Магия чисел

Рассказ о молодом лентяе Абу-Магомете




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)


Однажды к халифу Гарун-аль-Рашиду пришёл молодой евнух, державший в руках корону из червонного золота, украшенную жемчугом и всякого рода самоцветными камнями.
И он поцеловал землю между рук халифа и сказал:
— О эмир правоверных, госпожа наша Сетт-Зобейда велела сказать тебе, что на вершине этой дивной короны недостаёт крупного драгоценного камня, и она желает, чтобы ты велел разыскать такой.
И халиф велел своим визирям, эмирам, старшим придворным и военачальникам искать такой драгоценный камень у ювелиров, но не нашли они ничего отвечающего желанию Сетт-Зобейды.
И доложили они халифу о неудачных поисках своих.
И халиф очень огорчился и сказал им:
— Как может это быть, что халиф и царь царей не может получить такой ничтожной вещи, как камень? Горе вашим головам! Ступайте и ищите у торговцев.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцать пятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

И все торговцы, как один, говорили:
— Господин ваш халиф может найти такую драгоценность только у человека из Басры по имени Абу-Магомет Мягкие Кости!
И халиф, услыхав это, приказал своему визирю Джафару дать знать эмиру Басры, чтобы тот разыскал этого человека и как можно скорее прислал бы его в Багдад.

 И Джафар тотчас же написал об этом письмо и поручил меченосцу Масруру, не медля ни минуты, доставить его в Басру, эмиру Эль-Зобейди, правителю того города. Получив приказ халифа, Эль-Зобейди приказал проводить посла к Абу-Магомету Мягкие Кости.
И тот, приняв посланца халифа и стражу эмира города Басры и узнав, в чём дело, сказал:
— Я раб эмира правоверных. Мы можем отправляться в Багдад!
И вышел он вместе с ними, и в то время, как они садились на своих лошадей, спешившие услуживать ему рабы помогли ему вдеть ногу в стремя и сесть на белого, как чистое серебро, мула, седло и сбруя которого сверкали всеми огнями золота и украшавших их драгоценных камней. Масрур и молодой Абу-Магомет поехали во главе конвоя и выехали из Басры по дороге в Багдад.
И после благополучного пути прибыли они в Город Мира и вошли во дворец эмира правоверных.
И Абу-Магомет, три раза поцеловав землю между рук халифа, после должных приветствий сказал:
— Если дозволишь, господин наш халиф, я прикажу открыть сундуки, привезённые мною как дар верноподданного своему государю!
И халиф сказал:
— Не вижу тому препятствий.
Тогда Абу-Магомет, открыв первый сундук, вынул из него, между прочими диковинами, три золотых дерева, ветви которых были из золота, листья из изумрудов и аквамарина, а плоды: апельсины, яблоки и гранаты - из рубинов, жемчуга и топазов.
И в то время, как халиф восхищался красотою этих деревьев, молодой человек открыл второй сундук.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцать шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

И между прочими великолепными вещами он вынул из него палатку из шёлка и золота, украшенную жемчугом, жёлтыми яхонтами, изумрудами, рубинами, сапфирами и многими другими самоцветными камнями.
И сейчас же палатка сама раскинулась посредине зала, и так быстро, так правильно и аккуратно, как будто работало над нею двадцать ловких невольников, а три дивных дерева сами стали у входа в палатку и защищали её своею тенью.
И когда халиф немного пришёл в себя от удивления, вызванного в нём всеми этими предметами, он сказал молодому человеку:
— Не можешь ли сказать мне, откуда у тебя все эти вещи? Ведь мне известно, что отец твой ставил банки в гамаме и умер, не оставив тебе никакого наследства! Как же случилось, что ты достиг в такое короткое время такого богатства?

 И Абу-Магомет ответил:
— Знай же, о эмир правоверных, что я действительно сын бедного человека, который оставил после своей смерти меня и мать мою без всяких средств к существованию. С самого детства моего я был вялым и ленивым мальчиком. Я был так ленив, что если солнце палило мою непокрытую голову в самый полдень, у меня не хватало воли укрыться в тени.
Когда умер отец мой (да смилуется над ним Аллах!), мне было пятнадцать лет, но я походил на двухлетнего ребёнка, так как не хотел ни работать, ни двигаться. Бедная мать моя принуждена была работать на соседей для моего прокормления, а я проводил целые дни, лёжа на брюхе и не имея силы даже настолько, чтобы отгонять мух, облеплявших мне лицо.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцать седьмая ночь, она сказала:







Мобильная версия Главная