Магия чисел    

Сложная история привлекательного незаконнорожденного




Вот этот футляр!
И он вытащил из-за пазухи медный футляр искусной работы и передал его султану.

А тот развязал шнурки и вынул пергамент, в котором утверждалось, что жеребенок этот имел отцом жеребца чистой крови, а матерью - самку морского буйвола, которую жеребец познал, проходя однажды по берегу моря.

Далее говорилось, что эта самка, будучи поймана, по истечении определенного срока принесла каракового жеребенка и что она кормила его в течение одного года.
И когда султан узнал это, он был крайне озадачен.

Он приказал палачу-сажателю отпустить знатока коней и спросил его, как тот узнал о происхождении жеребца.
И второй любитель гашиша ответил:
— Мне было достаточно взглянуть на копыта этого коня, ведь они раздвоены, как у буйвола!

Тогда султан сказал:
— Аллах всемогущ!
И он приказал служителям выдавать учёному генеалогу мяса и лепешек вдвое против положенных.
Тогда султан сказал себе: «Клянусь Аллахом, должно быть третий негодяй ещё более достоин удивления!»
И он приказал привести его и сказал:
— Ступай за мной!

И он повел его в свой гарем, привёл в помещение, занимаемое временной фавориткой, и сказал:
— Поцелуй землю в присутствии твоей госпожи и посмотри на неё, чтобы сказать мне потом, что ты увидел!

И потребитель гашиша ответил султану:
— Я уже исследовал её, бросив на неё один лишь взгляд.
Тогда султан пришёл с генеалогом в тронную залу, приказал всем выйти и сказал:
— Теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне, что ты открыл относительно происхождения твоей госпожи, моей фаворитки.

Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот двадцать седьмая ночь, она сказала: Игенеалог, приняв скрытный вид, отвечал:
— Клянусь жизнью моего господина, эта дама была бы наиболее совершенным из творений Аллаха, если бы у неё не было одного недостатка.

её мать была публичная танцовщица бродячего племени Газийа!
При этих словах ярость султана дошла до такого напряжения, что крики застряли в глубине его горла.
Но вскоре он смог объясниться и приказал своему визирю привести отца фаворитки, управителя царского дворца.

И когда тот явился, он закричал ему:
— Видишь этот кол?
Если не хочешь оказаться на его вершине, расскажи мне истину о рождении моей фаворитки!
И управитель дворца сказал:
— Знай, о господин мой, что в юности я сопровождал караваны, которые платили мне оброк за проход по территории моего племени.

И однажды мимо проходил отряд женщин племени Газийа, дочери которого занимаются проституцией с сынами пустыни.
Они оставались среди нас несколько дней, а после их отбытия я заметил под деревом маленькую девочку, мать которой покинула её в нашем оазисе.

И я доверил девочку матери моих детей, которая воспитывала её, как если бы она была собственная её дочь.
Услыхав это, султан спросил генеалога:
— Как же мог ты разгадать это, о учёный ?

А тот ответил:
— У всех женщин племени Газийа, как и у твоей фаворитки, брови очень густы и сходятся у переносицы!
Тогда удивлённый султан выказал генеалогу своё благоволение.
Он бросил ему платок охраны и сказал:
— Теперь я очень хотел бы услышать, что ты можешь сказать о моём происхождении и о происхождении царственного моего рода!

Клянусь моей головой, обещаю тебе неприкосновенность, что бы ты ни сказал мне!
И генеалог поднял платок охраны и сказал:
— Среди благословенных имен Аллаха Всемогущего есть одно прозвание: Сокрыватель, ибо Он любит скрывать под покровом тайны вещи, разглашение которых вредно!

Знай же, о царь времен, что ты незаконный сын и низкого происхождения!
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот двадцать восьмая ночь, она сказала: Ислыхав эти ужасные слова, султан уподобился пьяному без вина.

Наконец, он пришёл в себя, бросился с саблей в руке в покои султанши-матери и закричал ей:
— Скажи мне, сын ли я султана, отца моего?
Говори, иначе я изрублю тебя этой саблей в мельчайшие куски!

И запуганная султанша-мать отвечала:
— Тогда я скажу тебе, что ты несомненный сын повара.
Султан, которого ты до сих пор считал своим отцом, взял меня в супруги, но Аллах не благословил его плодовитостью.

И он взял себе вторую супругу, но и её Аллах не благословил плодовитостью.
И тогда я обратила внимание на повара султана, который был вполне пригоден для осуществления моего намерения.
Я сделала ему знак войти через потайную дверь, и лишь он кончил своё дело, я вонзила в его сердце кинжал и приказала верным своим прислужницам тайно закопать его в яму, вырытую в саду.

И девять месяцев спустя я принесла тебя в мир здорового, каким ты остаешься и до настоящего времени.
И рождение твое очень обрадовало султана, к которому вернулись и здоровье, и аппетит.
Такова истина о твоём происхождении.

Услышав этот рассказ, султан ушел плача от своей матери.
И он спросил генеалога:
— Как мог ты открыть, что я незаконнорожденный?
И генеалог отвечал:
— О господин мой, я понял, что ты сын повара, когда вместо вознаграждения за заслуги наши ты повелел назначать нам хлеба и мяса вдвое против обыкновенного!

Тогда султан снял с себя одежды и знаки царского своего достоинства, надел их на генеалога, призвал своих визирей и представил им нового их законного владыку.
Тут Шахразада умолкла, а царь Шахрияр сказал:
— Да будут прокляты Аллахом неверные жёны!

Хотя я начинаю думать, что ты, быть может, и не такая, как все те бесстыжие, с которых я снял головы!
И Шахразада склонилась перед суровым царем и сказала:
— Да продлит Аллах жизнь нашего повелителя и да дозволит мне прожить до завтрашнего дня, чтобы рассказать о том, что случилось с симпатичным незаконнорожденным!

И, сказав это, она умолкла.
А когда наступила восемьсот двадцать девятая ночь, она сказала: Отказавшись от престола и передав свою власть в руки третьего генеалога, бывший султан облекся в платье дервиша, пустился в путь и вскоре прибыл в великолепный город Каир.

Прогуливаясь по его улицам, бывший султан чувствовал себя счастливым под своими одеждами дервиша, будучи свободным от забот и тягостей власти.
Подойдя ко дворцу самого султана Каира, которым тогда был султан Махмуд, и опершись на свой посох дервиша, он предался размышлениям о жизни, протекавшей в этом внушительном жилище царя страны, и о множестве занятий, беспокойств и всевозможных забот, в которые постоянно была погружена эта жизнь.

И как раз в это время султан, возвращаясь с охоты, вступал в свой дворец.
И он заметил дервиша, опирающегося на свой посох, и был поражен благородной осанкой его и одухотворенным видом.
И он сказал себе: «Клянусь Аллахом, вот первый дервиш, который не побирается, проходя мимо богатых господ.

Без всякого сомнения, история его должна быть необыкновенной!»
И он послал к нему одного из господ своей свиты, чтобы пригласить войти во дворец, так как он желал побеседовать с ним.
И дервиш не мог сделать ничего иного, как только повиноваться и исполнить просьбу султана.

И султан Махмуд приветливо принял его и стал расспрашивать об истории его.
И дервиш отвечал:
— Воспоминания мои полны и горечи, и сладости.
Но позволь мне не передавать их в обществе других!

И султан Махмуд сошел к дервишу и, взяв его за руку, отвел в отдаленную залу, где заперся вместе с ним и сказал:
— Теперь ты можешь говорить без всякого опасения, о дервиш!
Тогда прежний султан, усевшись на ковре перед лицом султана Махмуда, сказал:
— Аллах велик!

Вот моя история.
И он рассказал все, что с ним произошло, от начала и до конца, не упуская ни одной подробности: и как отказался от престола, и как он преобразился в дервиша, чтобы, странствуя, забыть о своих несчастиях.

Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила восемьсот тридцатая ночь, она сказала:








Мобильная версия Главная