Магия чисел

Любовные приключения Зейн-аль-Мавассиф




Из сказок "Тысяча и одна ночь" по изданию Ж.-Ш.Мардрюса.(1903г. Петербург)


 Передавали мне, что в давно протёкшие времена жил прекрасный юноша по имени Анис, и был он самым богатым, щедрым, утончённым и привлекательным из юношей своего времени.
И однажды увидел он во сне, что играет с четырьмя красивыми птицами и одной голубкой ослепительной белизны.
Но вдруг большой ворон бросился на голубку и унёс её, разогнав и четырёх милых птичек - подруг её.
Проснувшись, Анис отправился искать человека, который истолковал бы ему этот сон. Он долго бродил, не находя никого, пока не поравнялся с красивым жилищем, из которого доносилось пленительное женское пение.
Желая узнать, кто это поёт, он заглянул в полуоткрытую дверь, и увидел великолепный сад, в котором были обвитые зеленью и цветами беседки и целые рощи роз, жасминов, фиалок и нарциссов.
И привлечённый прелестью этого места, Анис вступил в сад и увидел он среди зелени группу, состоявшую из нескольких молодых девушек.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот шестнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ШЕСТНАДЦАТАЯ

И направился он в их сторону, и увидел девушку, лежавшую на бархатном ковре и опиравшуюся на подушки.
И была она бела и прекрасна, как луна, а брови у неё были нежны и тонки, как арка из драгоценного мускуса; большие чёрные глаза грозили гибелью и убийством, а коралловый ротик её был величиною с мускатный орешек.
Увидав Аниса, она спросила:
— Как тебя зовут?
Он же отвечал:
— Раб твой Анис, о госпожа моя!
Она же сказала:
— Ты нравишься мне, о Анис! Не умеешь ли ты играть в шахматы?
Получив утвердительный ответ, она подала знак одной из четырёх девушек, и та принесла шахматную доску, на которой стояли красные фигуры из рубина и белые из горного хрусталя.
И игра началась, и Анис, обращавший несравненно более внимание на прелести партнёрши своей, нежели на игру, быстро проиграл.
Тогда девушка сказала ему:
— Чтобы ты был внимательнее к игре, мы будем играть на деньги, и каждый из нас поставит по сто динариев.
Анис согласился, а девушка, которую звали Зейн-аль-Мавассиф, сняла прикрывавшее ей волосы шёлковое покрывало и явилась ослепительным столбом света.
И Анис, не в силах оторвать глаз от своей партнёрши, делал не те ходы и проиграл пять партий подряд по сто динариев за каждую.
Тогда Зейн-аль-Мавассиф сказала ему:
— Вижу, что ты так же невнимателен, как и прежде. Поставим ставку покрупнее! Тысячу динариев за партию!
Несмотря на это, Анис продолжал быть рассеянным и снова проиграл.
Тогда она сказала ему:
— Поставим всё твоё золото против всего моего золота!
Он согласился и проиграл.
Затем он поставил свои лавки, свои дома, свои сады, своих рабов и проиграл всё это одно за другим.
И не осталось у него ничего.
Тогда Зейн-аль-Мавассиф сказала:
— Ты безумец, но я не хочу, чтобы ты раскаивался в том, что познакомился со мною. Отдаю тебе всё, что ты проиграл. Вставай, Анис, и возвращайся с миром, откуда пришёл.
И когда он отказался, она сказала:
— Тогда иди и позови сюда кади и свидетелей, чтобы они написали дарственную на выигранное мною имущество!
И приведённый Анисом кади, хотя при виде Зейн-аль-Мавассиф у него едва не выпал из пальцев калам, составил акт и велел обоим свидетелям приложить к нему свои печати.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот семнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ СЕМНАДЦАТАЯ

Тогда Зейн-аль-Мавассиф, смеясь, сказала Анису:
— Теперь ты можешь уходить!
Он же сказал:
— Неужели ты отпустишь меня, не удовлетворив моего желания?
Она же ответила:
— Я согласна, но ты должен принести мне четыре пузыря чистого мускуса, четыре унции серой амбры, четыре тысячи кусков золотой парчи и привести четырёх осёдланных мулов.
И он ответил:
— Аллах поможет мне! У меня есть друзья, которые дадут мне взаймы, сколько нужно.
Но когда Анис ушёл, Зейн-аль-Мавассиф сказала своей служанке:
— Ступай за ним и, когда увидишь, что все друзья отказали ему, приведи его ко мне!
И когда друзья отказали Анису и выпроводили его вон, служанка ввела его в залу, где находилась её госпожа.
И когда красавец Анис вновь увидел Зейн-аль-Мавассиф во всём блеске её красоты, он остановился ослеплённый и спросил себя:
«Не одна ли это из тех новобрачных, которых можно видеть только в раю?»

 А Зейн-аль-Мавассиф посадила Аниса рядом с собою, и служанки подали им ароматные яства.
И ели они оба до насыщения и лакомились.
И принесли им вино, и пили они из одного и того же кубка.
И Зейн-аль-Мавассиф нагнулась к Анису и сказала ему:
— Мы вместе ели хлеб и соль, и теперь ты мой гость! И, хочешь ли, нет ли, я отдаю тебе всё, что выиграла у тебя!
И Анис принуждён был принять в виде дара всё, что принадлежало ему.
И бросился он к ногам девушки и много благодарил её. Но она подняла его и сказала:
— Если ты, Анис, действительно хочешь поблагодарить меня, на этот раз серьёзно докажи, что ты хороший игрок.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот восемнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Анис же ответил:
— Клянусь Аллахом, о госпожа моя, ты увидишь, что победа останется за мною!
И сыграл он партию в шахматы с величайшим искусством и вниманием, и признала она его победителем.
Тогда, утопая в блаженстве телом и душою, они отдохнули, наконец, в объятиях друг у друга, и Зейн-аль-Мавассиф сказала Анису:
— Настал час заслуженного отдыха, о непобедимый Анис! Но я хочу, чтобы ещё лучше судить о твоих достоинствах, узнать, так же ли хорошо ты слагаешь рифмы, как играешь в шахматы!
Не можешь ли ты изложить в стихах эпизоды нашей встречи и нашей игры так, чтобы они запечатлелись в памяти?
Анис ответил:
— Это не затрудняет меня, о госпожа моя!
И в то время, как Зейн-аль-Мавассиф обвивала рукою его шею, он начал так:

Восстаньте все, чтобы услышать повесть
Про девушку четырнадцати лет,
Что встретил я в саду, подобном раю.
Её уста - фиал неистощимый
Душистого и старого вина;
Её слюна - кристальней струй фонтана;
Её же зубки - словно ожерелье
Жемчужин белых с глубины морей.
А шейка так стройна и грациозна,
Как шея лёгкой, стройной антилопы;
Её же грудь - как мрамор белоснежный;
На ней два кубка дивные лежат...

 

И далее он пересказал в стихах всю приключившуюся с ним историю.
И слушая эту сочинённую в её честь оду, Зейн-аль-Мавассиф пришла в восхищение и расцвела от радости.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот девятнадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

И сказала она Анису:
— О как это дивно хорошо! Клянусь Аллахом, я хочу жить только с тобою!
И провели они вместе много дней среди игр и самых нежных ласк.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Любовные приключения Зейн-аль-Мавассиф». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

Однако вскоре Зейн-аль-Мавассиф, бывшая замужней женщиной, получила письмо от своего супруга еврея, извещавшего о своём возвращении, и воскликнула:
— Теперь наша жизнь будет испорчена! Мой муж ревнив до крайности, и нам будет трудно не возбуждать в нём подозрений!
Но, подумав, она сказала:
— Единственное средство для тебя быть вхожим в наш дом после его приезда, это выдать себя за торговца пряностями и благовониями!

 Между тем муж возвратился из путешествия и был крайне удивлён, увидев, что жена его пожелтела с ног до головы.
А плутовка натёрла своё тело шафраном.
И когда муж спросил, чем она больна, она ответила:
— Я пожелтела от тревоги по причине твоего отсутствия! Сделай милость, не уезжай так надолго!
И найди себе компаньона, чтобы я не волновалась за тебя!

 И успокоенный купец отправился в свою лавку, где его уже ждал Анис, предложивший ему пряности и благовония по очень дешёвой цене.
Муж Зейн-аль-Мавассиф был так доволен этим, что предложил ему товарищество, если только Анис сможет представить достаточный капитал.
И, не откладывая дела, они составили договор и приложили к нему в присутствии свидетелей свои печати.
И в тот же вечер супруг Зейн-аль-Мавассиф пригласил нового компаньона в свой дом разделить с ним трапезу.
Но Зейн-аль-Мавассиф, притворившись рассерженной, воскликнула:
— Клянусь Аллахом, как смеешь ты приводить к нам в дом чужеземцев? Должна ли я забыть скромность, подобающую молодым женщинам только потому, что ты нашёл себе компаньона?
Но он ответил:
— С каких это пор решили мы подражать мусульманам, которым закон повелевает прятать жён?
И во время трапезы Анис и Зейн-аль-Мавассиф не подали и виду, что знают друг друга.
А еврей, заметив, что Анис ведёт себя с большим тактом и изумительною скромностью, не преминул пригласить его разделить с ним трапезу и на следующий день.
Но вскоре еврей заметил, что происходит нечто странное, каждый раз как Анис у него в гостях.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцатая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТАЯ

У него в доме была ручная птица, которая очень любила своего хозяина.
Но во время отсутствия еврея, птица перенесла свою привязанность на Аниса.
И она встречала его радостным криком и ласкалась к нему.
И вскоре заметил еврей и другую странную вещь.
Супруга его во время сна стала произносить имя Аниса тем страстным языком, на котором изъясняются влюблённые.
И тогда подумал:
«Клянусь Пятикнижием! Мне следует испытать жену мою! Если она выдержит, значит дело с птицей и сны - пустая случайность и не имеют значения».
И он за очередной трапезой объявил жене и компаньону, что вали зовёт его к себе для какого-то крупного заказа.
Но вместо того, чтобы идти к вали, он поднялся на верхний этаж своего дома, откуда мог видеть всё, что происходит в комнате.
И скоро ему пришлось стать свидетелем и поцелуев, и неистово-страстных ласк.
И принуждён он был целый час наблюдать любовную сцену.
А после он сошёл в залу, как будто ничего не ведая. Но при этом он подумал: «Клянусь Муссой! Я сожгу сердца их разлукой».
И он сказал своей жене, что ему придётся надолго уехать, и на этот раз он возьмёт её с собой.
Услыхав это, несчастная Зейн-аль-Мавассиф пожелтела, и глаза её наполнились слезами, и не могла она вымолвить ни одного слова.
Потом она встала и принялась готовиться к отъезду с помощью служанок и под наблюдением еврея, супруга своего.
И не знала она, как передать печальное известие Анису.
Наконец, воспользовавшись свободною минутою, она начертала на входной двери несколько прощальных строк своему другу.
Затем она села на приготовленного для неё верблюда, и караван пустился в путь.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцать первая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

А молодой Анис, на другое утро заметив, что еврей-купец не пришёл на базар, напрасно прождал его прихода до вечера.
Тогда решил он узнать о причине его отсутствия.
И пришёл он к входной двери, и прочитал оставленную надпись, и узнал у соседей, что хозяин дома уехал в далёкое путешествие с женой, служанками и множеством тюков.
Тогда Анис стал бродить по саду, как безумный, а потом, изнемогая от стольких огорчений, лёг на землю и заснул.
И возлюбленная явилась ему во сне; и был он счастлив с нею, сжимая её в своих объятиях.
Но вдруг он пробудился, и всё исчезло.
И в утешение себе он мог только сымпровизировать такие строчки:

Привет тебе, о мой любимый образ!
Ко мне пришёл ты под покровом тьмы
И на мгновенье утолил страданья
Моей любви! Ах, сны лишь остаются
Для утешенья всем, как я, несчастным!

 

Так жаловался молодой Анис.
И продолжал он жить под сенью покинутого дома, уходя из него к себе лишь для того, чтобы немного подкрепиться пищей.

 Караван же после месяца пути остановился недалеко от города, лежавшего на морском берегу.
Там еврей снял с жены своей роскошную одежду, взял хлыст и сказал ей:
— Ах ты, дрянная развратница, твоё грязное тело может быть очищено только этим!
И, не обращая внимания на её крики и мольбы, он больно отхлестал её.
Потом бросил он на неё старый плащ из грубой волосяной материи и пошёл в город за кузнецом.
В этом месте своего рассказа Шахразада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцать вторая ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

И сказал он кузнецу:
— Ты должен подковать ноги этой невольницы; она будет возить меня!
Но ослеплённый красотою Зейн-аль-Мавассиф кузнец плюнул еврею в лицо, побежал к вали того города и рассказал ему, что видел.
И стражники вали привели к нему красавицу-невольницу, еврея и всех женщин каравана.
И вали спросил Зейн-аль-Мавассиф:
— Как зовут тебя, дочь моя, и кто этот безобразный человек?
И она ответила:
— Я раба твоя, Зейн-аль-Мавассиф, а этот еврей похитил меня у отца моего и матери моей, изнасиловал и хотел принудить к отречению от святой мусульманской веры отцов моих.
И когда служанки подтвердили слова своей госпожи, вали обратился к еврею и со сверкающими глазами закричал ему:
— Горе тебе, враг Аллаха! Зачем ты мучил эту девушку и пытался ввергнуть её в ужасные заблуждения твоей проклятой веры?
Еврей же отвечал:
— Клянусь головою Муссы и Ааруна! Эта моя законная жена!
Тогда вали закричал:
— В палки его!
И стражники повалили его на землю и дали ему сто палочных ударов по подошвам, сто ударов по спине и сто ударов пониже спины.
А так как он продолжал вопить, утверждая, что Зейн-аль-Мавассиф - его законная жена, то вали сказал:
— Коль скоро он не хочет сознаваться, отрезать ему руки и ноги!
Тогда еврей воскликнул:
— Если для моего спасения нужно только это, то я сознаюсь, что эта женщина не жена мне и что я похитил её из её семьи!

 Тогда вали приказал бросить еврея в тюрьму.
А Зейн-аль-Мавассиф поцеловала ему руку, в сопровождении служанок возвратилась к палаткам и приказала погонщикам пуститься в обратный путь.
И караван шёл беспрепятственно и к вечеру третьего дня прибыл к христианскому монастырю, в котором жило сорок человек монахов и патриарх.
И патриарх этот, которого звали Данис, сидел у монастырских ворот в то время, когда молодая красавица проезжала мимо на своём верблюде.
Он сделал знак каравану остановиться и, поклонившись, пригласил молодую женщину слезть с верблюда и отдохнуть со всеми своими провожатыми.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Любовные приключения Зейн-аль-Мавассиф». Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

И он горячо уговаривал её переночевать в монастыре, уверяя, что ночью по дорогам бродит множество разбойников.
И Зейн-аль-Мавассиф не отказалась от предлагаемого ей гостеприимства.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцать третья ночь, она сказала:
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Патриарх же Данис послал к молодой женщине самого красноречивого из своих монахов, но тот при виде этого светила красоты почувствовал, что тысячи нитей связывают ему язык, и служанки вытолкали его из комнаты.
Тогда патриарх послал к ней другого монаха, но и с ним случилось то же, что и с первым.
И каждый раз посланный для переговоров монах возвращался, не добившись ничего и не исполнив поручения своего патриарха.
Когда патриарх вспомнил пословицу:
«Если хочешь почесаться, чешись собственными ногтями», и он сам вошёл в комнату, где находилась Зейн-аль-Мавассиф.
Но и с ним случилось то же, что и с монахами: и у него язык оказался связанным тысячью нитей. И, провожаемый смехом и шутками молодых женщин, вышел он, повесив нос, из комнаты.
А Зейн-аль-Мавассиф сказала своим спутницам:
— Клянусь Аллахом, нам следует убираться из этого монастыря!
И под покровом ночи все пять женщин выскользнули из монастыря, сели на своих верблюдов и продолжали путь свой в родную страну.
А патриарх и сорок монахов, проснувшись на следующее утро, заметили исчезновение Зейн-аль-Мавассиф, и вот что они сымпровизировали:

Сбирайтесь, братья! Покидает вас
Моя душа; мой смертный пробил нас!
В моих костях огонь любви пылает,
А сердце жжёт и пожирает страсть;
Я весь томлюсь по красоте волшебной,
Что, к нам явившись, ядом стрел коварных
Из-под ресниц потупленных очей
Навеки нас смертельно поразила.

 

Покончив с пением, монахи долго плакали.
И они решили нарисовать по памяти изображение беглянки, но безуспешно.
А затем смерть положила предел их мучениям после того, как они сами вырыли себе могилы в монастыре.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот двадцать четвёртая ночь, она сказала
НОЧЬ ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

А караван после счастливого путешествия прибыл в родной край.

 В это время Анис, лёжа на постели, ясно и отчётливо увидел во сне вернувшуюся возлюбленную свою.
А так как он верил снам, то, проснувшись, он встал и направился к дому Зейн-аль-Мавассиф, чтобы убедиться, что сон его сбылся.
И прошёл он в сад, а потом вошёл в комнату, где Зейн-аль-Мавассиф уже ждала его прихода.
И упали они в объятия друг к другу, и долго обнимались, расточая друг другу страстные выражения своей любви.
И рассказали они все друг другу, прерывая свой рассказ лишь для нежных поцелуев.
И жили они счастливо до той поры, пока не пришла та, которая беспощадно косит и юношей, и молодых дев.




Мобильная версия Главная