Магия чисел    

История принца Камаральзамана и принцессы Будур, прекраснейшей из всех лун




А я могу сообщить, что обрадует тебя.
Пойди только со мною в сад, и я покажу, какое состояние посылает нам судьба!

И он повёл садовника к месту, где раньше стояло выкопанное рожковое дерево, поднял доску, свёл старика в погреб и открыл двадцать сосудов, наполненных слитками золота и золотым порошком.
А садовник поднимал руки и перед каждым сосудом восклицал:
— О Аллах!

А Камаральзаман сказал:
— Всеблагому угодно было так вознаградить гостеприимство твоё!
При этих словах старый садовник только заплакал, и слёзы тихо скользили по его длинной бороде.

Немного оправившись от волнения он сказал:
— На что нужно такому старику, как я, все это золото?
Мне довольно того, что у меня есть, и я буду совершено счастлив, если ты дашь мне только драхму на покупку савана, в который завернут бренные останки мои!

Тогда Камаральзаман сказал старику:
— О отец мудрости, святое одиночество изгладило перед глазами твоими законы истины и лжи, которыми живёт род человеческий.
Но я возвращаюсь в среду лютых тварей, именуемых людьми, и я не смею забыть об этих законах под страхом, что они загрызут меня!

Если хочешь, разделим это золото: я возьму половину, а ты — другую.
Тогда старый садовник ответил:
— Я люблю этот источник, и этот сад, и шёпот этих листьев, и это солнце, и эту землю, на которой свободно движется и удлиняется знакомая мне тень моя.

И я говорю тебе об этом, чтобы ты знал, что мешает мне отправиться вместе с тобою.
Что же касается драгоценных сосудов, то возьми десять из них, а остальные оставь в погребе: они будут наградою тому, кто предаст земле моё тело.

Главная же трудность состоит в том, чтобы переправить их на корабль, не возбудив жадности людей, которые живут в этом городе.
Но вот что я придумал: оливы сада моего усыпаны плодами, а на острове Эбенового Дерева оливки чрезвычайно ценятся!

Поэтому я куплю двадцать больших горшков, на дно которых мы положим золото, прикрыв его сверху оливками.
Тогда мы сможем без опасения перенести их на отъезжающий корабль.

 И Камаральзаман последовал этому совету, проведя день в наполнении купленных горшков.

При этом он подумал:
«Чудотворный талисман недостаточно хорошо спрятан на мне; его могут украсть у меня во время сна.
Поэтому будет лучше, если я положу его на дно последнего горшка, прикрепив к слиткам золота, а сверху положу оливок!»
И он сейчас же привёл свой план в исполнение, закрыв последний горшок крышкой из белого дерева; а потом вырезал на нём своё имя красиво переплетающимися буквами.


 На следующее утро старый садовник, чувствуя страшную слабость и сознавая, что приближаются последние часы его, не встал, оставшись на своём матраце.

А днём за горшками в сад пришли моряки.
И Камаральзаман повёл их к забору, подле которого расставлены были в ряд все двадцать горшков, и сказал:
— Они наполнены оливками самого первого сорта.

Поэтому, будьте осторожны, чтобы не разбить их!
Затем сопровождавший матросов капитан сказал Камаральзаману:
— Не опоздай на корабль, господин, ибо завтра утром мы распустим паруса.
И, взяв горшки, матросы удалились.


 На этом месте повествования Шахразада увидела, что приближается утро, и умолкла.
А когда наступила сто девяносто девятая ночь, она сказала: В зяв горшки, моряки удалились.

Тогда Камаральзаман пошёл к садовнику и узнал, что друг его чувствует себя нехорошо.
И он провёл с ним весь день и не ложился спать ночью, видя, что ему становится всё хуже.
А утром садовник с усилием подозвал его к себе, взял его за руку и сказал:
— Сын мой, слушай - нет Бога кроме Аллаха!

И затем он скончался.
Тогда Камаральзаман залился слезами и долго сидел подле.
Затем он отдал ему последний долг, изготовил белый саван, вырыл могилу и предал тело земле.
И тогда только он подумал об отъезде.

Он запер ворота сада и побежал в гавань, ибо солнце было уже высоко; но он увидел, что корабль, распустив паруса, уже уносился от берега с благоприятным ветром.
Увидев это, Камаральзаман пришёл в полное сокрушение и печально побрёл обратно в сад.

Вернувшись в свой домик, он бросился на матрац и горько заплакал о себе, о своей возлюбленной Будур и о талисмане, которого он лишился во второй раз.
Мысль, что он навсегда потерял Будур, приводила его в отчаяние; и он говорил себе: «Несчастья мои начались с потерею этого талисмана, и кто знает, какие бедствия ещё разразятся над моей головой?»
Затем он поднялся, опять купил двадцать горшков, положил на дно их золотой песок и слитки, а затем наполнил их до краёв оливками.

Потом он принялся за поливку овощей и плодовых деревьев, читая на память грустные стихи о любви своей к Сетт-Будур.

 Корабль же благодаря попутному ветру скоро прибыл на остров Эбенового Дерева и пристал у набережной, где поднимался дворец, в котором жила принцесса Будур под именем Камаральзамана.

Увидев этот корабль, Сетт-Будур почувствовала желание осмотреть его, ведь она не теряла надежды встретить когда-нибудь на одном из кораблей супруга своего Камаральзамана.
Взойдя на палубу корабля, она сказала капитану, что хочет осмотреть его судно.

Уверившись, что Камаральзамана не было в числе пассажиров, она спросила капитана:
— Чем же нагружён твой корабль?
И он ответил:
— Мы везли в трюме прекраснейшие материи и шёлковые ткани из разных стран.

У нас есть разные китайские и индийские лекарственные снадобья, примочки, мази и драгоценные бальзамы.
У нас есть самоцветные камни, жемчуг кораллы и жёлтый янтарь, а также всевозможные благовония и отборные пряности: мускус, серая амбра и ладан.

Наконец, на последней стоянке мы взяли оливки наилучшего качества, с тонкой кожею и сладким сочным мясом.

 В это время Шахразада увидела, что приближается утро, и умолкла.

А когда наступила двухсотая ночь, она сказала: А по цвету эти оливки похожи на светлое масло.

Услышав об оливках, которые она страстно любила, принцесса Будур спросила капитана:
— И много у вас этих оливок?
А он ответил:
— Двадцать больших горшков.
Она сказала:
— Скажи, а есть ли в них также фаршированные оливки, - те, из которых вынимают косточки?

И капитан сказал:
— Думаю, у нас должны быть горшки с такими оливками.
При этих словах принцесса сказала:
— Мне хотелось бы купить один из этих горшков!
И капитан ответил:
— Хотя их собственник опоздал на корабль, и я не могу располагать ими, но царь может взять всё, что ему угодно!


 Моряки принесли из трюма один из двадцати горшков, Сетт-Будур велела снять с него крышку и при виде превосходных оливок пришла в такой восторг, что воскликнула:
— Я куплю все двадцать горшков.

Сколько они могут стоить?
И капитан ответил:
— По базарной цене острова Эбенового Дерева - сто драхм горшок.
И Сетт-Будур велела придворным:
— Заплатите по тысяче драхм за горшок!

И она сказала капитану:
— Когда ты вернёшься домой, ты уплатишь купцу стоимость этих оливок.

 Когда же горшки были принесены во дворец, Будур и Гайат-Альнефус приказали рабыням осторожно поднять первый горшок, и высыпать всё, что в нём было, на большое блюдо, чтобы можно было выбрать фаршированные оливки.

И можно представить удивление Будур и её подруги, когда они увидели, что оливки были перемешаны со слитками золота и золотым песком!
И Будур велела опорожнить все остальные горшки вплоть до двадцатого.

А когда рабыни принесли двадцатый горшок, на крышке его оказалось имя Камаральзамана, а посреди высыпанных олив заблистал талисман!

 И Будур громко вскрикнула, поскольку сразу узнала сердолик, который носила когда-то на шёлковом шнурке своих шальвар.

Она схватила сердоликовый талисман и поднесла его к губам, испуская радостные вздохи; затем, отпустив всех рабынь, она сказала своей подруге:
— Вот талисман, который стал причиною разлуки моей с моим обожаемым мужем.

Но раз я нашла его, то надеюсь найти и того, кто станет блаженством для нас обеих.
И она послала за капитаном судна и спросила его:
— Можешь ли ты сказать, чем занимается собственник этих горшков с оливками?

И он ответил:
— Он помощник садовника.
И Будур сказала:
— Знай, о капитан, что, отведав этих оливок, я догадалась - их изготовил мой бывший повар; ибо он один умел придать им остроту и сладость, которая так приятна моему вкусу.

Но этот повар сбежал от меня, опасаясь, что его накажут за то, что он истязал мальчика, его помощника по кухне.
Поэтому ты должен как можно скорее привезти мне этого помощника садовника, и я щедро награжу тебя, а в противном случае я запрещу тебе въезд в моё царство...


 На этом месте своего повествования Шахразада увидела, что приближается утро, и скромно умолкла.
А когда наступила двести первая ночь, она сказала: Я запрещу тебе въезд в моё царство!

На эти слова капитан мог ответить только послушанием.
И Аллах ниспослал ему благополучие в плавании, и через несколько дней он приехал в город неверных.
Он взял наиболее надёжных из своих моряков и подошёл с ними к саду, где жил Камаральзаман.

В эту минуту тот сидел погруженный в печальные думы, но, услышав стук в ворота, он подошёл к воротам спросил:
— Кто там?
А капитан отвечал разбитым голосом:
— Нищий, во имя Аллаха!

При этих словах, сказанных по-арабски, сердце Камаральзамана забилось от сострадания, и он отпер ворота.
Но его сейчас же схватили моряки, которые утащили, как и в первый раз, двадцать горшков.

Затем они вернулись на корабль и пустились в путь.

 Тогда капитан подошёл к Камаральзаману и сказал:
— Это ты истязал мальчика на царской кухне?

Скоро мы приедем туда, и ты дождёшься заслуженной казни!
А Камаральзаман отвечал:
— Клянусь устами Пророка, что я никогда не был на острове Эбенового Дерева, куда вы везёте меня, и во дворце этого царя!

Тогда капитан сказал:
— Значит, ты никогда в жизни не был поваром и не терзал мальчика?
А Камаральзаман в величайшем негодовании плюнул на землю и воскликнул:
— Да будет Аллах мне заступником!

Делайте со мной, что хотите, но, клянусь Аллахом, язык не повернётся у меня больше, чтоб отвечать на подобные вопросы!
Между тем корабль благополучно прибыл к острову Эбенового Дерева; и капитан сейчас же привёз Камаральзамана во дворец, и вскоре он был немедленно введён в тронную залу.


 Однако, чтобы не выдать себя, Сетт-Будур придумала чрезвычайно мудрый план, особенно замечательный для женщины.

 Едва взглянув на того, кого привёл к ней капитан, она немедленно узнала своего возлюбленного и страшно побледнела.

Но все приписали это расстройство лица её гневу при воспоминании об истерзанном ребёнке.
А смущённому Камаральзаману даже в голову не приходило, что он находится в присутствии той, из-за которой он пролил столько слёз.

Наконец Сетт-Будур овладела собою и сказала капитану:
— Деньги за оливы оставь у себя в награду за верную службу свою!
А капитан сказал:
— А остальные двадцать сосудов, которые я привёз в этот раз?

И Будур ответила:
— Поспеши принести их мне и ты получишь тысячу динариев золотом.
Потом она обернулась к Камаральзаману, который стоял с опущенными глазами, и сказала придворным:
— Возьмите этого молодого человека и отведите в гамам...


 На этом месте Шахразада заметила, что приближается утро, и скромно умолкла.
А когда наступила двести вторая ночь, она сказала:








Мобильная версия Главная