Магия чисел

История Жемчужного Пучка




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)


Жил в Багдаде в минувшие времена халиф Аль-Мотазид Биллах.
У него было шестьдесят визирей, которые пеклись об интересах народа столь же неусыпно, как и их повелитель.
И вот однажды халиф, прогуливаясь по городу со своим любимым застольником Ахмадом-Ибн-Хамдуном, услышал, как один мальчик сказал другому:
— О друг мой, наш господин опечален тем, что в час еды с ним нет никого из иноземцев, которым он всегда оказывает гостеприимство!
И тогда халиф сказал своему застольнику:
— О рассказчик с медовым языком, не думаешь ли ты, что нам необходимо безотлагательно познакомиться с этим нашим подданным?
И Ибн-Хамдун согласился с этим.
Он подошёл к мальчикам и сказал им:
— Ступайте и предупредите вашего господина, что у дверей его два чужестранных купца ходатайствуют о входе в его жилище.
И оба мальчика отправились к своему дому, на пороге которого не замедлил появиться их хозяин.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила восемьсот седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ СЕДЬМАЯ

Человек это был изысканной внешности и изящной осанки, на плечах у него был бархатный плащ с золотой бахромой, а на пальце рубиновое кольцо.
Он приблизился к ним с благосклонной улыбкой на губах и пригласил их в дом.
И когда они вошли, то подумали, что это настоящий уголок рая, ибо красота его способна была отнять у страдающего влюблённого всякое воспоминание о его возлюбленной.
Халиф и его спутник уселись на диване, покрытом хорассанскими коврами, и хозяин пригласил их разделить с ним трапезу, состоявшую из многих превосходных блюд, которые служители приносили на золотых подносах и расставляли на бамбуковых табуретах.
И рассказчик Ибн-Хамдун чувствовал, что душа его приходит в экстаз от благородных вин и от всей совокупности этих красот.
Но вдруг халиф наперекор обычаю, требующему, чтобы хозяин и гости не расспрашивали друг друга об их именах и достоинстве, встал и гневно воскликнул:
— Знаешь ли ты, кто я?
И хозяин, побледнев, ответил:
— Клянусь Аллахом! Я не имею этой чести!
Тогда Ибн-Хамдун сказал молодому человеку:
— Ты находишься в присутствии эмира правоверных халифа Аль-Мотазида Биллаха!
Тогда крайне изумлённый хозяин поцеловал землю между рук халифа и, трепеща, сказал:
— О мой повелитель! Не дай излиться твоему гневу на твоего раба, прежде чем ты не убедишься в его преступлении!
И халиф сказал:
— Я заметил, что мебель в этом доме носит имя моего деда Аль-Мотавакиля Алаллаха!
Можешь ли ты мне объяснить эту странность? Говори же, иначе тебя постигнет смерть.
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот восьмая ночь, она сказала:

НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ВОСЬМАЯ

А хозяин, вместо того, чтобы затрепетать, улыбнулся и сказал:
— Знай же, о эмир правоверных, что я родился в Багдаде, и мой отец был богатым купцом на базаре.
И я его единственный сын, и он нежно любил меня, не жалея издержек для моего воспитания.
Но час судьбы его исполнился, и он умер, а я, став наследником его богатства, продолжал ходить на базар и заниматься торговыми делами.
И я предпочитал всякому удовлетворению извне спокойствие моего существования, а обманчивому величию - простое счастье, скрывающееся в среде приятных мне друзей.
Но однажды я увидел у моей лавки молодую девушку с глазами вавилонянки.
Она бросила на меня один только взгляд, и я затрепетал душой и телом.
А девушка вошла в мою лавку, откинула вуаль, уселась со звоном браслетов и сказала:
— Если это ты, Абул-Гассан, то отсчитай мне пятьсот динариев!
И я отвечал:
— Слушаю и повинуюсь!
И, приказав отвесить пятьсот динариев, я передал их ей.
А она взяла их и вышла.
И я почувствовал себя пленником её очарования и узником её красоты.
И, не зная, какое колдовство лишило меня разума, я не мог решиться остановиться на чём-нибудь или сделать какое-нибудь усилие, чтобы извлечь себя из того состояния отупения, в которое я погрузился.
Но на следующий день она опять появилась передо мною со своими продолговатыми, огненными и тёмными глазами и со своей обворожительной улыбкой.
На этот раз, не произнося ни слова, она положила палец на бархатный ящик, в котором находились неоценимые драгоценности, и просто улыбнулась мне.

 Тут Шахразада заметила приближение утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ДЕВЯТАЯ

И я в то же мгновение завернул этот бархатный ящик со всем содержимым и передал его очаровательнице, которая взяла его и удалилась, не прибавив к этому ровно ничего.
А я, преодолев робость, поднялся и пошёл по её следам.
И увидел я, что на берегу Тигра она села в лодку и подъехала к мраморному дворцу твоего деда, о господин мой.
И я подумал, что вовлечён в рискованное предприятие и ввергнут в мельницу осложнений, но потом я вспомнил слова поэта:

Восстань, о друг, и сбрось свою сонливость,
Ведь роза счастья не цветёт во сне.
Не пропускай ты жизненных мгновений
И в бурной жизни лучше их сжигай.


 И приободрённый этими стихами и воспоминаниями об очаровательной молодой девушке, я решился во что бы то ни стало добиться её.

 На базаре я нашёл человека, который познакомил меня с портным евнухов самого халифа.
И когда я описал ему свою покупательницу, он вскричал:
— Да это Жемчужный Пучок, музыкантша нашего эмира!
И он прибавил:
— А вот и её евнух!
И я увидел, что к портному вошёл молодой белый раб, прекрасный, как луна в месяце Рамадане.
И он посмотрел на меня, совершенно как его госпожа, отвёл меня в сторону и сказал:
— Без всякого сомнения, ты Абул-Гассан!
И я, крайне удивлённый тем, что слышу своё имя, спросил:
— Верно, но кто открыл тебе моё имя?
А он сказал:
— Как мог я не узнать его, если моя госпожа столько раз в день произносит его!
И если ты так же влюблён в мою госпожу, как она в тебя, я готов помочь тебе добраться до неё!
И тогда я поклялся мальчику, что без памяти влюблён в его госпожу, и что, наверное, умру, если не увижу её.
Тут Шахразада увидела, что близится утро, и умолкла.
А когда наступила восемьсот десятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ДЕСЯТАЯ

Тогда мальчик-евнух развернул свёрток, который держал в руках, вынул оттуда кафтан и сказал мне:
— Я принёс тебе платье, которое надевает халиф, когда вечером приходит в свой гарем.
И он помог мне облачиться в него и сказал мне:
— Когда ты придёшь в длинную внутреннюю галерею, в которую выходят частные покои фавориток, не забудь, проходя по ней, вынимать по зёрнышку мускуса вот из этого флакона и класть его перед дверьми каждого покоя, потому что такова привычка халифа, и он делает это каждый вечер, проходя по галерее гарема.
И лишь только ты подойдёшь к комнате, порог которой из голубого мрамора, ты, не стучась, откроешь её и будешь в объятиях моей госпожи!
Потом он прибавил:
— Что же касается твоего ухода оттуда после свидания, то тебе поможет Аллах!
И, дав мне эти наставления, он простился со мною и, пожелав мне успеха, удалился.

 Тогда я смело пошёл через сады дворца халифа и проник в галерею покоев, предназначенных для гарема.
И сделал всё так, как советовал мне маленький евнух.
И слышал я голоса фавориток, которые говорили:
— Ради Аллаха, как странно! Эмир правоверных сегодня второй раз проходит по галерее!
И увидав порог из голубого мрамора, я толкнул дверь, которая подалась под моей рукой, и поспешил войти внутрь.
И моя возлюбленная подошла ко мне, бледная и взволнованная, и бросилась мне на руки, как ребёнок на руки матери.
И я подумал, что держу у своего сердца всех гурий рая.
И настолько всё тело её было нежно и сочно, что мне казалось - она создана из лучшего миндального теста. Да будет благословен тот, кто сотворил её!
И новая жизнь целого столетия вошла в меня вместе с её поцелуем.
И мы оставались в объятиях друг друга не знаю, сколько времени, ибо я был в экстазе или в состоянии, к нему близком.
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот одиннадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ВОСЕМЬСОТ ОДИННАДЦАТАЯ

Но немного вернувшись к действительности, я вдруг услышал шум в галерее.
И это был сам халиф, который шёл повидаться со своей фавориткой Миндальным Тестом, сестрой Жемчужного Пучка.
И у меня едва хватило времени вскочить в большой сундук и захлопнуть крышку.
А халиф, твой дед, о господин мой, вошёл в помещение своей фаворитки и, заметив Жемчужный Пучок, сказал ей:
— Я очень рад, что встретил тебя сегодня здесь, ибо давно хотел, чтобы ты высказала мне какое-нибудь своё желание!
А она ответила:
— Если господин мой приказывает это мне, я прошу отпустить меня на свободу, оставив мне лишь мебель этого помещения!
И халиф сказал ей:
— Ты владелица её, о Жемчужный Пучок!
И лишь только халиф вышел из комнаты, Жемчужный Пучок приказала носильщиками перевезти ко мне всю мебель из помещения, и сундук, в котором я сидел, прибыл беспрепятственно в мой дом.
А на следующий день я сочетался браком с Жемчужным Пучком перед Аллахом в присутствии кади и свидетелей.
Такова, о господин мой, история этой мебели, помеченной именем славного твоего деда!
И халиф Аль-Мотазид Биллах вскричал:
— О хозяин наш, это удивительная история!
И за испытанное мною удовольствие я назначаю тебя первым нашим придворным!






Мобильная версия Главная