Магия чисел

Рассказ о носильщике и трёх сёстрах




О , счастливый царь, до меня дошло, что второй саалук продолжал свой рассказ такими словами:
— Когда я, о госпожа моя, изо всех сил ударил ногой о купол, молодая женщина закричала:
— Эфрит сейчас будет здесь!

Спаси свою жизнь и выйди тем же путём, каким пришёл сюда!
Я бросился к лестнице и когда, поднявшись на несколько ступенек, оглянулся, то увидел, что земля разверзлась, и из неё вышел огромный эфрит.

И, подойдя к женщине, он закричал:
— Что означает это страшное сотрясение, которым ты потревожила меня?
Она ответила:
— Соскучившись в одиночестве, я хотела достать какой-нибудь освежающий напиток и так неосторожно вскочила с места, что ударилась о купол.

Но эфрит сказал:
— Ты бесстыдно лжёшь, подлая тварь!
И он начал озираться и, увидав позабытые мною мои сандалии и топор, воскликнул:
— Как попали сюда эти вещи?
Она отвечала:
— Я в первый раз вижу их!

Вероятно, ты сам, не замечая этого, принёс их с собой!
Услышав это, эфрит грозно воскликнул:
— Нечего болтать вздор, подлая развратница!
И не думай, что я позволю тебе дурачить меня!
С этими словами он повалил её на пол, привязал к четырём колам, вбитым в пол, и начал истязать её, требуя, чтобы она созналась ему во всем.

Крики несчастной раздирали мне душу, когда я поспешно взбирался по лестнице.
Дрожа от страха, я закрыл отверстие крышкой и завалил её землёй.
Но я не мог отогнать тяжёлых мыслей о девушке и мучениях, которым подвергал её проклятый эфрит.

Когда же я пришёл к портному, то застал его в сильной тревоге.
Увидев меня, он сказал:
— Я боялся, что ты сделался жертвой дикого зверя.
Да будет благословен Аллах, сохранивший тебя!

Я поблагодарил его за участие, и, когда я сидел в его доме, погруженный в свои мысли, он подошёл ко мне со словами:
— У дверей стоит какой-то человек; он принёс твой топор и твои сандалии.

Выйди к нему и поблагодари его за внимание.
При этих словах силы оставили меня.
Земля передо мной разверзлась, и из неё вышел эфрит!
Он подверг свою жену ужасной пытке, но она ни в чем не созналась.

Тогда он взял сандалии и топор и сказал ей:
— Я приведу сюда владельца этих сандалий и этого топора!
И он обошёл всех портных нашей улицы, и они указали на лавку моего друга.
Не успел я опомниться от страха, как эфрит схватил меня и унёс.

Он полетел со мной с такой быстротой, что я потерял сознание.
Земля разверзлась перед нами, и мы очутились в подземном чертоге.
При виде лежащей на полу обнажённой и обагрённой кровью молодой девушки глаза мои наполнились слезами.

Но эфрит толкнул её и закричал:
— Вот он, твой любовник!
Молодая девушка взглянула на меня и сказала:
— Я никогда раньше не видела его!
И я не буду лгать перед лицом Аллаха!

Услыхав это, эфрит сказал:
— Если так, возьми меч и отруби ему голову!
Тогда она взяла у него меч и подошла ко мне.
Я стоял перед нею, пожелтев от страха, и, делая ей жесты бровями, умолял пощадить меня.

И слезы лились ручьями по моим щекам.
Тогда меч эфрита выпал из её рук.
А эфрит поднял его и сказал мне:
— Отруби ей голову; тогда я отпущу тебя.
И я взял меч и поднял с ним руку.

Тогда она сказала мне движением своих бровей:
— Сделала ли я тебе хоть малейшее зло?
И глаза мои наполнились слезами, я бросил меч и сказал эфриту:
— О непобедимый дух!
Если бы эта женщина была преступна, она пожелала бы видеть, как упадёт моя отрубленная голова.

Но она предпочла бросить из рук меч.
Как же я могу решиться отрубить ей голову, тем более что я никогда раньше не видел её?
Я ни за что не решусь на такой поступок, хотя бы мне пришлось принять ужасную смерть!

Услыхав эти слова, эфрит воскликнул:
— Теперь я убедился в том, что вы любите друг друга!
С этими словами он схватил меч и отрубил у молодой женщины руку; потом он отрубил ей другую руку, потом правую ногу и, наконец, левую ногу.

Я был уверен, что меня ожидает такая же участь.
В эту минуту молодая женщина подмигнула мне глазом.
Но эфрит заметил это и закричал:
— О негодная, ты совершила прелюбодеяние своим глазом!

И он отрубил ей голову.
Потом он сказал мне:
— О человек, знай, что наши законы разрешают убийство неверной жены.
Я унёс её в день её свадьбы и через каждые десять дней приходил к ней в образе персиянина!

И когда я узнал, что она изменила мне, я убил её!
Впрочем, она обманула меня только глазом, которым она подмигнула тебе.
Что же до тебя, то я не убеждён в твоей невинности, поэтому я предоставляю тебе выбрать, какого рода наказание ты предпочитаешь.

Какого животного предпочитаешь ты принять вид?
Не хочешь ли ты, чтобы я превратил тебя в осла?
Или, может быть, в мула?
Или в ворона?
Или лучше в обезьяну?
Но я на всё отвечал отрицанием, обольщаясь надеждой, что он помилует меня, и сказал ему:
— Ради Аллаха, о повелитель мой, несправедливо осуждаешь ты меня!

Если ты помилуешь меня, и тебя помилует Аллах!
Тогда он ответил:
— Довольно слов, иначе смерть тебе!
Я должен околдовать тебя!
С этими словами он схватил меня и взлетел со мною так высоко, что земля приняла вид чашки с водою.

Потом он опустился на вершину горы, поставил меня на ноги, взял в руки горсть земли, произнёс над нею какие-то слова, потом, осыпав меня ею, крикнул:
— Прими образ обезьяны!
И в тот же миг я превратился в безобразнейшую обезьяну, которой было, по меньшей мере, сто лет!

Когда я увидел себя в этом образе, я заплакал надо всем, что случилось со мною.
А эфрит с отвратительным смехом исчез.
Тогда я спустился с горы и отправился в путь, проводя ночи под защитой деревьев, и шёл так месяц, пока не добрался до берега Солёного моря.

Тут я увидел вдали судно, которое мчалось к берегу, гонимое благоприятным ветром.
Я прятался до времени за скалой, а потом прыгнул в приставшее к берегу судно.
И один из пассажиров обнажил саблю и крикнул:
— Убьём это безобразное существо, вид которого предвещает несчастие!

Тогда я заплакал и остановил рукой кончик сабли, и слезы лились градом из моих глаз.
И капитан сжалился надо мной и сказал:
— О, купцы, эта обезьяна тронула меня своей мольбой, я беру её под своё покровительство!

Потом он ласково подозвал меня к себе и сделал своим слугой, и я усердно служил ему.
Ветер благоприятствовал нам в течение пятидесяти дней, и мы пристали к большому городу.
К нашему судну приблизились мамелюки и сказали:
— Наш царь поздравляет вас с прибытием; он приказал нам передать вам этот свиток и сказал, чтобы каждый написал на нём несколько строк наилучшим почерком!

Тогда я вырвал у них из рук свиток, и все испугались, полагая, что я хочу бросить его в море.
Но я знаками показал, что я хочу писать!
И капитан сказал:
— Клянусь Аллахом, никогда ещё я не видел такой умной обезьяны!

Предоставьте ей писать!
Если мы увидим, что она пишет каракули, мы отнимем свиток, а если же окажется, что у неё красивый почерк, то я усыновлю её!
И я взял перо, обмакнул его в чернила и написал несколько строф четырьмя различными почерками, принятыми у арабов:

Коль ты свою чернильницу откроешь,
Пускай то будет только для того,
Чтоб начертать целительные строки,
Дарящего отрадные слова!

Мамелюки пришли в неописанный восторг.

Потом все купцы стали выводить буквы на папирусе один за другим.
Царь рассмотрел всё написанное, но его удовлетворили только мои строфы, ибо почерк мой славился во всем мире.
И царь сказал:
— Идите к тому, кто написал эти строки, и пусть он прибудет в мой дворец в сопровождении почётной свиты!

При этом все присутствующие улыбнулись.
Заметив это, царь закричал:
— Я отдаю вам приказание, а вы смеётесь над ним?!
Тогда они ответили:
— О, царь веков, ты должен знать - тот, кто написал эти строки, не человек, а обезьяна.

Царь изумился этому чуду и воскликнул:
— Я хочу приобрести эту обезьяну!
И он приказал отправиться на судно за обезьяной, говоря:
— Вы должны надеть на неё платье, усадить на мула и привезти сюда!

И они купили меня у капитана, предложив ему большую сумму денег, и облекли в богатую одежду, и усадили на мула, и двинулись в город.
Когда меня привели к царю, я трижды поцеловал землю между руками его.

Тогда царь указал мне на место рядом с ним, но я опустился перед ним на колени.
И все присутствовавшие были поражены моей благовоспитанностью и хорошими манерами.
Тогда он приказал, чтобы подали угощение, и царь знаками приказал мне есть.

И я поднялся и семь раз поцеловал землю между руками его, и, усевшись за стол, стал есть, как самый благовоспитанный человек.
Когда слуги унесли стол, я встал, вымыл руки, потом вернулся, взял чернильницу, перо и написал следующие строки:

О чудные и сладкие печенья,
Закрученные пальцами так нежно!
Я кроме вас ничто любить не в силах!
Вы вся надежда, вы вся страсть моя!

Прочитав мои стихи, царь пришёл в неописанный восторг и воскликнул:
— Неужели простая обезьяна может обладать таким прекрасным почерком?

Клянусь Аллахом, это чудо из чудес!
В эту минуту царю подали шахматный столик, и он спросил меня знаками:
— Умеешь ли ты играть?
Я ответил ему, кивая головой: «Да, умею».
И я подошёл к столику и начал играть с царём.

Мы сыграли два раза, и оба раза я остался победителем.
Тогда царь пришёл в недоумение, и он сказал себе: «Если бы это был человек, он превзошёл бы всех своих современников!»
И царь сказал начальнику евнухов:
— Хочу, чтобы моя дочь увидела эту необыкновенную обезьяну.

Начальник евнухов вскоре вернулся со своей молодой госпожой.
Но как только дочь царя увидела меня, она закрыла лицо чадрой.
И царь сказал:
— От кого же ты прячешь своё лицо?
Тогда молодая девушка сказала:
— О, знай, отец мой, что эта обезьяна - сын царя, юноша, известный своей учёностью и глубиной ума.

Его заколдовал и обратил в обезьяну эфрит, который убил свою жену, дочь царя и повелителя острова Чёрного Дерева.
Услышав эти слова, царь удивился и, глядя на меня, сказал:
— Правда ли, что говорит о тебе моя дочь?

Я отвечал кивком головы:
— Да, это правда!
Тогда царь спросил дочь:
— Как же ты могла узнать, что он заколдован?
И молодая девушка отвечала:
— Когда я была маленькой девочкой, у моей матери жила старуха, искусная в тайнах магии.

Она посвятила меня в тайны колдовства.
Тогда отец её воскликнул:
— Ради Аллаха, прошу тебя, избавь поскорее от чар этого молодого человека, и я тотчас же сделаю его своим визирем!
И молодая девушка отвечала:
— От всего сердца готова исполнить твоё повеление, отец!

Дойдя до этого места в своём рассказе, Шахразада заметила приближение утра и скромно умолкла.
Но, когда наступила четырнадцатая ночь, она продолжила: С казав это, молодая девушка взяла в руки нож, на котором были вырезаны какие-то слова на еврейском языке, очертила им круг, встала в него и начертила посередине таинственные знаки.

Потом она зашептала магические слова и стала читать из старинной книги какие-то изречения.
И все вокруг потемнело, как в самую глубокую ночь, и перед нами появился эфрит во всем своём ужасающем безобразии; руки его были, как вилы, ноги - как мачты, глаза - как две пылающие головни.

И мы пришли в смятение и ужас, а эфрит крикнул дочери царя:
— Не клялась ли ты, о вероломная, соблюдать наш договор - не мешать и не вредить друг другу?
О, изменница, берегись!
И эфрит в тот же миг превратился в ужасного льва, который раскрыл свою страшную пасть и бросился на девушку.

Тогда она выдернула из своей косы волос, прошептала над ним несколько магических слов, и волос превратился в острый меч.
Она схватила его и рассекла льва на две части.
Половина льва с его головой превратилась в скорпиона, который пополз к девушке, чтобы укусить её.

Тогда она обратилась в змею, и между ними началась упорная борьба.
Вдруг скорпион превратился в коршуна, а змея тотчас же в орла.
И когда орёл настиг коршуна, тот превратился в кошку, а девушка тотчас приняла вид волка.

Между ними завязалась страшная борьба; и кошка, видя, что волк её одолевает, превратилась в красный и очень большой гранат.
И он упал в бассейн посередине двора, и волк вскочил в бассейн и уже готовился схватить его, как вдруг гранат поднялся в воздух.

Затем он упал на мраморные плиты двора и раскололся; зёрна его усеяли все пространство двора.
Тогда волк превратился в петуха, который начал подбирать их одно за другим.
И, наконец, осталось только одно зерно, оно упало в маленькую щель, и петух не видел, где оно находится.

Тогда петух закричал и начал бить крыльями, испустив ужасный крик.
Он начал метаться, разыскивая это зерно, пока не нашёл его в щели у бассейна, и только он хотел схватить его, как оно превратилось в рыбку, прыгнувшую в воду.

Тогда петух превратился в рыбу, которая ринулась в бассейн и скрылась под водой.
Вскоре мы услышали страшный крик, и перед нами предстал эфрит в прежнем своём чудовищном облике, но теперь он был весь в огне, из глаз его и из ноздрей вырывались пламя и дым.

Вслед за ним показалась дочь царя, но и она тоже была вся в огне; и она бросилась на эфрита.
И мы были в страхе и боялись, что мы сгорим заживо, когда эфрит дунул нам в лицо пламенем.
Но девушка тоже дунула нам в лицо пламенем.

И случилось так, что нас коснулись и его, и её пламя; но пламя её не повредило нам, а пламя эфрита причинило немало бед.
Одна искра попала мне в глаз, и он погиб безвозвратно!
А другая искра попала царю в лицо, и у него обгорели борода и рот, и выпали все нижние зубы.

Между тем девушка продолжала преследовать эфрита, обдавая его своим огненным дыханием.
И вдруг мы услышали возглас:
— Один Аллах велик!
Он поражает отступника, отрекающегося от веры Магомета!

Это говорила дочь царя, и эфрит на наших глазах превратился в кучу пепла.
Потом она сказала нам:
— Принесите скорее чашку с водой!
И когда ей подали воду, она произнесла над ней несколько слов, окропила меня и сказала:
— Именем всемогущего Аллаха, прими свой прежний образ!

Когда она договорила последнее слово, я снова стал человеком, но остался кривым на всю жизнь!
Тогда молодая девушка обратилась к отцу и сказала:
— О знай, отец мой, что я должна умереть, ибо эта смерть предназначена мне свыше!

Что касается эфрита, то я легко убила бы его!
Но то зерно, которое мне не удалось проглотить, было самое главное; в нём заключена была душа эфрита!
И если бы я склевала его, эфрит в тот же миг перестал бы существовать!

Но я не могла увидеть его и должна была выдержать столько жестоких схваток и под землёй, и в воздухе, и в воде, пока, наконец, он не отворил ужасных дверей огня!
А раз двери огня открыты, смерть неизбежна!

Но судьба всё-таки дозволила мне сжечь эфрита прежде, чем огонь сожжёт меня.
А теперь должна умереть и я!
Как только она произнесла эти слова, тело её превратилось в кучу пепла.
Когда царь увидел, что дочь его превратилась в кучу пепла, он вырвал у себя остатки бороды и разорвал свои одежды.

И оба мы проливали слёзы над нею.
Потом явились женщины дворца и их рабыни, и в течение семи дней совершались обряды скорби и траура.
Затем царь повелел соорудить лепную усыпальницу для праха дочери и приказал, чтобы в ней днём и ночью горели лампы.

А прах эфрита был предан проклятию Аллаха и развеян по ветру.
После всех этих огорчений царь заболел и был близок к смерти.
Когда же его силы немного восстановились, он сказал мне:
— О, юноша, до твоего прибытия все мы жили защищённые от ударов судьбы!

И явился ты, и на нас обрушились бедствия.
Ты стал причиной смерти моей дочери, а сам я чуть не сделался жертвой огня!
Но ты не виноват в этом: все эго случилось по воле Аллаха!
Но уходи из нашей страны, дитя моё!

Ибо уже довольно и того, что приключилось с нами из-за тебя!
И ушёл я от царя, не вполне уверенный в спасении.
И вспомнил я всё то, что случилось со мною: разбойников пустыни, как я скитался, перенося всякие лишения, и вспомнил встречу с портным и сближение с девушкой в подземном чертоге, и службу в образе обезьяны, и, наконец, моё избавление от чар, лишившее меня глаза!

Но я поблагодарил Аллаха, говоря себе: «Все же лучше лишиться глаза, чем жизни!»
И я сбрил себе бороду и под видом саалука посетил разные столицы и, наконец, направился к Багдаду, надеясь проникнуть к эмиру и рассказать ему, что случилось со мною.

И здесь я встретил двух других саалуков, которые этой ночью прибыли в этот благословенный город!
Мы все трое пошли искать убежища, и судьба привела нас к этому дому!
Теперь вы знаете, о госпожи мои, как я лишился глаза и почему я сбрил бороду!

Выслушав рассказ саалука, хозяйка дома сказала:
— Твои приключения необычайны!
А теперь пригладь свои волосы и иди по пути, уготованному тебе Аллахом!
Но саалук сказал:
— Поистине, о, госпожа моя, я не уйду отсюда, пока не услышу рассказ моего третьего товарища.

Тогда выступил третий саалук и начал так:

РАССКАЗ ТРЕТЬЕГО СААЛУКА


 О прославленная госпожа, моя история гораздо более достойна удивления, чем приключения моих товарищей.

Причина, по которой я должен был сбрить мою бороду и лишился глаза, лежала во мне самом; я сам наполнил своё сердце заботами и горестью.
Слушай же!
Я царь и сын царя, и, когда мой отец умер, я наследовал его царство и правил по справедливости.

Но у меня было большое влечение к путешествию но морю.
А моя столица была расположена на берегу моря, и мне принадлежали острова, укреплённые на случай войны.
И однажды я захотел посетить все мои острова.

Эта поездка длилась двадцать дней, и в самом конце её на нас устремился противный ветер.
И пробыли мы на море ещё двадцать дней, и мы потеряли наш курс; воды, по которым мы плыли, не были известны нашему капитану.

И он сказал дозорному:
— Осмотри внимательно море!
И дозорный поднялся на мачту, затем спустился и сказал:
— Посреди моря я заметил что-то вдали, что кажется то чёрным, то белым.
При этих словах капитан пришёл в ужас, он начал рвать бороду и сказал:
— Объявляю всем общую гибель!

Ни один не выйдет отсюда невредимым!
Завтра мы приблизимся к Магнитной горе, и море повлечёт нас по направлению к ней, и корабли наши распадутся на части, так как все их скрепы улетят, притянутые Магнитной горой, ибо всевышний Аллах дал этой горе таинственную силу притягивать к себе все железное!

На вершине этой горы купол из жёлтой меди на десяти колоннах; на вершине купола можно видеть медного всадника на медном коне; и спасение невозможно до тех пор, пока этот всадник не будет низвергнут со своего коня!

После этих слов капитан заплакал, и мы поняли, что нам нет надежды на спасение.
И действительно, лишь только наступило утро, мы очутились поблизости горы из магнита, и, когда все наши корабли приблизились к её подножью, скрепы начали вылетать и приставать к горе; и наши корабли распались, и все мы погрузились в море.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Рассказ о носильщике и трёх сёстрах».<br /> Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

И целый день мы провели в борьбе с морем, и одни из нас утонули, а те, которые спаслись, не могли найти друг друга, так как ужасные ветры, дующие в разные стороны, рассеяли их по всем направлениям.

Что же касается меня, то мне удалось ухватиться за доску, и волны выбросили меня на берег к подножию Магнитной горы!
Тогда я нашёл тропинку, которая доходила до самой вершины горы.
И тотчас же я призвал имя Всевышнего Аллаха, и...

Дойдя до этого места в своём рассказе, Шахразада заметила приближение утра и скромно умолкла.
И когда наступила пятнадцатая ночь она сказала: О , счастливый царь, до меня дошло, что третий саалук, обращаясь к молодой хозяйке дома, продолжал так:
— Я предался глубокой молитве и начал цепляться за скалы, и взобрался на вершину этой горы.

И я радовался своему спасению, но усталость настолько охватила меня, что я бросился на землю и тотчас же заснул.
И во время сна я услышал голос:
— Когда ты пробудишься, рой землю у своих ног, и ты найдёшь медный лук и три свинцовые стрелы, обладающие таинственной силой.

Возьми их и порази всадника на вершине купола.
Он упадёт в море, и море начнёт кипеть, а затем подыматься до вершины, на которой ты находишься.
И ты заметишь на море лодку и в лодке человека.
И он приблизится к тебе, а ты без всякого опасения вступи в лодку!

Но тщательно остерегайся произносить святое имя Аллаха!
Вы будете плыть в течение десяти дней, пока не достигнете моря Спасения.
Но не забывай, что это может совершиться, если ты ни разу не произнесёшь святого имени Аллаха!

В этот момент я пробудился и приступил тотчас к выполнению всего, что мне приказывал голос.
Найдя лук и стрелы, я поразил всадника, тот упал, море заволновалось, забурлило и достигло вершины горы.

И я увидел, как посредине моря показалась лодка, и, когда она приблизилась ко мне, я заметил в ней человека из меди; на груди у него висела свинцовая доска, и на ней были вырезаны какие-то таинственные знаки.

Я вошёл в лодку, не произнося ни слова.
И медный человек вёз меня целый день, и второй, и третий день, и так продолжалось до конца десятого дня.
И вот я увидел вдали острова: это было спасение!

И я в избытке радости вскричал:
— Аллах Акбар!
Но лишь только произнёс я это, как медный человек сбросил меня в море и скрылся вдали.
Я плыл до самой ночи, и руки мои обессилели, плечи изнемогли, и я был уже на краю гибели!

И я покаялся и приготовился к смерти.
Но в эту минуту высокая волна подняла меня и бросила так далеко, что я очутился на берегу одного из островов.
И я вступил на берег и разложил свои одежды на земле, чтобы они просохли, и затем заснул совершенно голый.

По своём пробуждении я оделся и посмотрел, куда мне направиться.
И тут увидел я вдали судно и на нём много народу.
Тогда, из опасения, чтобы со мною опять не произошло какой-нибудь прискорбной случайности, я взобрался на дерево и остался там в наблюдательном положении.

Судно причалило к берегу, и оттуда вышло десять невольников с лопатами.
Они дошли до середины острова, начали копать землю, отрыли крышку и, подняв её, открыли вход, который находился под нею.

Потом они вернулись к судну и стали выгружать из него хлеб, муку, мёд, масло, баранину и прочее, что только может пожелать обитатель любого дома.
Потом они вынесли из судна множество богатейших одежд.

Затем я увидел, что из судна выходит почтенный старец, настолько изнурённый превратностями времени, что он походил на тень человека.
Этот старец держал за руку мальчика ослепительной красоты, который походил на нежный гибкий росток.

Они дошли до входа в подземелье, спустились вниз, скрылись из виду, а потом старец появился, но без юноши.
И всё взошли на судно и отчалили от берега.
Тогда я сошёл с дерева и направился к тому месту, которое они засыпали землёй.

И я принялся снимать землю, пока не добрался до крышки.
Я приподнял её с помощью Аллаха и увидел витую лестницу.
Крайне удивлённый, я начал спускаться вниз и нашёл там обширную залу, обвешанную коврами и шёлковыми тканями, и бархатами.

И в ней посреди горящих свечей, ваз с цветами и сосудов, наполненных фруктами и лакомствами, сидел юноша, которого я видел.
И я сказал ему:
— О, повелитель мой, да будет покой твоим уделом!

Обо мне же знай, что я сын царя и сам царь!
Аллах направил меня к тебе, чтобы я освободил тебя из этого подземелья.
Тогда юноша улыбнулся, пригласил меня сесть рядом с ним на диван и сказал:
— О, повелитель мой, я нахожусь в этом месте не для своей гибели, но для спасения от неё.

Знай, что я сын торговца бриллиантами, известного по всему миру своим богатством.
При моём рождении, на склоне его жизни, мой отец получил предостережение от прорицателей, что его сын умрёт раньше своего отца и своей матери.

И мой отец впал в тяжкую тоску, в особенности когда учёные, прочитав по звёздам мою судьбу, сказали ему:
— Сын твой будет убит сыном царя ровно через сорок дней после того, как будет низвергнут в море медный всадник Магнитной горы!

И вот мой отец узнал, что всадник уже сброшен в море, и он начал сокрушаться, тело его похудело, и он сделался старцем, дряхлым от лет и огорчений.
Вот почему он привёз меня на этот остров, где после моего рождения он заставил работать многих людей, чтобы скрыть меня от того, кто должен убить меня после того, как он низвергнет в море медного всадника.

Вот причина моего нахождения в этом месте.
Тогда я подумал: «Как могут обманываться люди, читающие по звёздам!
Аллах свидетель!
Этот юноша понравился мне, и я скорее убью себя, чем его!»
И я сказал:
— О дитя моё, я буду защищать тебя и не пощажу для этого даже своей жизни!

Тогда он отвечал мне:
— Мой отец явится сюда в конце сорокового дня, потому что тогда мне нечего уже будет опасаться.
И я сказал ему:
— О дитя моё, я останусь с тобою эти сорок дней и потом упрошу отпустить тебя со мною в моё царство, и я сделаю тебя моим другом и наследником моего трона!

Юноша поблагодарил меня в самых изысканных выражениях, и мы принялись дружески беседовать и накрыли стол; и мы ели баранину, начинённую миндалем, сушёным виноградом, мускатными орехами, гвоздичными головками и перцем, и пили подслащённую освежающую воду, ели арбузы и дыни, и пирожки на меду и лёгкие как пух сладкие пирожные, на которые не пожалели ни масла, ни мёду, ни миндалей, ни корицы.

И когда наступила ночь, мы легли спать.
И так мы спокойно проводили время до сорокового дня.
Когда же наступил последний день, я отобрал для юноши самый лучший и самый большой арбуз и положил его на поднос, а сам поднялся на постель, чтобы взять большой нож, который висел на стене над головой юноши, и юноша, желая пошутить, пощекотал у меня ноги.

А я оказался так чувствителен к этому, что упал, и нож, который я взял в руку, вонзился в его сердце, и он в то же мгновение испустил дух.
При виде этого я залился слезами и бросился с криками на землю.

Но мой юный друг был мёртв, и судьба его свершилась, чтобы оправдать слова астрологов.
Когда же я подумал, что отец юноши должен вскоре прибыть сюда, я поднялся по лестнице, вышел, запер подземелье и засыпал его землёю, как это было раньше.

Потом я сказал себе: «Я должен видеть, что здесь произойдёт; но мне нужно спрятаться, иначе я буду убит рабами, которые предадут меня самой злой смерти».
И я опять взобрался на дерево вблизи подземелья и вскоре увидел, как на море появилось судно со стариком и его рабами.

Они сошли на землю, и когда увидели совершенно ещё свежую землю, то начали беспокоиться.
Рабы начали копать землю, сняли её и спустились вниз.
Старик начал звать сына по имени, и все принялись искать его и нашли лежащим на постели с пронзённым сердцем.

При виде этого старик лишился чувств, а рабы начали плакать.
Потом они вынесли на своих плечах старика, а за ним мёртвого юношу; они завернули его в саван и похоронили.
Потом они перенесли старика на судно, забрав все сокровища и оставшиеся припасы, и вскоре скрылись в морской дали.

А я сошёл с дерева и горько плакал, и в отчаянии принялся ходить по острову.
И тут я вдруг заметил, что море удаляется, оставляя сухим пространство между островом и твёрдой землёй впереди.

Тогда я возблагодарил Аллаха, который соблаговолил освободить меня от лицезрения этого проклятого острова, и я вступил на твёрдую землю и продолжил свой путь до заката.
И вдруг я увидел, что вдали показался большой красный огонь, и я направился прямо к нему, так как надеялся найти там людей, но когда я подошёл ближе, то увидел, что красный огонь - это большой дворец из жёлтой меди, которая блестела в лучах заходящего солнца.

Затем я увидел, что из дверей дворца вышло десять молодых людей, все одного роста и одной наружности, и они были кривы на левый глаз, исключая величественного старца, который был одиннадцатым.
Тогда я сказал себе: «Какое странное совпадение!

Как могло случиться, что десять человек окривели в одно и то же время и все на левый глаз?»
В это время десять молодых людей приблизились ко мне и приветствовали меня.
Я тоже отвечал им пожеланием мира и рассказал им свою историю, от самого начала и до конца.

И мои слова повергли их в изумление, и они сказали мне:
— О господин, да будет тебе здесь радушный приём!
И мы прошли через многочисленные залы, и, наконец, вступили в последнюю залу, разукрашенную более остальных.

И молодые люди со стариком сели каждый на свой ковёр и сказали мне:
— Присядь, о господин, и не спрашивай ни о чём, что ты увидишь!
Затем старик вышел и возвращался несколько раз, принося различные кушанья и напитки, и все ели и пили, и я вместе с ними.

Потом старик выходил и возвращался десять раз; каждый раз принося закрытую материей миску и фонарь, и он ставил их перед каждым из молодых людей.
Но мне он не дал ни того ни другого, и это очень меня раздосадовало.

Но, когда они сняли материю, я увидел, что в мисках лежат пепел, песок, уголь и сажа.
И они сыпали пепел на свои головы, а уголь на лица и сажу на правые глаза; и говорили, плача, так:
— Все это мы заслужили за свои прегрешения!

И они не прекращали эти занятия до утра.
И тогда они умылись, оделись в новые платья и стали как прежде.
Я был крайне удивлён, но я не смел ни о чём спрашивать.
И когда пришла ночь, всё повторилось, и то же было и в третью, и в четвертую ночь.

И я не был в состоянии сдерживаться и вскричал:
— О господа мои, каким образом вы лишились правых глаз, и зачем вы посыпаете свои головы пеплом?
Аллах свидетель, я предпочитаю смерть недоумению, в которое вы меня повергли!

Тогда они вскричали:
— О несчастный!
О чем просишь ты?
В этом твоя гибель!
Да совершится твоя судьба!
С тобой произойдёт всё то, что произошло с нами, но не сетуй, ибо это по твоей вине!

После этих слов старик принёс баранью шкуру и сказал мне:
— Ты будешь зашит в эту шкуру и положен на террасе дворца.
Тогда большой коршун, который в состоянии унести слона, примет тебя за барана и подымет на вершину горы, недоступную для человека.

Там он приготовится пожрать тебя!
Тогда ты ножом, который мы дадим тебе, разрежь шкуру.
Тогда коршун, который не ест людей, скроется из твоих глаз!
Иди тогда вперёд, пока не достигнешь дворца, в десять раз большего, чем наш.

Этот дворец обложен золотом, и стены его усажены драгоценными камнями, и да свершится твоя судьба!
С этими словами они дали мне нож, зашили в шкуру и положили на террасу.
И я почувствовал, что меня схватила огромная птица.

Затем она опустила меня, я разрезал ножом шкуру и вышел из неё, крича: «Кеш, кеш!», чтобы отогнать ужасную птицу, которая оказалась равной десяти слонам.
И она улетела, а я тронулся в путь и в полдень приблизился к дворцу.

И он был гораздо более великолепен, чем это можно было представить.
Войдя через огромные золотые двери и попав в первую залу, я очутился среди сорока юных девушек, которые блистали такой красотой, что глаза не находили, на которой из них остановиться.

Увидав меня, они поднялись и пригласили меня сесть на возвышении, и сказали мне:
— О, повелитель, мы твои рабыни, ты наш владыка и венец на головах наших!
После этого они начали услуживать мне: одна принесла тёплой воды и обмывала мне ноги; другая лила мне на руки благовонную воду из золотого кувшина; третья надевала на меня шёлковую одежду; четвертая подносила мне чашу с напитком восхитительного вкуса, и одна подмигивала мне, а другая изгибала передо мною свой стан.

И остальные приблизились ко мне и начали меня ласкать.
Затем принесли много вкусных кушаний и напитков, и играли на разных инструментах, и пели обворожительными голосами, а некоторые принялись танцевать.

После этих увеселений они сказали мне:
— Теперь пришло время сна и других наслаждений; выбери сам одну из нас и не бойся обидеть остальных, так как каждая из нас проведёт с тобою одну ночь — все мы, сорок сестёр!

И я не знал, на которой остановить свой выбор, так как все одинаково были желанны.
И я закрыл глаза и простёр свои руки, и схватил одну из них.
И она подвела меня к своей постели.
И я провёл с нею всю ночь.

Таким образом, о госпожа моя, я проводил каждую ночь, наслаждаясь с одною из сестёр!
Утром последнего дня вокруг моего ложа собрались все сорок девушек, и все горько плакали, и рвали на себе волосы, и причитали:
— О свет наших очей, до тебя многие перебывали у нас и делали с нами то же, что и ты!

Но только ты поистине дал нам то, чего не мог дать никто!
Ты был самый страстный и милый из всех.
Теперь мы не можем жить без тебя.
И я спросил:
— Почему же вы должны расстаться со мною?

Ибо я не хочу потерять в вас усладу своей жизни!
И они отвечали:
— Знай, что все мы дочери одного царя, но разных матерей.
С тех пор как мы созрели для любви, каждый год Аллах направляет к нам мужчину, который даёт нам удовлетворение, и мы ему также!

Но каждый год мы должны покидать это жилище на сорок дней для посещения нашего отца и наших матерей.
Тогда я сказал им:
— Мои красавицы, я могу остаться в этом доме до вашего возвращения!

И они отвечали мне:
— Да исполнится твоё желание!
Вот ключи, которыми можно открыть все двери дворца.
Но остерегайся отпирать медную дверь в глубине сада; если же ты откроешь её, ты больше не увидишь нас.

И, заливаясь слезами, они удалились.
Тогда я начал обходить дворец, так как до этого дня я не находил времени, чтобы осмотреть его.
Когда я открыл первую дверь, то увидел большой сад с деревьями, и плоды на них по величине и красоте были несравненны.

Когда я открыл вторую дверь, мои глаза и мой нос были очарованы цветами, которыми был переполнен большой сад.
Затем я открыл третью дверь, и уши мои были очарованы голосами птиц всех цветов и всех видов, какие только бывают на земле.

И я слушал их пение, пока не наступила ночь.
На следующее утро я открыл четвертую дверь и увидел комнату удивительной постройки, в которой было сорок дверей и через каждую можно было видеть просторную залу.

В первой были насыпаны рядами кучи жемчужин, и каждая была величиною в голубиное яйцо.
Вторая зала превосходила своим богатством первую: в ней доверху были насыпаны алмазы, красные и голубые рубины и карбункулы.

В третьей были только смарагды; в четвертой - самородки золота; в пятой - золотые монеты всех стран земли; в шестой - самородное серебро.
В остальных залах были собраны всевозможные драгоценные камни, добытые из недр земли и из глубины моря: топазы, бирюза, сердолики всех цветов, сосуды из нефрита, ожерелья и всевозможные драгоценности, употребляемые при дворах эмиров.

Я поднял свои руки и возблагодарил Аллаха за все его благодеяния.
И я продолжал каждый день открывать две или три двери, и удивление моё возрастало с каждым днём, и, наконец, у меня остался последний ключ от медной двери.

И нечистый сделал так, что искушение оказалось сильнее меня, и я открыл эту дверь.
Но глаза мои не увидели ничего, и только нос мой почувствовал сильный запах, и я вошёл в просторную залу, всю посыпанную шафраном и освещённую благовонными свечами из серой амбры и ладана и великолепными лампами из золота и серебра, в которых горели ароматические масла.

И среди золотых ламп я увидел чёрного коня с белой звездой на лбу; седло на нём было из парчи, а повод из золотой цепи.
И так как у меня была страсть к хорошим лошадям, я взял его за узду и сел на него, но он не шевелился.

Тогда я ударил его по шее золотой цепью.
И тогда конь распустил два огромных черных крыла, которых я не замечал до этого, ударил о землю копытом и взлетел со мною на воздух.

Земля понеслась перед моими глазами; но я держался, как хороший наездник.

Наконец, конь спустился и встал на террасе дворца из красной меди, где жили десять кривых молодых людей.
И тут он стал на дыбы, сбросил меня и концом крыла ударил меня в левый глаз и выбил его.

После этого он взлетел на воздух и скрылся.
И я приложил руку к выбитому глазу и начал ходить по террасе, плача от скорби!
А десять молодых людей, приблизившись ко мне, сказали:
— Ты не захотел послушаться нас!

И вот плоды твоего решения!
А мы не можем принять тебя, ведь нас уже здесь десятеро.
И я тронулся в путь и шёл безостановочно и днём, и ночью.
И я сбрил бороду и надел платье саалука, чтобы не навлечь на себя ещё несчастия.

Наконец, я вступил в Багдад и встретил этих двух кривых, и все мы трое попали в этот благословенный дом, о госпожа моя!
Выслушав этот удивительный рассказ, хозяйка дома сказала:
— Прощаю вас всех, но удалитесь немедленно отсюда!

И все вышли и очутились на улице.
И халиф шепнул Джафару:
— Приведи завтра ко мне трёх молодых девушек, их чёрных собак, а также трёх саалуков; и Джафар исполнил приказание халифа и сказал девушкам:
— Мы прощаем вас, потому что вы помиловали нас, не зная, кто мы.

А теперь знайте, что ваша судьба в руках халифа Гарун-аль-Рашида!
И вы должны поведать ему всю правду.
Тогда старшая из девушек сказала:
— О повелитель правоверных, история моей жизни так удивительна, что она может быть уроком для всякого, кто захотел узнать её с почтением в сердце!

Но дойдя до этого места в своём рассказе, Шахразада заметила приближение утра и скромно умолкла.
А когда наступила шестнадцатая ночь, она сказала:
— До меня дошло, о счастливый царь, что старшая из молодых девушек приблизилась к повелителю правоверных и начала так:

РАССКАЗ ЗОБЕЙДЫ, ПЕРВОЙ ДЕВУШКИ

О, повелитель правоверных, знай, что имя моё Зобейда; сестру мою, отворившую тебе дверь, зовут Аминой, а младшую сестру - Фаимой.

Все мы родились от одного отца, но от разных матерей.
Что же касается этих двух собак, то это мои родные сестры по отцу и по матери.
Когда умер наш отец, после него осталось пять тысяч динариев, которые мы разделили между собою; мои сестры поселились со своей матерью; я же осталась с двумя другими моими сёстрами в доме отца.

Я была младшей из нас троих.
Немного спустя сёстры мои вышли замуж, но продолжали жить в доме со мною.
Однако мужья их вскоре стали собираться по торговым делам, они взяли по тысяче динариев, принадлежавших их жёнам, и уехали с ними, оставив меня одну.

Они отсутствовали четыре года.
Мужья моих сестёр разорились и уехали, покинув своих жён на произвол судьбы.
И сестры мои явились ко мне жалкими нищенками.
Взглянув на них, я не признала моих сестёр.

Но когда они заговорили со мною, я узнала их и сказала:
— О, сёстры мои, как это вы могли дойти до такого состояния?
— О, сестра, случилось то, что было написано в книге судеб!
При этих словах сердце моё наполнилось жалостью, и я дала каждой новое платье и сказала:
— О мои сёстры, обе вы старше меня, и я буду почитать вас, как отца и мать!

Наследство, которое я получила вместе с вами, увеличилось за это время.
Вы можете пользоваться им вместе со мною, и мы будем жить в почёте и уважении.
И они прожили у меня целый год, пользуясь всем, что было у меня.

Но однажды они сказали мне:
— Нам больше по сердцу жизнь в супружестве, и мы не можем выносить одиночество.
Я сказала им:
— О сёстры мои, честные и добрые мужья встречаются очень редко.

И разве вы не испытали уже, что даст супружеская жизнь?
Но сестры мои решили выйти замуж без моего согласия.
Тогда я сделала им приданое и выдала замуж.
Но мужья их взяли всё, что они получили от меня, и бросили их.

Тогда они вернулись ко мне и сказали:
— О сестра, не порицай нас!
И мы обещаем тебе не произносить больше ни слова о супружестве.
Я обняла их и осыпала благодеяниями.
Мы прожили вместе целый год.

Однажды я захотела нагрузить корабль товарами и поехать торговать в Басру.
И я сказала сёстрам:
— О мои сёстры, желаете ли вы жить в моём доме до моего возвращения или же вы хотите ехать со мною?

И они ответили мне:
— Мы поедем с тобою!
Но перед отъездом я разделила свои деньги на две части и половину взяла с собою, а другую половину спрятала.
Мы ехали, не останавливаясь, днём и ночью.

Но, к несчастью, капитан сбился с пути, и течение увлекло нас в открытое море.
Наконец, мы заметили вдали смутные очертания города и спросили капитана:
— Как называется этот город?
Он ответил:
— Клянусь Аллахом, я не знаю этого, но мы должны радоваться, что избавились от опасности!

И теперь вам не остаётся ничего другого, как войти в город и выставить там ваши товары.
Тогда мы направились к городу, и как только мы вошли в него, мы были поражены, ибо все жители этого города были превращены в чёрный камень!

Но базары и торговые улицы были полны богатейших товаров.
Увидев это, мы очень обрадовались и сказали:
— Вероятно, тут кроется какая-нибудь тайна!
Тогда мы разошлись по городу, забирая, сколько можно было захватить золота, серебра и дорогих материй.

Я же поднялась в крепость и увидела царский дворец.
И я вошла через большие ворога из золота и, приподняв бархатную занавесь, увидела, что все предметы сделаны из золота и серебра.
И во дворе, и в залах стояли и сидели телохранители и придворные, и все они, хотя окаменелые, были точно живые.

А в последней зале, наполненной придворными, полководцами и визирями, я увидела царя, неподвижно сидевшего на своём троне, украшенном жемчугом и драгоценными камнями.
Но я продолжала идти вперёд и дошла до гарема.

В нём всё, и даже решётки на окнах, было из чистого золота; стены были обиты шёлковой материей, а на дверях и окнах были драпировки из бархата и атласа.
И, наконец, среди окаменелых женщин я увидела саму царицу в богатом наряде.

На голове у неё был венец, усеянный драгоценными камнями, а на шее ожерелья и золотые цепи удивительной работы.
Из этой залы я прошла в другие помещения и увидела открытую настежь серебряную дверь.

От неё вела лестница из семи порфировых ступенек, и, поднявшись по ней, я очутилась в белой мраморной зале, устланной коврами, затканными золотом.
Посредине залы возвышалась эстрада, усеянная смарагдами и бирюзой, а на ней стояло алебастровое ложе, покрытое дорогими тканями.

Над этим ложем что-то сияло ярким светом, и, подойдя ближе, я увидела на табурете огромный бриллиант величиной со страусово яйцо.
По обеим сторонам ложа стояли зажжённые светильники из чистого золота.

И я сказала себе: «Если эти светильники горят, то кто-нибудь должен был зажечь их».
И я так увлеклась всем тем, что представлялось моим глазам, что совершенно забыла и о моём корабле, и о моих сёстрах.

Когда стало совсем темно, я хотела выйти из дворца, но заблудилась и не могла найти выхода.
Наконец, я опять очутилась в зале, где находился большой бриллиант и зажжённые золотые светильники.

И я присела на ложе, натянула на ноги голубое атласное одеяло и взяла лежавшую тут священную книгу - наш Коран, - написанную великолепным почерком.
И я принялась читать некоторые страницы, чтобы настроиться и поблагодарить Аллаха.

Потом я прилегла на ложе, надеясь уснуть, но не могла сомкнуть глаз.
В полночь я услышала нежный и приятный голос, произносивший вслух слова Алкорана.
Я поспешно встала и направилась в ту сторону, откуда раздавался голос.

И я увидела молельню, освещённую висячими лампами.
Посредине лежал ковёр для коленопреклонения, и на нём сидел юноша несравненной красоты и читал Алкоран мелодичным голосом.
И, глядя на него, я пришла в изумление, как мог один человек избежать смерти, объявшей весь город.

И, войдя в комнату, я обратилась к нему с пожеланием мира.
Юноша повернул ко мне своё лицо и также пожелал мне мира.
Тогда я сказала ему:
— Умоляю тебя, ответь на мой вопрос!

Выслушав мои слова, он спокойно улыбнулся и сказал:
— Объясни мне, о, женщина, как попала ты в эту молельню, и я отвечу на твой вопрос!
И я рассказала ему всё, что было со мною, и рассказ мой привёл его в изумление.

Тогда я попросила его объяснить мне, что привело город в такое состояние.
И он сказал мне:
— Подожди одну минуту!
Он взял священную книгу и вложил её в атласный футляр; потом он пригласил меня сесть рядом с ним.

И я присела, и начала внимательно всматриваться в него и увидела, что он прекрасен.
У него был тонкий, красивый стан, и щёки его были чисты, как хрусталь, и лицо цвета свежих фиников.
И, глядя на него, я почувствовала сильное волнение крови и сказала ему:
— О, повелитель мой и царь, теперь расскажи мне о себе!

И он отвечал:
— Знай, о, высокочтимая госпожа, что этот город был городом моего отца.
Отец и мать были маги, поклонники ужасного Нардуна.
Они поклонялись огню и свету, мраку и теплу, и движущимся звёздам.

Долгое время отец мой оставался бездетным, и только к концу его жизни родился я, надежда его старости.
И отец очень заботился о моём воспитании.
Во дворце жила мусульманка, женщина преклонных лет, верная Аллаху и его посланнику.

Но она никому не выдавала своей тайны и прикидывалась, что разделяет веру моих родителей.
И отец мой относился к ней с большим доверием, зная её верность и целомудрие.
И вот, когда я подрос, он поручил меня ей и сказал:
— Возьми его и воспитай как следует, и посвяти его в законы нашей веры, и дай ему хорошее образование.

И старуха взяла меня на своё попечение и обучала меня исламу.
И когда моё воспитание было закончено, она сказала мне:
— Дитя моё, ты должен хранить это в тайне от твоего отца, ибо, если он узнает это, он непременно убьёт тебя!

И я, действительно, заботливо хранил мою тайну.
Но жители моего города все более черствели в своём неверии, гордости и невежестве.
И вот однажды, когда они, по обыкновению, исполняли свои обряды, раздался голос невидимого мусульманина:
— О, вы, жители этого города, откажитесь от поклонения огню и Нардуну и уверуйте в Единого и Всемогущего Бога!

Тогда жители собрались у моего отца, царя этого города, и спросили у него:
— Что означает этот страшный голос, который мы только что слышали?
И отец мой сказал им:
— Не страшитесь этого голоса и придерживайтесь твёрдо вашей старой веры!

И все они по-прежнему продолжали поклоняться огню Нардуну.
И в течение трёх лет каждый год слышалось в этот день предостережение невидимого мусульманина.
Но население уже не обращало на это внимания и продолжало исполнять свои дикие обряды.

И вот в одно утро они и весь их скот были превращены в чёрный камень!
И из всех жителей я один избавился от этой кары, потому что я один верил в Единого Бога.
И вот с того дня я провожу дни в молитве и посте, и в чтении Алкорана.

Но я соскучился в одиночестве, в котором я пребываю, не встречая человеческой души, с которой мог бы побеседовать.
Тогда я сказала ему:
— О юноша, не отправишься ли ты со мною в Багдад?
Там ты найдёшь учёных и почтенных шейхов, знающих основательно наши законы и нашу веру.

Что касается меня, то хотя я пользуюсь большим почётом в моём городе, но я согласна быть твоей рабой и твоей вещью!
У меня есть рабыни и слуги, и молодые невольники, и тут у меня корабль, нагруженный товарами.

И я не переставала внушать ему желание уехать со мною, пока не добилась от него утвердительного ответа.
Дойдя до этого места в своём рассказе, Шахразада заметила приближение утра и умолкла, не желая по своей скромности злоупотреблять разрешением царя.

А когда наступила семнадцатая ночь, она сказала:







Мобильная версия Главная