Магия чисел    

Бездонное Сокровище




К огда Аль-Рашид постиг смысл этого письма, он воскликнул:
— Клянусь Аллахом!

Должен сознаться, что я плохо судил об Абулькассеме.
Затем халиф подумал: «Но где мог он добыть подобные богатства?
Я должен узнать, как мог он завладеть таким счастьем!
И немедленно Аль-Рашид, сгорая от нетерпения, вернулся во дворец Абулькассема.

И он сказал ему после обычных приветствий:
— О великодушный повелитель мой!
Подарки твои настолько значительны, что я боюсь, приняв их, злоупотребить твоей несравненной щедростью.
Позволь же возвратить их тебе!

Ибо я опасаюсь, что сокровища твои, как бы они ни были велики, должны же иметь конец!
При этих словах Абулькассем улыбнулся и ответил:
— Рассей беспокойство твоё, о господин мой!
Ибо сокровище моё поистине бездонно.

И, заметив, что черты его гостя выражают величайшее изумление, он прибавил:
— Вижу, что придётся мне посвятить тебя в некоторые события из моей жизни и рассказать историю этого бездонного сокровища!

Знай же, что я сын крупного ювелира из Каира, которого звали Абделазиз.
И отец мой обладал такими богатствами, что, боясь навлечь на них зависть и жадность египетского султана, который был в то время самый необузданный из тиранов, решил расстаться со своей родиной и поселиться в Басре, под безопасной сенью Бани-Аббассов, да ниспошлёт им Аллах своё благословение!

И отец мой женился на единственной дочери самого богатого купца в городе, и я родился от этого благословенного брака.
И ни до меня, ни после меня, никакого другого плода не присоединялось к генеалогии нашей.

И таким образом воспользовавшись всем добром отца моего и моей матери после их смерти, - да примет Аллах и их молитвы, - я, ещё совсем юный, получил огромное состояние, состоявшее из всякого рода добра и богатств.

Тут Шахразада, заметила, что наступает утро, и умолкла.
Когда же наступила восемьсот девятнадцатая ночь, она сказала: Н о я любил тратить и расточать деньги, и жил так широко, что менее чем в два года наследство моё было промотано.

И очутившись в положении полного разорения, решил я, что мне следует покинуть мой родной город.
Я продал дом свой, присоединился к купеческому каравану, пересёк с ним пустыню и очутился в Каире, колыбели нашего семейства.

И когда я прогуливался по берегу Нила позади дворца султана, вдруг у одного окна показалась восхитительная головка молодой женщины, которая приковала к себе мой взгляд.

Но она тотчас исчезла, и я должен был, в конце концов, удалиться и провести ночь в хане, в котором я остановился.
На следующий день я возвратился на то же место.
И каково же было моё волнение, когда я увидел, как решётка окна открывается, чтобы пропустить полный месяц её лица!

И я поспешно сказал:
— О повелительница, я иностранец, который только что прибыл в Каир, и красота твоя освятила приезд мой в этот город!
А молодая женщина ответила мне дрожащим голосом:
— Вернись около полуночи!

А теперь скорее беги!
И она исчезла, оставив меня в состоянии величайшего изумления и радости.
И в ту минуту забыл я о разорении своём.
Подойдя же ко дворцу во мраке ночи, я нашёл шёлковую лестницу, взобравшись по которой я проник через окно в комнату, где лежала на ложе та, которую я искал.

И выслушав торопливый рассказ мой, она сказала голосом более сладким, чем леденец:
— Знай же, о Абулькассем, что я - любимая супруга султана Сетт-Лабиба.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.

Когда же наступила восемьсот двадцатая ночь, она сказала: Н о несмотря на роскошь, в которой я живу, я несчастлива.

Я окружена завистливыми соперницами, готовыми погубить меня, а султан не может удовлетворить меня, ибо Аллах, который распределяет силу даже между петухами, забыл его при распределении.
И вот почему, увидев тебя под моим окном и заметив, что ты полон мужества и презираешь опасность, я позвала тебя для испытания!

Услыхав это, я увидел, что мне остаётся только действовать, не теряя времени на стихи, которые принято петь при таких обстоятельствах.
Но в ту минуту, когда руки наши соединились, дверь комнаты распахнулась, и в неё вошёл султан в сопровождении своих евнухов.

И прежде, чем я успел отдать себе отчёт в случившемся, я почувствовал на себе страшные чёрные руки.
Евнухи потащили меня к одному окну, а Сетт-Лабибу к другому окну.
И все руки одновременно выпустили свою ношу, бросив нас с высоты дворца в Нил.


 Но судьбе было угодно, чтобы я избегнул смерти утопленника.
Я смог выплыть на поверхность воды и достигнуть берега.
Но Сетт-Лабибу найти мне не удалось и, оплакивая её смерть и мучась угрызениями совести, я вернулся в Багдад, город мира.

А так как из денег остался у меня один динарий, я купил плетёный лоток душистых яблок, сухого варенья и роз.
И торговля пошла у меня недурно, так как у меня был хороший голос.
И однажды владелец лучшей лавки на базаре, выбрав яблоко с моего лотка, пригласил меня присесть рядом с собой.

И он стал спрашивать меня, кто я такой и как меня зовут.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
Когда же наступила восемьсот двадцать первая ночь, она сказала: Я же ответил:
— О господин мой, разреши мне умолчать о вещах, воспоминания о которых растравляют раны, начинающие уже залечиваться временем.

И он тотчас же переменил разговор, а прощаясь, вложил мне в руку десять золотых динариев и обнял меня, как отец обнимает сына.

 На следующий день мой благодетель вновь усадил меня рядом с собой и с таким участием попросил рассказать ему мою историю, что на этот раз я не мог отказаться.

И после того, как я кончил свою исповедь, он сказал мне с волнением в голосе:
— О сын мой, во мне ты найдёшь отца, более богатого, чем Абделазиз, так как у меня нет надежды иметь детей, то я усыновляю тебя!

Завтра мы отправимся в Басру, где я буду жить с тобою, о дитя моё!
И меня так тронули чувства, которые он выказывал мне, что, несмотря на разницу в летах, я искренно полюбил его.
Однако через год покровитель мой заболел, и все врачи потеряли надежду на его излечение.

И тогда он сказал мне:
— Знай, что ты становишься полновластным хозяином всех моих богатств.
Будь счастлив!
И, произнеся эти слова, он скончался в мире.
И я вступил во владение всем его состоянием и, не откладывая, пошёл осмотреть его сокровища.

И к изумлению своему я увидел, что покойный отец мой не преувеличил его ценности.
И казалось соседям непостижимым, как могу я увеличивать своё состояние, расточая его, в особенности когда они увидели, что я содержу на свои средства всех проезжающих через Басру иностранцев, обставляя их, как царей.

И по городу распространился слух, что я нашёл сокровище, и это пробудило алчность властей.
Но я стал платить должностным лицам ежедневное вознаграждение, и они позволили мне вести ту широкую жизнь, для которой я родился.

И когда халиф спросил об источнике неиссякаемого богатства, хозяин с его позволения надел ему на глаза повязку и свёл по потаённой лестнице в глубокое подземелье.
Там он снял повязку и показал халифу бассейн из алебастра, наполненный слитками золота и всевозможными драгоценностями.

И по краю красовалась надпись: «Да не боится владелец этого сокровища черпать его: оно никогда не придёт к концу».

И, вернувшись во дворец с повязкой на глазах, халиф сказал своему проводнику...
Тут Шахразада заметила наступление утра и умолкла.
А когда наступила восемьсот двадцать вторая ночь, она сказала:







Мобильная версия Главная