Магия чисел    

История принца Камаральзамана и принцессы Будур, прекраснейшей из всех лун




Ю ношу, которого очень любит его отец и болезнь которого является причиной постоянной скорби для нас.

Я говорю о принце Камаральзамане, сыне царя нашего Шахрамана, который живёт здесь.
Тогда Марзауан подумал:
«Судьба благоприятствует мне более, чем я смел надеяться!», и он спросил визиря:
— А от какой же болезни он страдает?

И визирь рассказал Марзауану всё приключение с Камаральзаманом.
Тогда Марзауан не мог сомневаться, что принц Камаральзаман и есть тот молодой человек, который оставил в сердце Сетт-Будур незабвенное воспоминание.

Но визирю он сказал только:
— Если будет угодно Аллаху, я излечу его!
И визирь немедленно повёл его к Камаральзаману.
И Марзауан был до такой степени изумлён его сходством с Сетт-Будур, что воскликнул:
— О Аллах!

Да благословен будет Тот, Кто создал двух столь похожих красавцев!
При этих словах Камаральзаман широко открыл глаза и стал прислушиваться.
А Марзауан, воспользовавшись этим вниманием юноши, произнёс следующие сочинённые им стихи, которыми он хотел выразить то, что должно было остаться не понятным для визиря:

Пытаюсь здесь воспеть я совершенство
Той красоты, что всех моих страданий
Была причиной. Но, увы!
Ничто не даст мне облегченья,
Как лишь приход подруги дорогой!

Слушая эти стихи, Камаральзаман почувствовал, что удивительная свежесть успокаивает его душу, и он сделал знак визирю, чтобы тот оставил их наедине.

И когда визирь повиновался, Марзауан сказал принцу на ухо:
— Аллах привёл меня сюда, чтобы сделать посредником между тобой и той, которую ты любишь.
И он передал Камаральзаману такие подробности ночи, проведённой принцем с молодой девушкой, что никакие сомнения были невозможны.

И он прибавил:
— И зовут эту девушку Сетт-Будур, она дочь царя Гайюра, а мне она приходится молочною сестрою.
При этих словах тоска Камаральзамана сразу утихла, и он почувствовал, что в душе его пробуждаются новые силы.

Поднявшись с постели, он взял за руку Марзауана и сказал ему:
— Я сейчас же поеду с тобою в страну царя Гайюра!
Но Марзауан сказал ему:
— Ведь это довольно далеко, и ты должен раньше окончательно восстановить свои силы!

Потом мы вместе поедем туда, и ты вылечишь Сетт-Будур от её недуга!..

 На этом моменте своего повествования Шахразада заметила, что уже близок утренний рассвет, и скромно умолкла.

А когда наступила сто восемьдесят седьмая ночь, она сказала: Т ы вылечишь Сетт-Будур от её недуга!

Между тем в залу вошёл царь, и он увидел, что лицо сына его сияет.
И радость царя перешла в полный восторг, когда сын его сказал:
— Сейчас я оденусь и пойду в гамам.

 И тогда царь, одарив Марзауана подарками и почестями, приказал иллюминовать город в знак радости, роздал множество платьев придворным, осыпал всех щедротами своими и повелел выпустить из тюрем на свободу всех заключённых.

И когда Марзауан заметил, что здоровье принца окончательно восстановилось, он сказал ему:
— Теперь мы можем ехать; приготовься же к отъезду и отправимся!
Но принц ответил:
— Но отец мой никогда не решится на разлуку со мной!

И я, наверное, опять заболею - и ещё хуже прежнего!
Но Марзауан ответил:
— Я устрою всё таким образом, что ничто не задержит нас.
Ты скажешь царю, что хочешь подышать свежим воздухом и поохотиться со мною, и царь, без сомнения, не откажет тебе в этом.


 При этих словах Камаральзаман сейчас же пошёл к отцу, и царь действительно не отказал ему.
Но он сказал при этом:
— Поезжай, только на одну ночь!

Ибо если твоё отсутствие продлится на большее время, я умру от тоски по тебе!
Затем царь велел приготовить двух великолепных коней и кроме того шесть запасных коней, одного дромадера, который нагружён был оружием, и одного верблюда, которого нагрузили провизией и мехами с водой.

Затем царь обнял сына своего Камаральзамана и Марзауана и со слезами на глазах поручил их друг другу.
Выехав за городские стены, оба товарища отправились будто бы на охоту.

 Когда наступила ночь, они велели разбить палатки и после трапезы легли спать.

А в полночь они сели верхом на свежих запасных лошадей и, не возбудив ничьего внимания, пустились в путь.
И ехали они быстрой рысью до самого рассвета.
Тогда Марзауан остановил свою лошадь и сказал принцу:
— Сбрось скорее свою рубашку и шальвары!

И Камаральзаман без возражений повиновался.
Тогда Марзауан зарезал лошадь, обмазал её кровью рубашку и шальвары, затем пошёл с ними на перекрёсток двух дорог и бросил там эти одежды.
Затем он вернулся к Камаральзаману и сказал ему:
— Слушай !

Когда пройдёт два дня и царь увидит, что ты не возвращаешься, он пошлёт на розыски людей, которые скоро увидят на перекрёстке твою окровавленную рубашку и твои шальвары, в которые я предусмотрительно вложил несколько кусков конского мяса и две раздробленные кости.

И никто не усомнится, что тебя растерзали дикие звери, а я от страха бежал!
Это ужасное известие будет ударом для твоего отца, но зато какая радость ожидает его, когда он узнает, что ты жив и женат на Сетт-Будур Выслушав эти слова, Камаральзаман сказал:
— О Марзауан план твой выполнен бесподобно!

Но откуда мы возьмём денег на путевые издержки?
И тот ответил:
— Я захватил с собою мои драгоценности, и наименее ценная из них стоит более двухсот тысяч динариев!

 И они пустились в путь, пока не въехали в город царя Гайюра через главные ворота.

Камаральзаман хотел сейчас же идти во дворец, но Марзауан посоветовал ему хорошенько отдохнуть в гостинице от утомительной дороги.
И Марзауан воспользовался этим временем, чтобы заказать для принца набор астрономических инструментов из чистого золота и других драгоценных материалов, затем он повёл его в гамам и после ванны одел в платье астролога.

И дав необходимые наставления, он привёл принца к царскому дворцу, а сам пошёл сказать о его приезде своей матери, чтобы та предупредила принцессу Будур.
И когда Камаральзаман подъехал к воротам дворца...


 На этом моменте своего повествования Шахразада увидела, что приближается утро, и умолкла.
А когда наступила сто восемьдесят восьмая ночь, она сказала: К огда Камаральзаман подъехал к воротам дворца, он стал громко выкрикивать:
— Я известный астролог, и всеми я признан без спора.

Не прошу ни наград я, ни денег, ни лести, ни всякого вздора.
Лишь для славы тружусь я и всё выношу без укора!
Привратники дворца, услышав эти слова, были поражены, ибо со времени последней казни они не видели более под стенами дворца ни одного мага.

И они окружили молодого астролога, и при виде красоты и свежести его они начали умолять его удалиться от дворца, говоря ему:
— Ради самого Аллаха!
Разве не знаешь ты, что ожидает тебя, если ты не уедешь отсюда?

Тебя постигнет та же участь, какая постигла этих несчастных, отрубленные головы которых висят над тобою!
Но на эти увещания Камаральзаман ещё громче кричал:
— Без осечки лечу я припадки, запоры.

Не нужны мне ни клизмы, ни мазь, ни растворы.
Мои средства - молитвы, слова, заговоры.
И леченье моё всегда действует скоро!
Тогда все присутствующие стали ещё более трепетать за него, ибо полагали, что ему не справиться с неизлечимою болезнью принцессы.


 Между тем царь увидел толпу, окружавшую астролога, и сказал своему визирю:
— Пойди и приведи мне его!
И когда Камаральзаман вошёл в тронную залу, царь внимательно посмотрел на астролога.

И красота его до того поразила его, что он закрыл на мгновение глаза, потом открыл их и сказал ему:
— Дитя моё, ты был бы ещё лучше без этого одеяния врача, и, право, я был бы счастлив отдать за тебя дочь свою.

Но я поклялся, что никто не останется в живых после того, как взглянет в лицо принцессе - если только он не заслужит руки её; и я принуждён буду подвергнуть и тебя казни, которой подвергнуты были сорок твоих предшественников.

Согласен ли ты на такие условия?
На эти слова Камаральзаман сказал:
— О царь!
Я знаю, чем я рискую, но вспять не пойду.

 Тогда царь сказал главному евнуху:
— Проводи его к заключённой!

И евнух, видя, что молодой человек ускоряет шаги, сказал ему:
— Несчастный, неужели ты действительно можешь вылечить её?
А Камаральзаман ответил:
— Хотя желание увидеть принцессу, которая должна сделаться моей супругою, и толкает меня как можно скорее проникнуть к ней, но я предпочитаю исцелить её, оставаясь за занавеской в её комнате.

А евнух сказал ему:
— Это будет ещё поразительнее.
Тогда Камаральзаман сел на пол за занавесом, отделявшим комнату Сетт-Будур, и написал ей следующее письмо...

 Тут Шахразада увидела, что приближается утро, и скромно умолкла.

А когда наступила сто восемьдесят девятая ночь, она сказала: К амаральзаман написал ей следующее письмо:
«Принцессе Эль-Сетт-Будур, дочери царя Гайюра, для выражения любви.

Строки эти написаны рукою Камаральзамана, сына султана Шахрамана.
Если бы я захотел высказать, о принцесса, какую рану ты нанесла сердцу моему, то на земле не нашлось бы достаточно твёрдого тростника, чтобы начертать на бумаге столь жестокую вещь.

Но знай, о дивная, что если бы чернила иссохли от этого, то кровь моя бы не иссохла и выразила бы тебе цветом своим мой внутренний огонь, который пожирает меня со времени волшебной ночи, когда ты явилась мне во сне и навеки покорила моё сердце.

Я посылаю тебе твоё кольцо как верное доказательство, что я обожжён глазами твоими.
Как вулкан, измученный страданием, простирающий к тебе руки Камаральзаман.
Я проживаю в этом городе, в „Большом Кане”».


 Написав это письмо, Камаральзаман засунул в него кольцо, запечатал и вручил евнуху, который передал его Сетт-Будур.
И как только она развернула письмо и увидела кольцо своё, громко вскрикнула, а потом, словно безумная, подбежала к занавеске, отдёрнула её и сразу узнала в молодом астрологе прекрасного юношу, которому она отдалась во сне.

И она бросилась на шею к своему возлюбленному, и они стали целовать друг друга, как два голубя после долгой разлуки.
Увидев это, евнух побежал к царю и воскликнул:
— О, господин мой, это учёнейший из всех астрологов!

Он исцелил твою дочь, лишь стоя за занавеской.
Ты можешь удостовериться в этом своими собственными глазами!
Тогда царь немедля направился в покои своей дочери и увидел, что евнух сказал ему правду.

И он так обрадовался, что поцеловал дочь свою между глаз, и он поцеловал также Камаральзамана, который рассказал ему всю свою историю с Эль-Сетт-Будур.
Выслушав эту историю, царь сейчас же приказал занести её в летописи, и она была записана искуснейшими писцами дворца в поучение дальнейшим векам и поколениям будущего времени.

Затем он велел позвать кади и свидетелей и составить брачный договор Сетт-Будур с Камаральзаманом.
И он велел украсить и иллюминовать город на семь дней и на семь ночей; и все ели, пили и веселились.

А Камаральзаман и Сетт-Будур предавались любви своей посреди общего ликования, благословляя Аллаха всеблагостного.

 Но вот однажды ночью, после того как Камаральзаман ещё более обыкновенного упился всеми прелестями своей супруги, он заснул и увидел во сне отца своего.

Царь Шахраман предстал пред ним с лицом, омоченным слезами, и печально сказал ему:
— Ах, Камаральзаман, зачем ты покинул меня?
Ведь я умираю от тоски!
Тогда Камаральзаман разбудил жену свою и стал тяжело вздыхать.

И Сетт-Будур с беспокойством спросила его:
— Что с тобою, око моё?
Если ты слишком много скушал вчера вечером, я положу тебе на живот завёрнутый в салфетку горячий хлеб и дам тебе розовой воды.


 На этом месте повествования Шахразада увидела, что приближается утро, и умолкла.
А когда наступила сто девяностая ночь, она сказала:








Мобильная версия Главная