Магия чисел

Рассказ о молодом лентяе Абу-Магомете




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)


Однажды к халифу Гарун-аль-Рашиду пришёл молодой евнух, державший в руках корону из червонного золота, украшенную жемчугом и всякого рода самоцветными камнями.
И он поцеловал землю между рук халифа и сказал:
— О эмир правоверных, госпожа наша Сетт-Зобейда велела сказать тебе, что на вершине этой дивной короны недостаёт крупного драгоценного камня, и она желает, чтобы ты велел разыскать такой.
И халиф велел своим визирям, эмирам, старшим придворным и военачальникам искать такой драгоценный камень у ювелиров, но не нашли они ничего отвечающего желанию Сетт-Зобейды.
И доложили они халифу о неудачных поисках своих.
И халиф очень огорчился и сказал им:
— Как может это быть, что халиф и царь царей не может получить такой ничтожной вещи, как камень? Горе вашим головам! Ступайте и ищите у торговцев.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцать пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

И все торговцы, как один, говорили:
— Господин ваш халиф может найти такую драгоценность только у человека из Басры по имени Абу-Магомет Мягкие Кости!
И халиф, услыхав это, приказал своему визирю Джафару дать знать эмиру Басры, чтобы тот разыскал этого человека и как можно скорее прислал бы его в Багдад.

 И Джафар тотчас же написал об этом письмо и поручил меченосцу Масруру, не медля ни минуты, доставить его в Басру, эмиру Эль-Зобейди, правителю того города. Получив приказ халифа, Эль-Зобейди приказал проводить посла к Абу-Магомету Мягкие Кости.
И тот, приняв посланца халифа и стражу эмира города Басры и узнав, в чём дело, сказал:
— Я раб эмира правоверных. Мы можем отправляться в Багдад!
И вышел он вместе с ними, и в то время, как они садились на своих лошадей, спешившие услуживать ему рабы помогли ему вдеть ногу в стремя и сесть на белого, как чистое серебро, мула, седло и сбруя которого сверкали всеми огнями золота и украшавших их драгоценных камней. Масрур и молодой Абу-Магомет поехали во главе конвоя и выехали из Басры по дороге в Багдад.
И после благополучного пути прибыли они в Город Мира и вошли во дворец эмира правоверных.
И Абу-Магомет, три раза поцеловав землю между рук халифа, после должных приветствий сказал:
— Если дозволишь, господин наш халиф, я прикажу открыть сундуки, привезённые мною как дар верноподданного своему государю!
И халиф сказал:
— Не вижу тому препятствий.
Тогда Абу-Магомет, открыв первый сундук, вынул из него, между прочими диковинами, три золотых дерева, ветви которых были из золота, листья из изумрудов и аквамарина, а плоды: апельсины, яблоки и гранаты - из рубинов, жемчуга и топазов.
И в то время, как халиф восхищался красотою этих деревьев, молодой человек открыл второй сундук.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцать шестая ночь, она сказала:

НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

И между прочими великолепными вещами он вынул из него палатку из шёлка и золота, украшенную жемчугом, жёлтыми яхонтами, изумрудами, рубинами, сапфирами и многими другими самоцветными камнями.
И сейчас же палатка сама раскинулась посредине зала, и так быстро, так правильно и аккуратно, как будто работало над нею двадцать ловких невольников, а три дивных дерева сами стали у входа в палатку и защищали её своею тенью.
И когда халиф немного пришёл в себя от удивления, вызванного в нём всеми этими предметами, он сказал молодому человеку:
— Не можешь ли сказать мне, откуда у тебя все эти вещи? Ведь мне известно, что отец твой ставил банки в гамаме и умер, не оставив тебе никакого наследства! Как же случилось, что ты достиг в такое короткое время такого богатства?

 И Абу-Магомет ответил:
— Знай же, о эмир правоверных, что я действительно сын бедного человека, который оставил после своей смерти меня и мать мою без всяких средств к существованию. С самого детства моего я был вялым и ленивым мальчиком. Я был так ленив, что если солнце палило мою непокрытую голову в самый полдень, у меня не хватало воли укрыться в тени.
Когда умер отец мой (да смилуется над ним Аллах!), мне было пятнадцать лет, но я походил на двухлетнего ребёнка, так как не хотел ни работать, ни двигаться. Бедная мать моя принуждена была работать на соседей для моего прокормления, а я проводил целые дни, лёжа на брюхе и не имея силы даже настолько, чтобы отгонять мух, облеплявших мне лицо.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцать седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Но однажды мать моя, промучившись на работе целый месяц, вошла ко мне, держа в руке пять серебряных монет, плод всего её труда, и решительно сказала:
— Дитя моё, по счастью я только что узнала, что сосед наш шейх Музаффар отправляется в Китай! Возьми же эти серебряные драхмы, пойди к нему и попроси его купить на них в Китае товаров, которые ты продашь потом с выгодой здесь!
И клянусь, если ты не послушаешься, я перестану кормить, и поить тебя, и оставлю умирать с голода!
И поняв, что на этот раз она приведёт свои угрозы в исполнение, я с трудом сел, издав глухое ворчанье.
И я сказал матери:
— Поддерживай меня, чтобы я мог идти!
И я пошёл медленным шагом, останавливаясь, чтобы отдышаться, и свешивая голову на плечо, как умирающий.
И дошёл я до шейха Музаффара, который не отказал в моей просьбе. Он взял те пять драхм; и, спрятав их в свой пояс, сказал:
— Да благословит это дело Аллах!

 И Аллах благословил его путешествие в Китай.
И купил он, а также и бывшие с ним купцы то, что собирались купить, и продал то, что собирался продать, и заключил все сделки, которые предстояло заключить.
И во время дальнейшего пути корабль пристал к одному острову, чтобы запастись съестными припасами.
И когда шейх уже возвращался на корабль, он увидел на берегу торговца обезьянами, и среди них была одна, поражавшая своим жалким видом, облезлая, дрожавшая от холода и со слезами на глазах.
И шейх Музаффар, обладавший сострадательным сердцем, сжалился над бедной обезьяной и купил её у торговца за пять моих драхм, подумав в душе своей: «Это ровно столько, сколько дал мне сирота! Куплю ему это животное, чтобы он мог показывать его на базарах и зарабатывать хлеб себе и своей матери».
И велел он одному из матросов взять обезьяну на борт корабля. Но перед самым отплытием увидели они рыбаков, которые ныряли на дно морское и каждый раз появлялись на поверхности воды, держа в руках раковины, наполненные жемчугом.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцать восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

И принесла она свой улов шейху и сделала ему несколько знаков рукою, означавших : «Привяжи мне что-нибудь на шею».
И вот шейх привязал ей на шею мешок, а обезьяна снова прыгнула в море и вернулась с мешком, наполненным раковинами, и в них был жемчуг ещё крупнее и ещё прекраснее первого.
И несколько раз подряд прыгала она в море, и каждый раз приносила шейху полный мешок своего дивного лова.
И все удивлялись и говорили друг другу:
— Эта обезьяна владеет тайной, которую мы не знаем. Но всё это пойдёт на пользу Абу-Магомету Мягкие Кости! Затем распустили они паруса и покинули жемчужный остров.
И после счастливейшего плавания прибыли в Басру.
И шейх Музаффар в сопровождении своих рабов пришёл к нам в дом, приказал поставить мешки с жемчугом в сенях и сказал мне:
— Вот что приобрёл ты за свои пять драхм! А что до обезьяны, то обращайся с ней хорошо, потому что она приносит благословение!

 И обезьяна стала жить в нашем доме, следуя за мною повсюду.
И однажды она знаками дала понять мне, что ей нужна чернильница, бумага и калам.
И когда я принёс ей всё это, она взяла калам и написала: «О Абу-Магомет, достань мне белого петуха!
И приходи в сад». Прочитав это, я пошёл за белым петухом и побежал в сад, чтобы отдать его обезьяне, которую застал держащею в руках змею. Она спустила её на петуха, и тот убил её. Потом в противность тому, как обыкновенно делают петухи, он съел змею, всю без остатка.
Тогда обезьяна взяла петуха, вырвала у него все перья и одно перо за другим посадила в саду. Потом убила петуха и полила его кровью все перья.
И взяла она затем петушиный зоб, вычистила его и положила посредине сада.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцать девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

После этого она становилась перед каждым пером, крича что-то непонятное, а потом прыгнула высоко в воздух и исчезла.
И в ту же минуту петушиный перья превратились в золотые деревья с ветвями и листьями из изумрудов и аквамаринов, а вместо плодов повисли на них рубины, жемчуг и всякого рода самоцветные каменья.
А петушиный зоб превратился в волшебную палатку, которую я позволил себе предложить тебе, о эмир правоверных, вместе с тремя деревьями из моего сада!
И разбогатев от этих сокровищ, я попросил себе в жёны дочь кади города Басры.
И теперь живу я с нею в счастье и наслаждении! Прослушав этот рассказ, халиф Гарун-аль-Рашид воскликнул:
— Милости Аллаха безграничны!
И он отпустил из Багдада Абу-Магомета только после того, как осыпал его почестями и подарками.






Мобильная версия Главная