Магия чисел    

История принца Камаральзамана и принцессы Будур, прекраснейшей из всех лун




Я дам тебе розовой воды.
А Камаральзаман ответил:
— Мы должны завтра же отправиться в мою страну, ибо отец мой болен.

Он явился мне сейчас во сне, и он ждёт меня, обливаясь слезами.
И Будур ответила:
— Слушаю и повинуюсь.
И хотя стояла ещё чёрная ночь, она сейчас же пошла к отцу своему, царю Гайюру, который был в это время в своём гареме.

И когда евнух передал царю о её приходе, тот сказал:
— Погоди, сейчас я надену тюрбан.
Затем он вышел и спросил у Сетт-Будур:
— Дочь моя, какого перцу ты наглоталась, чтобы прийти ко мне в этот час?

А она ответила:
— О отец мой, я хочу попросить, чтобы ты позволил мне ехать в царство отца супруга моего Камаральзамана.
И царь сказал:
— Я не противлюсь этому, но по прошествии года ты должна вернуться.

И Будур поблагодарила отца за это разрешение, поцеловав его руку.

 И на следующее утро царь Гайюр простился с Будур, сделав ей множество подарков из золота и бриллиантов.

Затем он дал ей и её супругу последние наставления и со слезами отпустил их в путь.
Тогда Камаральзаман и Сетт-Будур предались радостной мысли о свидании с царём Шахраманом.

 И прибыли на тринадцатый день пути на такой прекрасный луг, что соблазнились мыслью об отдыхе на день или два, и велели разбить палатки.

И измученная дорогою Сетт-Будур вошла в свою палатку, поела немного и скоро заснула.
И когда Камаральзаман покончил с разными распоряжениями, он также вошёл в палатку и увидел, что молодая жена его спит.

И очарованный её красотой, Камаральзаман вспомнил слова поэта:

Когда ты спишь на пурпуре роскошном,
Твой светлый лик сияет как заря,
Твои глаза - как небо голубое!
Ты соткана из роз и из нарциссов!

Проговорив эти стихи, Камаральзаман почувствовал влечение к своей спящей жене, которой он не мог ещё достаточно упиться.

Но, склонившись над нею, он почувствовал под своими пальцами какой-то маленький твёрдый предмет.
Взяв его в руки, он увидел, что это был сердолик на шёлковой нити.
И Камаральзаман был чрезвычайно удивлён и подумал:
«Наверное, это молочный брат её Марзауан дал ей этот камень, чтобы предохранить её от дурного глаза».

И Камаральзаман прервал начатые ласки, до такой степени заинтересовал его этот камень.
И он вышел из палатки, чтоб рассмотреть его при свете, и увидел, что сердолик тот был срезан с четырёх сторон, и на нём были вырезаны чудодейственные буквы и таинственные фигуры.

Но в ту минуту, как он держал его перед своими глазами, чтобы лучше рассмотреть все подробности, с небесной высоты внезапно спустилась большая птица, и, с быстротою молнии налетев на него, вырвала камень у него из рук.


 На этом месте своего повествования Шахразада увидела, что приближается утро, и умолкла.
А когда наступила сто девяносто первая ночь, она сказала: П тица вырвала камень у него из рук и, отлетев немного, села на вершину большого дерева.

И как только Камаральзаман пришёл в себя, он сейчас же решил так или иначе отнять талисман у птицы.
Он поднял большой камень, побежал к дереву, на котором она сидела, и поднял уже руку, чтобы прицелиться, но в это время птица перелетела на другое дерево подальше.

Тогда Камаральзаман подумал:
«Вероятно, она увидела, что у меня в руке камень...»
И он бросил камень на землю.
Тогда птица спустилась на землю и села на известном расстоянии от Камаральзамана.

И он подумал:
«Она словно ждёт меня».
И он пошёл к ней, но птица перепрыгнула немножко подальше.
И так повторялось много раз в течение многих часов, пока не наступила ночь.

Тогда Камаральзаман остановился, с трудом переводя дыхание.
И пот выступил на его лбу, но не столько от усталости, сколько от отчаяния.
Но он сказал себе: «Моя Будур может умереть от горя, если я сообщу ей о безвозвратной потере талисмана, которым она должна очень дорожить.

И если я пойду обратно в густой тьме, то могу заблудиться или встретиться с ночными зверями!»
И, расстроенный этими безотрадными мыслями, он распростёрся на земле в полном изнеможении.
Изнурённый усталостью и волнениями, он забылся сном и проспал до утра.


 Едва проснувшись, Камаральзаман решил во что бы то ни стало поймать похитительницу и снова пустился за ней в погоню; и опять началось то же, что вчера, и со столь же малым успехом.

И, сорвав несколько растений и трав, он съел их, не имея никакой другой пищи, и заснул.
На следующий день опять началась та же погоня, и так десять дней подряд с утра и до вечера.
А на одиннадцатый день, направляемый полётом птицы, он подошёл к воротам города на берегу моря.

И в это время птица вспорхнула с земли, стала подниматься всё выше и выше и исчезла в морском просторе.

 При виде этого Камаральзаман пришёл в страшную ярость, но, успокоившись потом немного, он направился к городу, не переставая думать о своей возлюбленной Будур и о тех предположениях, которые она должна была делать по поводу исчезновение своего талисмана и его самого.

Затем Камаральзаман вошёл в городские ворота и побрёл по улицам; но ни один из многочисленных обитателей города не посмотрел на него с участием, как это делают мусульмане по отношению к чужестранцам.

И он шёл, не останавливаясь, пока не пришёл к противоположным воротам города, через которые путь вёл в сады.

 Там он встретил садовника, который поприветствовал его обычным приветствием мусульман.

И Камаральзаман также пожелал ему мира и спросил:
— Почему у всех жителей города такие негостеприимные манеры?
И старик ответил:
— Ты должен благодарить Аллаха, что выбрался от них невредимым.

Эти люди принадлежат к чёрным племенам Запада.
Они, неожиданно высадившись здесь на берег, перебили всех мусульман в нашем городе.
Они говорят на варварском языке и едят издающие зловоние вещи, например гнилой сыр; и они никогда не умываются.

И люди эти разрушили здесь все гамамы, и на их месте они выстроили лавки, в которых распутные женщины продают в качестве питья какую-то жёлтую пенистую жидкость, вероятно, перебродившую мочу.
Что же касается жён их, то это один ужас.

Они белят себе лицо толчёной яичной скорлупой и не носят ни белья, ни шальвар, которые предохраняли бы их от дорожной пыли.
Потому приближение их даёт чувствовать себя зловонием.
И посреди таких людей я заканчиваю своё существование, едва спасаясь от погибели.

Ибо я, каким ты меня видишь, являюсь здесь единственным мусульманином, оставшимся в живых.

 Сказав это, садовник сообразил по утомлённому лицу молодого человека, что он нуждается в пище; и он отвёл его в скромный домик в глубине сада и накормил.

Затем он стал расспрашивать его о причине, которая привела его в этот город...

 В это время Шахразада увидела, что приближается утро, и умолкла.

Когда же наступила сто девяносто вторая ночь, она сказала: И полный благодарности Камаральзаман рассказал садовнику всю свою историю.

И тот сказал:
— Дитя моё, принцесса Будур, наверное, отправилась в царство отца твоего.
В моём доме ты найдёшь пристанище, пока Аллаху не угодно будет послать сюда корабль, на котором ты можешь переехать на ближайший отсюда остров Эбенового Дерева.

А оттуда до Каледании уже не так далеко.
С сегодняшнего дня я буду ходить в гавань, пока не встречу купца, который согласился бы взять тебя с собой.
И садовник сделал, как обещал, но проходили дни и месяцы, а ему не удавалось найти корабля, который отправлялся бы на остров Эбенового Дерева.


 Что же касается Сетт-Будур, то когда она проснулась, то не нашла подле себя Камаральзамана.
С ещё большим удивлением заметила она, что шальвары её были развязаны, а сердоликовый талисман исчез.

Но она подумала, что это Камаральзаман унёс его, чтобы получше рассмотреть, и стала терпеливо ждать.
Но, когда по прошествии некоторого времени она увидела, что Камаральзаман не возвращайся, впала в невероятное расстройство.

И она сказала себе:
«Должно быть, случилось что-нибудь необыкновенное, если Камаральзаман ушёл так далеко!
О проклятый талисман, это ты причина этого несчастия!
Зачем брат мой Марзауан сделал мне такой гибельный подарок?»

 Когда же прошло два дня, а её муж не вернулся, Будур скрыла скорбь свою в глубину души и запретила молодой рабыне, которая прислуживала ей, с кем-либо говорить об этом.

Потом, зная о сходстве своём с Камаральзаманом, она скинула своё женское платье, достала из сундука его вещи и начала одеваться в них.
Она надела полосатое платье, опоясалась поясом из чеканного золота и заткнула за него кинжал с яшмовой ручкой, украшенной рубинами.

Потом она обвязала голову шёлковым платком, который скрепила на лбу шнурком.
Затем она взяла в руки хлыст и велела молодой рабыне одеться в платье, которое она сбросила с себя.
Таким образом, глядя на служанку, все могли думать:
— Это Сетт-Будур.


 Одевшись в платье Камаральзамана, Будур пустилась в дальнейший путь и ехала многие дни, пока не приехала к городу на берегу моря.
Тогда она спросила:
— Что это за город?

И ей ответили:
— Это столица острова Эбенового Дерева.
Здесь правит царь Арманос, и у него есть дочь, красивейшая девушка царства, по имени Гайат-Альнефус...

 На этом месте повествования Шахразада увидела, что приближается утро, и скромно умолкла.

А когда наступила сто девяносто третья ночь, она сказала: У знав это, Будур послала к царю Арманосу гонца с письмом, в котором она извещала его о своём прибытии; и в письме этом она назвала себя принцем Камаральзаманом.

Получив это известие, Арманос, который был в наилучших отношениях с царём Шахраманом, был чрезвычайно доволен возможностью оказать почёт его сыну.
В сопровождении кортежа из главных придворных он пошёл навстречу с Сетт-Будур, которую принял со всеми подобающими почестями.

И они вместе совершили торжественный въезд в город, и в течение трёх дней при дворе давались великолепные празднества.
И переодетая Камаральзаманом Сетт-Будур побывала в дворцовом гамаме, отказавшись от чьих-либо услуг.

И она вышла оттуда столь дивно прекрасной, что встречаясь с ней, все останавливались, затаив дыхание.
И царь Арманос был до такой степени очарован её прелестью и красноречием, что сказал:
— Сын мой, сам Аллах послал тебя в моё царство, чтобы ты заменил мне сына, которому я мог бы передать мой престол.

Хочешь ли ты, дитя моё, доставить мне эту отраду, женившись на дочери моей, Гайат-Альнефус?
Она едва достигла брачного возраста; это поистине редкостный цветок, и я хотел бы, чтобы ты вдохнул в себя аромат его!


 Столь неожиданное предложение повергло принцессу Сетт-Будур в величайшее смущение.
И она думала про себя:
«Если я отвечу, что у меня, Камаральзамана, есть уже жена, он скажет, что Коран разрешает иметь четырёх законных жён; а если я скажу ему правду относительно моего пола, он может принудить меня к браку с ним самим; а если я откажусь от его предложения, его расположение ко мне превратится в ненависть, и это может погубить меня.

Значит, остаётся принять это предложение!
Сделавшись царём, я приобрету прекрасное царство, которое уступлю Камаральзаману, когда он возвратится.
Что же касается Гайат-Альнефус, то я как-нибудь выберусь из этого затруднения».

И она сказала Арманосу:
— Я покорный сын, отвечающий послушанием на малейшее из желаний царя!..
При этих словах Арманос пришёл в восторг и хотел, чтобы брачная церемония была совершена в тот же день.

Он отказался в пользу Камаральзамана от престола перед своими эмирами и должностными лицами и разослал по всему государству гонцов, чтобы оповестить об этом население.
И при звуках флейт и кимвалов написан был брачный договор нового царя с Гайат-Альнефус.


 Вечером окружённая своими прислужницами старая царица привела новобрачную Гайат-Альнефус в покои Сетт-Будур, которую все принимали за юного царя.

И когда церемонии кончились, мать Гайат-Альнефус и все прислужницы скромно удалились, оставив новобрачных в их опочивальне...

 На этом месте своего повествования Шахразада увидела, что приближается утро, и умолкла.

А когда наступила сто девяносто четвёртая ночь, она сказала:








Мобильная версия Главная