Магия чисел

Рассказ о прекрасной Зуммуруд и Алишаре, сыне Эв-Меджда




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)


Сказывают, что в древние времена жил в Хорассане богатейший купец по имени Эв-Меджд, имевший сына прекрасного, как полная луна, которого звали Алишаром.
И однажды Эв-Меджд почувствовал приближение смерти и сказал сыну:
— Мой конец близок, и я хочу дать тебе добрые советы.
Не бывай в свете, ибо свет подобен кузнецу: если он не сожжёт тебя огнём кузни, то задушит своим дымом.
Делай добро и не жди награды за него.
Не расточай богатств, которые я тебе оставляю.
Уважать тебя будут только сообразно с тем, чем владеет рука твоя.
Не пренебрегай советами опытных людей и не почитай бесполезным просить совета у тех, кто может его дать.
Кроме того, сын мой, дам тебе и ещё один совет: остерегайся вина! Оно отнимает рассудок и делает тебя предметом насмешек и презрения.
О дитя моё, не забывай моих слов. Будь хорошим сыном.
И пусть благословение моё покоится на тебе во всю твою жизнь!
И, сказав это, старый купец закрыл глаза, поднял указательный палец, произнёс исповедание веры и скончался.
Похоронив его, Алишар начертал на надгробном камне такие строчки:

Из праха я родился, и во прах
Вернулся вновь, и прахом стал я снова!
Как будто я и нежил на земле!


 Вначале Алишар следовал отцовским советам, но по прошествии года его прельстило общество бессовестных прелюбодеев.
И погрузился он в разврат по самое горло; он плавал в вине и безумных расходах, говоря себе:
«Я хочу пользоваться настоящим и ловить наслаждение, потому что живёшь только раз».
И Алишар так предавался всяким излишествам, что скоро принуждён был продать лавку, дом и мебель.
Друзья, которых он роскошно угощал, теперь нашли предлоги, чтобы выпроводить его.
И, дойдя до крайней степени нищеты, стал он просить милостыню, переходя от дверей к дверям.
И дошёл он однажды до базарной площади, где увидел большую толпу.

 Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и скромно умолкла. Но когда наступила двести девяносто девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ДВЕСТИ ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТАЯ

И увидел он, что посреди купцов и покупателей стояла молодая белая невольница, красивая и прелестно сложенная: стан её был строен, как пальма, розы расцветали на её щеках, и как прекрасны были её груди и все её формы! О ней можно было сказать словами поэта:

Где тот язык, что сможет описать
Главнейшее, сверкающее чудо:
Роскошных бёдер блеск и белизну ?
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Рассказ о прекрасной Зуммуруд и Алишаре, сыне Эв-Меджда». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

Когда Алишар взглянул на красавицу, им овладело восхищение, и он забыл на минуту о своей нищете, а купцы ещё ничего не знали о его разорении.
И тогда маклер предложил цену в тысячу динариев и сказал красавице:
— О госпожа моя Зуммуруд, взгляни на благородных покупателей и укажи на того, который сумеет тебе понравиться, а я предложу ему купить!
Тогда прекрасная отроковица рассмотрела покупателей одного за другим с величайшим вниманием, и взор её остановился, наконец, на Алишаре, который был необыкновенно хорош собою.
И молодая Зуммуруд указала на него маклеру и сказала:
— О маклер, желаю этого молодого человека с милым лицом и гибким станом; я нахожу его прелестным, и кровь его близка мне, и лёгок он как северный ветерок; о нём, наверно, сказал поэт:

О господин, о юноша прекрасный,
Тобой любуясь, я лишаюсь сил!
Не убивай меня своим ты взглядом.
О пусть твоё смягчится сердце
И столь же нежным станет как твой стан!

При этих словах маклер поднял руки к небу от восхищения и воскликнул:
— О счастлив тот, кто будет иметь эту жемчужину в своём доме и станет хранить её, как величайшее сокровище!
И подошёл он к Алишару, на которого указала отроковица, и поклонился ему до земли.

 В этом месте рассказа своего Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла. Но когда наступила трёхсотая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРЁХСОТАЯ

И маклер сказал Алишару:
— О господин мой, великое счастье тебе купить это сокровище за сотую долю его настоящей стоимости!
Но Алишар опустил голову и сказал себе в глубине души:
«У меня не на что купить кусок хлеба, а меня считают достаточно богатым, чтобы купить эту невольницу! Как бы там ни было, я не скажу ни да, ни нет, чтобы не покрыть себя стыдом перед всеми купцами!»
И поскольку он стоял неподвижно, Зуммуруд сказала маклеру:
— Возьми меня за руку и подведи к нему; я сама хочу поговорить с ним и заставить его решиться купить меня; я решила принадлежать ему и никому другому!
И отроковица встала перед молодым человеком во всей живой красе и сказала ему:
— О господин мой возлюбленный, о юноша, заставляющий меня пылать любовью, я хочу быть твоей рабой, всё равно за какую цену! Вижу, что ты находишь цену в тысячу динариев слишком высокой. Предложи девятьсот, и я твоя.
А он покачал головою и не сказал ничего.
Она же продолжала:
— Так купи меня за восемьсот!
Он покачал головою, а она сказала:
— За семьсот!
И она продолжала сбавлять цену и сказала:
— За сто, только за сто!
Тогда он сказал ей:
— О госпожа моя, знай же, наконец, что я не имею ни ста, ни даже одного динария!
У меня нет ни серебряной, ни золотой монеты, ни золотого динария, ни серебряной драхмы.
Поэтому не теряй со мною времени и ищи другого покупателя!

 Тогда Зуммуруд сказала:
— Всё равно покупай: ударь по руке моей и окружи рукою мой стан: как тебе известно, это знак согласия!
И она вынула из кармана кошелёк и сказала:
— Тут тысяча динариев, отдай девятьсот моему хозяину, а сто оставь для наших первых расходов!
И отсчитав деньги, Алишар взял невольницу за руку и увёл её с собою.
Когда же он привёл её к себе, Зуммуруд удивилась, увидав, что всё жилище состояло из жалкой комнаты, в которой вместо мебели лежала лишь драная циновка.
Тогда она передала ему другой кошелёк с тысячью динариев и сказала:
— Беги скорее на базар и купи мебель и ковры, а также пищу и питьё.
Сверх того принеси мне кусок дамасской шёлковой материи гранатового цвета, и несколько катушек золотых и серебряных нитей, и шёлку семи различных цветов. Не забудь также купить мне длинных иголок и золотой напёрсток!
И Алишар немедленно исполнил её приказание.
И сели они оба, ели, пили и были довольны.
После того провели они ночь в объятиях друг у друга, и любовь нерушимо укрепилась в их сердцах.
А наутро Зуммуруд сшила дивный занавес, украсив его искусными изображениями птиц и животных.
И Алишар пошёл на базар и продал его одному купцу за пятьдесят динариев.

 Тут Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила триста первая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ПЕРВАЯ

Потом он снова купил шёлковую ткань, золотые и серебряные нити и отнёс всё Зуммуруд, которая вышила ковёр, который также был продан за пятьдесят динариев.
И жили они так, пили, ели и любили друг друга целый год.

 Однажды Алишар вышел из дома, неся свёрток с вышиванием, который дала ему Зуммуруд.
Придя на базар, он передал свёрток глашатаю, который принялся расхваливать и выкрикивать товар перед купцами.
Проходивший мимо христианин подошёл к глашатаю и предложил за ковёр шестьдесят динариев вместо пятидесяти.
Но Алишар, не забывший предостережение Зуммуруд, не хотел продавать ему ковёр.
Тогда христианин предложил сто динариев, и глашатай убедил Алишара отдать ковёр за эту цену.
Однако идя домой, Алишар заметил, что христианин следит за ним.
И когда он дошёл до дверей своего дома, то закричал ему:
— Зачем идёшь ты за мною по пятам?
Тот же ответил:
— О господин мой, я случайно пришёл сюда. Прошу тебя, дай мне глоток воды!
И Алишар вошёл в дом и взял кувшин с водой, чтоб подать его христианину. Взволнованная долгим отсутствием Алишара, Зуммуруд обняла его и спросила:
— Почему так долго не возвращался ты сегодня? И куда ты несёшь этот кувшин?
Он сказал:
— Я хочу дать напиться глашатаю, который проводил меня до дому!
Но этот ответ не успокоил её.
Алишар же увидел христианина уже в сенях, так как дверь оставалась открытой, и он закричал ему:
— Как смеешь ты входить в мой дом без позволения?
Христианин же ответил:
— Дай мне только перевести дух, и я уйду!
И взял он кувшин и напился.

 Но прошёл час, а христианин не двигался с места.
Тогда Алишар закричал:
— Убирайся сейчас же!
Но христианин отвечал:
— Я уже утолил жажду, но голод так сильно терзает меня, что я рад был бы куску сухого хлеба и луковице!
Алишар закричал ему:
— Ступай прочь! У меня в доме ничего нет!
А христианин ответил:
— Прошу тебя именем Аллаха, сходи на ближайший базар и купи мне пшеничную лепёшку, чтобы не было сказано, что я вышел из твоего дома, не отведав хлеба и соли!
Услышав это, Алишар сказал:
— Я пойду на базар и принесу тебе поесть. Жди меня и не трогайся с места!
И он поспешил на базар, где купил жареный на меду творог, огурцов, бананов, слоёных пирожков и только что испечённого хлеба.
Он принёс всё это христианину и сказал:
— Вот тебе пища!
Но тот стал отказываться, говоря:
— Господин мой, ты такой щедрый, но разве ты не закусишь вместе со мною? Народная мудрость говорит - тот, кто отказывается трапезничать с гостем, неизбежно должен быть ублюдком.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла. Но когда наступила триста вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ВТОРАЯ

На такие слова нельзя было возразить, и Алишар сел рядом с христианином и начал рассеянно есть вместе с ним.
Христианин же, воспользовавшись этой рассеянностью, очистил банан и ловко всунул туда банж с опиумом.
Он опустил банан в белый мёд и предложил его Алишару говоря:
— О господин мой, именем твоей веры, прими этот сочный банан, очищенный мною для тебя!
Алишар проглотил банан и лишился чувств.
Тогда Христиании бросился на улицу, где за углом стояли люди, во главе которых был старый Рашидеддин.
Он был родным братом христианина Барсума, только что предавшего Алишара.
Этот Рашидеддин лишь притворялся мусульманином.
Сопровождаемый своими людьми, он проник в дом Алишара, бросился на прекрасную отроковицу, заткнул ей рот и перенёс её на спину мула.
Добравшись до своего дома, Рашидеддин приказал отнести Зуммуруд в самую отдалённую комнату и сказал ей:
— Теперь ты в моей власти, и ты должна отречься от своей нечестивой веры и стать христианкой.
При этих словах глаза Зуммуруд наполнились слезами, и она воскликнула:
— О злодей! Ты можешь разрезать меня на куски, но тебе не удастся заставить меня отречься от моей веры.
Тогда старик взял бич и принялся жестоко истязать тело Зуммуруд.
А она при каждом ударе восклицала:
— Нет Бога кроме Аллаха, и Магомет пророк Его!
Тогда велел он рабам бросить её в кухню к служанкам и ничего не давать ей: ни пить, ни есть.

 Алишар же пролежал в бесчувственном состоянии до следующего дня.
Очнувшись, он позвал Зуммуруд, но никто не откликнулся.
Тогда вспомнил он о христианине и уже не сомневался в похищении своей возлюбленной.
И бросился он вон из дома и стал ходить по улицам с блуждающим взглядом, крича:
— Зуммуруд! Зуммуруд!
И бродил он так, пока не встретила его старая женщина, сказавшая ему:
— Дитя моё, будь спокоен и да вернётся к тебе разум.
Алишар же ответил ей:
— Рассудок потерял я от её отсутствия!
Вглядевшись в Алишара, добрая старуха поняла, что это страждущий влюблённый, и сказала ему:
— Дитя моё, расскажи мне о своём горе. Быть может, Аллах поставил меня на пути твоём для того, чтобы я помогла тебе.
Тогда Алишар рассказал ей о своём приключении с христианином.
Добрая старуха выслушала его рассказ, подумала и сказала:
— Ступай, купи мне корзину, что носят разносчики, а также украшения и другие вещи, которые продают женщинам торговки.
И я обойду весь город, продавая эти вещи.
Так мы с помощью Аллаха нападём на след твоей возлюбленной.

 В этом месте рассказа своего Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила триста третья ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ТРЕТЬЯ

Алишар заплакал от радости, и поцеловал руки у доброй старухи, и сделал всё по её указаниям.
Старуха же вернулась домой, переоделась, поставила себе на голову корзину, взяла в руки посох и принялась обходить гаремы в различных кварталах города.
Так добралась она и до дома старого Рашидеддина.
Когда старуха постучалась, ей отворила дверь рабыня.
И старуха сказала:
— Дочь моя, я продаю красивые вещицы. Есть ли у вас покупатели?
Невольница ввела её в кухню, где её тотчас же окружили женщины.
Она была сговорчива при продаже и внушила к себе доверие.
И тут она заметила лежавшую на полу Зуммуруд и тотчас убедилась, что это именно та, кого она ищет.
Подойдя к отроковице, она сказала:
— Дочь моя, Аллах послал меня к тебе на помощь! Ты Зуммуруд, возлюбленная Алишара!
Завтра вечером будь готова к похищению. Стань к окну кухни и, когда услышишь свист, без боязни выходи на улицу. Там будет стоять сам Алишар, и он освободит тебя!
И Зуммуруд поцеловала руки у старухи, которая поспешила удалиться.
Она же рассказала обо всём случившемся Алишару, и он горячо благодарил её.

 На другой день, когда стемнело, Алишар направился к дому, описанному старухой. Он сел у стены и стал ждать, когда стемнеет. Но усталость овладела им, и он уснул.
И пока он спал, судьба направила к нему одного из проворных воров.
Он стащил с Алишара прекрасный тюрбан и плащ и проворно нарядился во всё это.
В ту же минуту окно отворилось.
Подняв голову, он увидел женщину, которая делала ему какие-то знаки.
Это Зуммуруд принимала его за Алишара. Не понимая, в чём дело, вор подумал:
— А что, если я свистну?
И он свистнул.
Тогда Зуммуруд спустилась из окна при помощи верёвки.
Вор же взвалил её к себе на спину и побежал.
Заметив такую необычную силу у своего носильщика, Зуммуруд чрезвычайно удивилась и провела рукою по его лицу.
И она заметила, что всё оно обросло волосами.
Тогда она стала бить вора по лицу и кричать:
— Кто ты? Кто ты такой?
А так как в эту минуту они находились в чистом поле среди ночи, то вор остановился, положил отроковицу на землю и крикнул ей:
— Я Дживан-курд, самый страшный человек из шайки Ахмада Эд-Донафа.
Нас сорок молодцов, и все мы по очереди насладимся тобой!
Зуммуруд поняла весь ужас своего положения и заплакала, приговаривая:
— Нет Бога кроме Аллаха! Каждый несёт судьбу свою и не может избегнуть её.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила триста четвёртая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ЧЕТВЁРТАЯ

А курд Дживан снова взвалил на плечи отроковицу и побежал, пока не донёс её до пещеры, которую разбойничья шайка избрала себе жилищем.
Там Дживан передал Зуммуруд своей матери и сказал ей:
— Позаботься хорошенько об этой газели. Я же иду искать товарищей и вернусь с ними не ранее завтрашнего полудня.
Тогда старуха дала напиться Зуммуруд и сказала:
— Как счастлива ты, что молода и привлекательна!
Зуммуруд же завернула себе голову покрывалом, легла на землю и пролежала так до самого утра.
Ночью же она размышляла и говорила:
— Клянусь Аллахом! Я спасу свою душу и не продам им своего тела!
Наутро она подошла к старухе, поцеловала у неё руку и сказала:
— Я хорошо отдохнула, добрая матушка. Выйдем со мною на солнышко, и я причешу тебя!
Старуха отвечала:
— Это прекрасная мысль, дочь моя!
И вышла она с Зуммуруд из пещеры и уселась на солнце, сняв с головы платок.
А Зуммуруд стала расчёсывать ей волосы так медленно, что старуха, убаюканная этим движением, глубоко заснула.
Не теряя времени, Зуммуруд побежала в пещеру, надела мужское платье и обмотала голову тюрбаном. Она быстро вышла, оседлала лошадь и поскакала.

 И так скакала она десять дней и десять ночей. На одиннадцатый день утром она выбралась из пустыни и увидела перед собою зеленеющий луг и большие деревья, там было также много птиц и целые стада газелей.
Зуммуруд отдохнула в этом пленительном месте, потом снова села на лошадь и поехала по дороге к большому городу, верхушки минаретов которого уже блестели на солнце.

 Подъехав к городским воротам, она увидела громадную толпу, которая при виде её стала радостно кричать.
И тотчас же выехали из ворот к ней навстречу эмиры и военачальники, которые распростёрлись на земле.
Со всех сторон раздавались возгласы:
— Да дарует твой приезд благословение мусульманскому народу, о царь вселенной!
Зуммуруд же, остававшаяся в мужском платье, ничего не понимала и, наконец, спросила у людей, взявших её лошадь под уздцы:
— Что случилось в вашем городе? И чего хотите вы от меня?
Тогда старший из придворных, поклонившись до земли, сказал ей:
— Господь, дарующий блага, привёл тебя к нам, чтобы возвести тебя на престол нашего царства!

 В этом месте рассказа своего Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла. Но когда наступила триста пятая ночь, она сказала:

НОЧЬ ТРИСТА ПЯТАЯ

Знай, что по обычаю этого города, если умирает царь, не оставивший наследника, мы должны идти на эту дорогу и ждать первого прохожего, которого пошлёт нам судьба, чтобы мы признали его нашим царём!
И сегодня мы имели счастье встретить тебя!
Зуммуруд же была одарена ясным и светлым умом, поэтому она не смутилась и сказала:
— Я соглашаюсь быть вашим царём!
И не думайте, что я какой-нибудь турок низкого происхождения. Вы видите перед собою знатного человека, бежавшего из дома вследствие ссоры с родными и решившегося разъезжать по свету, ища приключений.
И стала она во главе шествия и торжественно вступила в город.

 И придворные сошли с коней, на руках отнесли её в большой приёмный зал дворца, посадили на золотой трон, надели на неё знаки царской власти, распростёрлись перед нею и произнесли присягу в верности.
Зуммуруд начала своё царствование с того, что отменила таможенные пошлины и другие сборы, велела выпустить из тюрем заключённых и исправила все ошибки прежних правителей.
И приобрела она любовь высших и низших, и все, считая её мужчиной, изумлялись её воздержанности и целомудрию.
Но Зуммуруд не чувствовала себя счастливой; она постоянно думала о своём милом Алишаре, которого не могла разыскать, несмотря на поиски по её приказанию. Поэтому она молилась и постилась в течение года.
И все женщины во дворце восклицали:
— Какое несчастие для нас, что царь наш так набожен и воздержан!

 В конце года Зуммуруд созвала всех вельмож города и задала им такой пир, которого никто ещё не видывал.
И в конце пира Зуммуруд сказала гостям:
— Отныне я буду звать на такое пиршество весь народ мой, чтобы каждый мог принять в нём участие!
И в начале месяца глашатаи стали ходить по улицам города, крича:
— Все, богатые и бедные, сытые и голодные, спешите к павильону на площади!
И повешен будет всякий, не пришедший туда!
По этому приглашению толпа народа разместилась в зале, а царь внимательно разглядывал всех так пристально, что каждый говорил соседу:
— Не знаю, по какой причине царь так упорно смотрит на меня!
Среди обжор, набрасывавшихся на пишу, находился и усыпивший Алишара негодяй Барсум.
Когда он, растолкав всех соседей, захватил себе много еды, один из его соседей сказал ему...

 В этом месте рассказа своего Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла. Но когда наступила триста шестая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ШЕСТАЯ

Не стыдно ли тебе протягивать руку к тому, что стоит далеко от тебя, и брать для себя одного такое большое блюдо?
Разве тебе неизвестно, что учтивость повелевает нам брать только то, что стоит перед нами?
А другой сосед прибавил:
— Пусть же это блюдо ляжет камнем на твой желудок и перевернёт кишки!
Но Барсум лишь грубо крикнул ему:
— Это кушанье для людей воспитанных!
И тут Зуммуруд узнала его и сказала стражам:
— Приведите скорее ко мне этого человека!
И стражи бросились к Барсуму и потащили за ноги к царю среди удивлённых гостей, которые тотчас же перестали есть и стали шептать друг другу:
— Вот что значит быть обжорой и захватывать пищу у других.
И все внимательно следили за тем, что происходило.
А Зуммуруд спросила:
— Скажи мне, как твоё имя и по какой причине пришёл ты в наш край?
Негодяй ответил:
— О царь, зовут меня Али, а ремеслом я портной.
Тогда Зуммуруд сказала одному из своих царедворцев:
— Ступай и принеси скорее мой стол с прорицательным песком и медное перо.
И как только было исполнено её приказание, Зуммуруд рассыпала песок и медным пером начертила на нём изображение обезьяны и несколько линий.
Потом, подумав несколько минут, подняла голову и громким голосом, который был услышан всей толпой, она закричала:
— О собака, как смеешь ты лгать царям? Разве ты не христианин, и разве имя твоё не Барсум?
При этих словах поражённый христианин упал на колени и сказал:
— Смилуйся, о царь времён! Я действительно христианин и приехал сюда, чтобы похитить мусульманку, которая убежала из нашего дома!
Тогда Зуммуруд позвала меченосца с помощниками и сказала им:
— Уведите эту собаку за город, сдерите с него кожу, а тело сожгите и бросьте в помойную яму!
И они исполнили этот приказ, который народ нашёл справедливым.

 Когда же наступил следующий месяц, все снова принялись пить, есть и веселиться, но каждый прикасался только к тем блюдам, которые стояли перед ним.
Тем временем вошёл человек устрашающей наружности. Он шёл быстро, расталкивая всех на своём пути.
И Зуммуруд узнала своего похитителя, ужасного Дживана-курда, одного из сорока разбойников.
Он вошёл вместе с другими в павильон...

 В этом месте рассказа своего Шахразада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла. Но когда наступила триста седьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА СЕДЬМАЯ

Он пошёл в павильон и сел против подноса с рисовой молочной кашей.
И Зуммуруд сказала стражам:
— Скорей приведите ко мне этого человека!
Когда приволокли к ней курда, Зуммуруд спросила его:
— Как тебя зовут? Каким ремеслом ты живёшь? Что заставило тебя приехать в наш город?
Он же отвечал:
— Зовут меня Османом, я садовник по ремеслу!
Зуммуруд же воскликнула:
— Пусть принесут мне столик с песком и медное перо!
И она начертила пером буквы и фигуры на рассыпанном песке, подумала и, подняв голову, сказала:
— Горе тебе, негодный лжец. Мои вычисления на песке сказали мне, что зовут тебя Дживаном-курдом и по ремеслу ты вор, убийца и разбойник.
Слыша такие слова царя, курд пожелтел и сказал:
— Ты сказал истину, о царь. Но я раскаиваюсь с этой минуты и буду вести правильную жизнь!
Но Зуммуруд отдала приказ:
— Уведите его, сдерите с него кожу и набейте её, как чучело!
И стражи исполнили всё, как было сказано.

 В этом месте рассказа своего Шахразада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла.
А когда наступила триста восьмая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ВОСЬМАЯ

Во время третьего пира все снова собрались в павильон и принялись есть, пить и веселиться.
И вдруг вошёл человек с белой бородой, в котором Зуммуруд узнала негодного христианина, старика Рашидеддина.
И случилось так, что судьба привела его в этот город к этому павильону.
А Зуммуруд, узнав христианина, закричала своим стражам:
— Приведите ко мне этого человека!
И стражи бросились и потащили за бороду того человека прямо к царю, который спросил у него:
— Как твоё имя? Чем занимаешься? По какому поводу пришёл к нам?
И тот отвечал:
— Имя моё Рустем, я нищий дервиш.
Тогда Зуммуруд воскликнула:
— Подайте перо и песок!
И когда принесли ей всё это, она рассыпала песок, начертала на нём буквы и фигуры, подумала, потом подняла голову и сказала:
— Ты лжёшь, проклятая собака! Имя твоё Рашидеддин; занимаешься ты тем, что похищаешь мусульманских женщин и запираешь их у себя в доме.
Ты притворяешься мусульманином, а на самом деле ты христианин!

 И остолбенев от ужаса, негодяй сознался в своих преступлениях.
Тогда Зуммуруд сказала стражам:
— Схватите его и дайте ему по тысяче ударов на каждую подошву, а потом сорвите с него кожу, а с телом поступите, как поступили с телами тех двух собак.
И это было тотчас же исполнено. После этого все снова принялись за еду, удивляясь мудрости и прозорливости царя, прославляя его справедливость и правосудие.
Однако Зуммуруд не чувствовала себя счастливой.
Она говорила себе:
«Благодарение Аллаху, помогавшему мне отомстить тем, кто делал мне зло! Но всё это не возвращает мне моего возлюбленного Алишара!»
И она по-прежнему проливала слёзы, запершись у себя во дворце.
А в начале следующего месяца опять созвали народ на пир.
И тогда в павильон вошёл молодой человек. Он казался слабым, немного бледным и усталым.
И Зуммуруд с первого взгляда узнала Алишара, сердце её сильно забилось и успокоилось, лишь когда его к ней привели.
Что касается самого Алишара, то вот что было с ним...

 На этом месте своего рассказа Шахразада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла.
А когда наступила триста девятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ДЕВЯТАЯ

Когда он проснулся, солнце уже встало, и купцы начинали открывать свои лавки. Удивившись тому, что спит на улице, он прикоснулся рукою ко лбу и заметил, что тюрбан его исчез, также и плащ.
Тогда начал он понимать, что случилось, и в сильном волнении побежал к доброй старухе, прося её навести справки.
Она охотно согласилась, ушла, и вернулась через час с расстроенным лицом и с растрепавшимися волосами, и сообщила, что Зуммуруд исчезла.
При этих словах у Алишара потемнело в глазах, и пришёл он в отчаяние.
И болел он целый год, а старуха не покидала его ни на минуту и уже не знала, что и делать.

 Однажды она сказала ему:
— Дитя моё, укрепи свои силы и иди искать её по разным странам и городам. Никогда не знаем мы, откуда придёт спасение!
Тогда, приготовив всё к дороге, он простился со старухой и направился на поиски.
И дошёл он, наконец, до города, где царствовала Зуммуруд, и вошёл в павильон, где давался пир, и сел перед блюдом риса, посыпанного сахаром.
А так как он был очень голоден, то засучил рукава и приступил к еде.
Зуммуруд же, следившая за ним, сказала себе:
«Пусть утолит он прежде свой голод, а потом велю привести его к себе».
А когда увидела, что он закончил, то сказала стражам:
— Подойдите к этому молодому человеку и самым учтивым образом пригласите его поговорить со мною.

 И Алишар поклонился и поцеловал землю между рук царя, который дрожащим голосом спросил у него:
— Как твоё имя? И по какому поводу покинул ты родину и пришёл в наш далёкий край?
Он же ответил:
— О царь благословенный, имя моё Алишар, я купеческий сын из страны Хорассан. Занимался я торговлей, но разные бедствия заставили меня отказаться от этого дела.
Что касается повода, по которому я явился сюда...

 На этом месте Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила триста десятая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ДЕСЯТАЯ

А явился я сюда, чтобы разыскать ту, которую я любил, которую потерял и которая была мне дороже жизни!
И, проговорив это, Алишар залился слезами, и сделалась у него такая икота, что он лишился чувств.
Тогда несказанно растроганная Зуммуруд приказала своим слугам обрызгивать ему лицо розовой водой.
Когда Алишар очнулся, Зуммуруд сказала:
— Теперь пусть принесут мне столик с песком и медное перо!
И она взяла перо и, начертав буквы и линии, сказала тихо, но так, чтобы слышал весь народ:
— О Алишар, сын Эв-Меджда, прорицающий песок подтверждает твои слова! Ты сказал правду. Да успокоится душа твоя, и да освежится сердце твоё!
И я могу предсказать, что скоро Аллах возвратит тебе твою возлюбленную!
После того она распустила собрание и приказала двум евнухам свести Алишара в баню, а после одеть в платье из царского шкафа, посадить на коня из царских конюшен и привести его к ней с наступлением ночи.
И евнухи повиновались исполнить приказ своего царя.

 Зуммуруд же с нетерпением ждала наступления ночи, чтобы остаться наедине с дорогим её сердцу.
И как только солнце закатилось, она сняла с себя одежду и, оставаясь в одной шёлковой рубашке, легла на ложе.
И спустила она занавеси, чтобы оставаться в темноте, и велела двум евнухам привести Алишара.
Когда он вошёл к царю, то поцеловал землю между рук его, приветствовал его и затем умолк, ожидая вопросов.
Тогда Зуммуруд обратилась к нему и сказала:
— Подойди ко мне, молодой человек. Хорошо ли ты вымылся и освежился?
Он ответил:
— Да, о господин мой!
Она спросила:
— Наверное, баня возбудила твой аппетит, о Алишар. Прежде всего, утоли свой голод и жажду, а потом подойди ко мне ближе.
И Алишар насытился, выпил по чашке каждого напитка и робко подошёл к царскому ложу.
Тогда царь взял его за руку и сказал ему:
— Ты очень нравишься мне, молодой человек. Нагнись и растирай мне ноги!
И Алишар, засучив рукава, принялся растирать ноги царя. Через некоторое время царь сказал ему:
— О прекрасный молодой человек, растирай мне всё тело!
Но Алишар с величайшим смущением сказал:
— Извини меня, господин мой, но я не умею растирать тело. Что умею, то я уже сделал.

 В этом месте рассказа своего Шахразада заметила, что наступает утро, и по обыкновению умолкла. Но когда наступила триста одиннадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ОДИННАДЦАТАЯ

Что умею, то я уже сделал!
При этих словах Зуммуруд притворилась взбешённой и воскликнула гневным голосом:
— Как ты смеешь ослушаться меня! Поспеши же исполнить мою волю! А не то я велю отрубить тебе голову!
Тогда, доведённый до полного отчаяния, Алишар повиновался.
Но тут с удивлением заметил он, что прикасается к мягкому и округлому женскому телу, и волнению его не было пределов. Этой минуты как раз и ждала Зуммуруд.
Она вдруг засмеялась во всё горло и сказала Алишару:
— Как мог ты не узнать меня, рабу твою, о возлюбленный господин мой? Я ведь невольница твоя, Зуммуруд! Неужели не узнаёшь ты меня по всем этим признакам?
При этих словах Алишар внимательнее вгляделся в царя и узнал в нём свою возлюбленную Зуммуруд.
Он взял её в свои объятия и целовал её, полный радости и счастья.
А Зуммуруд со смехом спросила:
— Ну что? Не будешь ли и теперь ты противиться моим желаниям?
Но вместо ответа Алишар прижал её к себе, и они слились в горячем поцелуе.

 В этом месте рассказа своего Шахразада заметила, что наступает утро, и по обыкновению скромно умолкла. Но когда наступила триста двенадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ТРИСТА ДВЕНАДЦАТАЯ

Когда же наступило утро, Зуммуруд облеклась в царские одежды, велела собраться на большом дворе своим визирям, эмирам, военачальникам и именитым людям города и сказала им:
— Повелеваю вам, о мои верные подданные, отправиться на дорогу, где вы встретили меня, чтобы приискать кого-нибудь другого и избрать его в цари на моё место.
Ибо я решил отречься от престола и уехать в страну этого молодого человека, которого выбрал себе другом на всю жизнь. На эти слова все присутствующие отвечали повиновением.
Невольники тотчас принялись готовить всё к отъезду и наполняли ящики съестными припасами, роскошными вещами, драгоценностями, золотом и серебром. Всё это навьючили они на спины мулов и верблюдов.
Зуммуруд и Алишар сели в изукрашенный паланкин, прикреплённый к спине верблюда, и в сопровождении двух маленьких евнухов благополучно возвратились в Хорассан, где находился их дом.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Рассказ о прекрасной Зуммуруд и Алишаре, сыне Эв-Меджда». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

Алишар роздал щедрую милостыню бедным и сиротам и богато одарил друзей и соседей своих.
И жили Зуммуруд и Алишар долгие годы среди многочисленных детей, дарованных им Создателем.
И достигли они крайних пределов радости и блаженства, продолжавшихся до той поры, когда посетила их разрушительница всех радостей.






Мобильная версия Главная