудь из вас, чтобы человек воскрес таким образом?
И царь Китая приказал записать золотыми буквами истории горбуна и историю цирюльника и положить её на хранение в архив его царствования.
Затем он подарил по великолепной почётной одежде врачу-еврею, христианину-маклеру, поставщику и портному, и приказал им помириться с горбуном.

 И он сделал великолепный подарок самому горбуну, которого он назначил своим сотрапезником.
Что же касается цирюльника, то он заказал ему золотые ножницы и бритвы и дал ему звание цирюльника двора.
И жили они все в полном благополучии.






Мобильная версия Главная