Магия чисел    

История принца Камаральзамана и принцессы Будур, прекраснейшей из всех лун




И Камаральзаман ответил:
— Разумеется!
Месяц этот называется по-арабски Зуль-Клидат.

За ним следуют месяцы Зуль-Гиджат, потом Могаррам, потом Сафар Рабиалауал Рабиальпани, Гамадиалуала, Гамадиальтгание, Рагаб Шаабан Рамадан и, наконец Шауал.
Тогда царь пришёл в беспредельный восторг, повернулся к визирю, плюнул ему в лицо и сказал:
— Если кто-нибудь и сошёл с ума, то это ты, злосчастный старик!

Затем отец сказал сыну:
— Дитя моё, этот визирь и этот наглый раб передали мне, будто ты говорил про какую-то девушку, которая будто бы провела с тобой эту ночь!
При этих словах Камаральзаман с горечью улыбнулся и сказал:
— Отец мой, у меня нет ни малейшего желания продолжать эти шутки.

Однако знай, что теперь я твёрдо намерен послушаться тебя и жениться на этой прекрасной девушке, которая по твоему повелению провела со мной эту ночь.

 При этих словах царь воскликнул:
— О сын мой, что такое пригрезилось тебе во сне?

Что ты ел вчера вечером, что так пагубно повлияло на твой мозг?
Ради Аллаха успокойся!
И да будет проклят всяк, кто будет говорит ещё о браке!
Тогда Камаральзаман сказал отцу:
— Пусть будет так, но поклянись сначала, что ты в самом деле ничего не знаешь о прекрасной девушке, которая провела эту ночь со мною?

И царь воскликнул:
— Клянусь тебе истиною святого имени Аллаха!
Тогда Камаральзаман сказал:
— А что ты скажешь, если я представлю тебе доказательство союза моего с этой девушкой?

Царь сказал:
— Я слушаю.
И Камаральзаман продолжил:
— Вот кольцо этой молодой девушки!
Что же касается моего кольца, то оно, как видишь, исчезло...

 На этом месте своего повествования Шахразада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла.

А когда наступила сто восемьдесят третья ночь, она сказала: А оно, как видишь, исчезло!

А царь воскликнул:
— Дай мне её кольцо!
Взяв его, он стал вертеть его в руке, а потом отдал его Камаральзаману, говоря:
— Это такое доказательство, что я совершенно смущён!

Потом он набросился на визиря и закричал:
— Это ты, старый сводник, подстроил всю эту историю!
Но визирь упал к ногам царя и поклялся верою, что он тут ни при чём.
И раб тоже поклялся в этом.

Тогда царь сказал своему сыну:
— Один Аллах разгадает эту таинственную историю!
А Камаральзаман в сильном волнении сказал ему:
— Отец мой, умоляю, вели разыскать эту прелестную девушку, одна мысль о которой приводит в трепет мою душу.

Вели разыскать её, или я умру!
Тогда царь заплакал:
— Велик Аллах единый, и Ему одному ведомо неведомое!
Нам же остаётся только скорбеть о моём бессилии помочь тебе!

 И царь в полном отчаянии отказался заниматься делами государства своего, а Камаральзаман слёг в постель и предался отчаянию при мысли о неизвестной девушке, столь загадочно исчезнувшей.

Затем, чтобы предаться заботам о возлюбленном сыне своём, царь приказал соорудить среди моря дворец, соединявшийся с землёй только посредством моста, и обставить его самым уютным образом для себя и для своего дитяти.

И они жили там вдвоём вдали от людской суеты, не помышляя ни о чём кроме своего несчастия.
И чтобы найти себе какое-нибудь утешение, Камаральзаман предавался чтению прекрасных книг о любви и стихов вдохновенных поэтов.


 А с принцессою Будур было вот что.
Когда эфриты положили её на постель во дворце отца её, ночь была уже на исходе.
Вскоре занялась заря, и Будур проснулась.

Она ещё улыбалась своему возлюбленному и, не открывая глаз, протянула руки, чтобы обнять его, но пред ней была пустота.
Тогда она очнулась и увидела, что юноши, которого она ласкала ночью, нет с нею.

Тогда сердце её задрожало, и разум чуть не отлетел от неё, и она испустила громкий крик, на который сбежались приставленные для её охраны женщины и в том числе кормилица её.
И она спросила испуганным голосом:
— Что с тобой, о госпожа моя?

Что случилось?
А Сетт-Будур воскликнула:
— Зачем спрашиваешь меня, о лукавая!
Где тот прекрасный юноша, который лежал эту ночь в моих объятиях?
Кормилица же, страшно смутившись, сказала:
— О принцесса!

Да сохранит тебя Аллах от таких непристойных мыслей!
Если ты просто шутишь, то так и скажи нам скорее!
А Сетт-Будур приподнялась на постели и грозно закричала:
— Я приказываю тебе, несчастная, чтобы ты сейчас же сказала мне, где тот прекрасный юноша, которому я отдалась сегодня ночью телом и сердцем своим!

При этих словах свет померк в глазах у кормилицы; она бросилась наземь и вместе с прочими старухами принялась вопить:
— О позор, о госпожа моя!
Да сохранит тебя Аллах от безумия и от всяких злых козней, и от дурного глаза!

Право, ты шутишь!
Если бы эти странные речи твои дошли до царя, мы в тот же час поплатились за них жизнью своею!
Но Сетт-Будур воскликнула дрожащими губами:
— Ещё раз спрашиваю: скажешь ты мне или нет, где тот прекрасный юноша, любовь которого запечатлелась на теле моём?

Тогда все женщины пали наземь и воскликнули:
— Какое горе!
Такая молодая - и сошла с ума!

 
В это время Шахразада увидела, что приближается утро, и по обычаю умолкла.

А когда наступила сто восемьдесят четвёртая ночь, она сказала: Э ти слова привели принцессу в такое негодование, что она схватила со стены меч и бросилась на женщин, чтобы проколоть их.

Тогда, обезумев от страха, они выбежали из комнаты и, испуская вопли, прибежали в покои царя.
И кормилица со слезами на глазах сообщила царю о том, что говорит им Сетт-Будур.
И царь воскликнул:
— Это ужасно!

И хотя в эту минуту он сидел с босыми ногами и с ночным тюрбаном на голове, он бросился в комнату Будур и спросил её:
— О дочь моя!
Эти сумасшедшие старухи говорят, будто сегодня ночью у тебя был кто-то.

Правда ли это?
И она ответила:
— Разумеется, ибо это совершилось по твоей воле, и избранный тобою юноша был так прекрасен, что я сгораю от желания знать, почему ты отнял его у меня?
Вот кольцо, которое он дал мне в обмен на моё!

На это царь подумал про себя:
«Она окончательно сошла с ума!», и сказал:
— Скажешь ли ты мне, наконец, что означает столь недостойное твоего сана поведение?
В ответ Будур, разодрав рубашку свою снизу доверху, зарыдала и стала бить себя по лицу.

Увидев это, царь приказал евнухам схватить её и приковать к окну комнаты, чтобы она не причинила себе какого-нибудь зла.

 Затем царь Гайюр в полном отчаянии стал раздумывать, какими средствами излечить дочь свою от сумасшествия.

И он собрал во дворце всех учёных своего государства, врачей, астрономов и магов и сказал им:
— Тот из вас, кто сумеет излечить дочь мою, получит её от меня в супруги и будет наследником престола моего после моей смерти!

А тому, кто войдёт к моей дочери и не сумеет вылечить её, я велю отрубить голову.

 И он разослал гонцов своих по всему государству, чтобы повсюду знали о его постановлении.

И со всех сторон стали съезжаться врачи, маги и знахари, но вскоре по прибытии каждого над воротами дворца уже висела новая отрубленная голова.
И в короткое время вдоль дворцового фасада развешено было сорок таких голов.

Тогда остальные врачи и маги подумали:
«Должно быть, болезнь неизлечима».

И никто не решился больше браться за лечение.

 А у Сетт-Будур был молочный брат - сын её кормилицы - по имени Марзауан.
Он изучил магию и волшебство, индийские книги и египетские книги, разные чудодейственные письмена и науку звёзд.

И в самых отдалённых странах он советовался с людьми, посвящёнными в тайные науки.
И впитав в себя всё познание человеческого рода, он направился на родину свою, и первое, что он увидел при въезде в город, были сорок отрубленных голов, вывешенных нал дворцовыми воротами.

И в ответ на расспросы его прохожие рассказали ему о невежестве казнённых врачей...

 На этом месте своего повествования Шахразада заметила, что уже занимается заря, и умолкла.

А когда наступила сто восемьдесят пятая ночь, она сказала: П рохожие рассказали ему о невежестве казнённых врачей.

Тогда Марзауан вошёл к матери своей и после первых излияний, какие бываю при возвращении домой, подробно расспросил её обо всём происшедшем.
И узнав всё, Марзауан спросил свою мать:
— Не можешь ли ты тайно свести меня к принцессе Будур, чтобы я мог разузнать о происхождении её болезни, а затем сообразить, можно ли её исцелить?

А мать его сказала:
— Это трудно, но раз ты этого желаешь, переоденься в женское платье!
И Марзауан сейчас же переоделся и в женском платье пошёл с матерью во дворец.

 Стоявший настороже евнух хотел воспретить вход женщине, которую он не знал, но старуха сунула ему щедрую подачку и сказала:
— О начальник дворца, принцесса Будур выразила желание видеть дочь мою, свою молочную сестру.

Пропусти же нас, о отец обходительности!
И евнух, польщённый этими словами и ублаготворённый подачкою, ответил:
— Проходите, только не засиживайтесь там!
Войдя в комнату принцессы, Марзауан откинул покрывало, скрывавшее его лицо, и прежде, чем расспрашивать Будур, хотел составить гороскоп её.

Но девушка бросилась ему на шею, узнав его.
И она сказала своему молочному брату:
— О Марзауан, и ты считаешь меня сумасшедшей?
Но разве ты не помнишь, что сказал поэт?

Они сказали: «О, она безумна!
И я сказала: «Исцелит меня
Одно лишь средство - близость друга!»


 И Марзауан сейчас же понял, что Сетт-Будур была просто влюблена, и что в этом и заключалась её болезнь.

И он сказал ей:
— Расскажи мне скорее твою историю и, если это будет угодно Аллаху, я сделаюсь посредником блага твоего!
Тогда Будур подробно рассказала ему своё приключение, и она залилась слезами, говоря:
— Теперь все ночи и дни провожу я в слезах, и одни только любовные стихи, которые я твержу на память, немного охлаждают горящую печень мою!

При этих словах Марзауан сказал несчастной Будур:
— Я вижу, что ты рассказала мне всё совершенно правдиво, но понять, в чём тут дело, мне очень трудно.
Но будь уверена в том, что, когда я снова вернусь к тебе, я приведу к тебе за руку твоего возлюбленного!

И с этими словами Марзауан вышел из покоев принцессы и в тот же день покинул столицу царя Гайюра.

 В течение месяца он переезжал из одного города в другой, и повсюду, куда бы он ни приезжал, только и было и разговоров, что о странной истории, приключившейся с Сетт-Будур.

И прибыл затем Марзауан в город, расположенный у берега моря, где уже никто не слышал о Сетт-Будур, но зато все говорили о необыкновенной истории, приключившейся с принцем Камаральзаманом.

 И тогда Марзауан решил увидеться с принцем и сел на корабль, который отплывал как раз к островам его государства.

И в течение всего переезда корабль плыл при попутном ветре, но в тот день, когда он уже приближался к столице государства, поднялась ужасная буря.
Море швырнуло корабль, и он разбился об острую скалу.

Но Марзауан умел превосходно плавать, поэтому из всех пассажиров корабля спасся он один, а морское течение отнесло его как раз к тому острову, на котором построен был дворец, где жил Камаральзаман со своим отцом.


 И судьбе угодно было, чтобы в это время приехавший к царю с отчётом визирь подошёл к окну, выходившему на море.
И он увидел прибитого волнами к берегу человека, и послал рабов на помощь ему, и приказал переодеть его в сухое платье, а затем привести во дворец.

И вскоре Марзауан вошёл в залу, где находился визирь.
И тот стал расспрашивать его о том и о другом и скоро смог убедиться в широте его познаний.
Тогда визирь подумал:
«Вероятно, он сведущ и в медицине», - и сказал ему:
— Аллах привёл тебя сюда, чтобы ты излечил одного больного юношу, которого очень любит его отец...


 На этом месте повествования Шахразада увидела, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила сто восемьдесят шестая ночь, она сказала:







Мобильная версия Главная