Магия чисел    

История принца Камаральзамана и принцессы Будур, прекраснейшей из всех лун




О н обнял их и спросил, как освободились они от верёвок; и они рассказали ему, как всё произошло.

И он выслушал их и сказал:
— Аллах свидетель, я не причиню вам ни малейшего вреда.
Я наполню фляжки кровью этого льва, и я возвращусь к царю и скажу ему: «Посмотри, я убил обоих».

А вы отправляйтесь в другие страны, и знайте, что мне тяжело расставаться с вами.

 И после этого оба юноши сняли своё платье и надели на себя платье, которое дал им казначей.

И он связал их вещи в два свёртка, наполнил фляжки кровью льва и отправился прежним путём к городу.

 И он прибыл к царю и поцеловал землю между рук своих, а царь спросил у него:
— Исполнил ли ты долг свой?

И казначей, вручив два свёртка и фляжки с кровью, отвечал:
— Да, господин!
Тогда царь спросил:
— Не давали ли они каких-либо поручений?
Тогда казначей отвечал:
— Они сказали мне:
«Передай отцу нашему привет и скажи ему: ты неповинен в нашей смерти и крови».

И царь поник головой и долго сидел так, а потом он подумал о вероломстве женщин и начал перебирать вещи своих сыновей...

 В это время Шахразада заметила, что приближается утро, и умолкла.

А когда наступила двести одиннадцатая ночь, она сказала: Ц арь начал перебирать вещи своих сыновей и когда он развернул платье Азада, он нашёл в кармане лист бумаги, исписанный почерком жены его Будур.

И он прочитал написанное и понял, что был несправедлив к своему сыну.
А когда он раскрыл платье Амджала, он нашёл в боковом кармане его лист бумаги, исписанный почерком жены его Гайат-Альнефус.

И он прочитал письмо и узнал, что поступил несправедливо и со вторым своим сыном.
Тогда он воскликнул:
— Я несправедливо казнил сыновей моих.
О горе мне!
И он приказал устроить две гробницы и начертал на надгробных камнях имена своих сыновей.

И он проклял все радости свои и заперся, оплакивая сыновей вдали от жён, соратников и друзей.

 Между тем Амджад и Азад уходили всё дальше в глубину степей, питаясь травами и утоляли жажду водою из луж.

И они приблизились к горам из чёрного кварца, которым не было видно конца.
И перед этими горами дорога раздвоилась на две тропы, и одна из них вела внутрь гор, а другая - к их вершинам.
И они пошли по тропе, которая вела внутрь гор.


 На этом месте своего повествования Шахразада заметила, что наступает утро, и скромно умолка.
А когда наступила двести двенадцатая ночь, она сказала: И шли они по этой тропе до наступления ночи, и Азад, крайне утомлённый этим странствием, сказал брату своему:
— Я не могу идти далее!

А Амджад отвечал:
— Собери все силы свои, быть может, Аллах ниспошлёт нам утешение.
И после они продолжали путь уже ночью.
И Азад вскоре опять со стоном сказал:
— Ах, брат мой, я лишился сил!

И тогда брат его Амджад взвалил его себе на плечи и пошёл с ним дальше.
И так шёл он, пока не наступил рассвет.
И он взобрался вместе с братом своим на гору и у вершины её нашёл источник, возле которого росло гранатовое дерево.


 И они остановились тут и оставались три дня, пока не отдохнули; а после опять тронулись в путь, и шли по горам, страдая от жажды, пока не увидели вдали город.

И они обрадовались и пошли вперёд, пока не приблизились к нему.
И Амджад сказал Азаду:
— Брат мой, посиди здесь, а я схожу в этот город и расспрошу, как он называется и кому принадлежит, чтобы мы знали, какие страны пересекли мы в странствовании своём.

А Эль-Азад отвечал ему:
— Клянусь Аллахом, если ты спустишься вниз и скроешься с глаз моих, меня поглотят мрачные мысли о тебе, и я не в силах буду отделаться от них.
Тогда Амджад сказал:
— Ну, хорошо, иди ты, но не оставайся там слишком долго.


 И Азад взял несколько динариев и спустился с горы, оставив брата одного.
И вскоре он достиг города, и пошёл по его улицам, и встретил почтенного шейха, борода которого ниспадала на его грудь и разделялась надвое.

В руке он держал посох и был одет в роскошную одежду, а на голове у него был большой красный тюрбан.
И Азад подошёл к нему и спросил:
— Как пройти мне на базар, о, господин мой?
При этом шейх рассмеялся и ответил:
— Ты, вероятно, чужестранец?

И Азад сказал:
— Да, я здесь чужой.
Тогда шейх сказал...

 Тут Шахразада заметила, что приближается утро, и умолкла.
А когда наступила двести тринадцатая ночь, она сказала: Т огда шейх сказал:
— Чего же тебе нужно на базаре?

И Азад ответил:
— Издалека пришли мы сюда с братом, и я пришёл сюда, чтобы купить чего-нибудь съестного.
Тогда шейх сказал:
— Знай, что я устроил празднество, и у меня теперь множество гостей, и я приготовил для них самые лучшие и изысканные кушанья.

Не хочешь ли ты пойти со мною в мой дом?
И я дам тебе всего, чего только ты пожелаешь; и не возьму с тебя денег.
И Азад ответил:
— Делай, что подсказывает тебе доброта твоя, только поторопись, потому что меня ждёт брат мой.


 Тогда шейх взял Азада за руку и пошёл вместе с ним по узкой улице.
И шли они пока не вступили в залу, в которой вокруг пылающего очага сидели сорок престарелых шейхов.

И шейх сказал всем им:
— О товарищи огня, какой ныне благословенный день!
А потом громко крикнул:
— Гхадбан!
И тотчас же в залу вошёл чёрный раб с приплюснутым носом.

И по знаку шейха он положил на Азада оковы, а шейх сказал:
— Запри его в подземелье и скажи рабыне, чтобы она била его днём и ночью!

 И раб схватил Азада, спустился с ним в подземелье и передал рабыне, чтобы она ежедневно била его и приносила бы ему только ячменный хлеб и кружку солёной воды.

Между тем шейхи говорили друг другу:
— Когда наступит праздник, мы принесём его на горе в жертву огню!
А рабыня избила Азада так сильно, что он, обливаясь кровью, упал без чувств.

Тогда она поставила у его изголовья ячменный хлеб и кружку солёной воды и ушла.
И в полночь Азад пришёл в себя и горько заплакал, вспоминая о прежней царской власти и могуществе...

 На этом месте повествования Шахразада заметила, что приближается утро, и умолкла.

А когда наступила двести четырнадцатая ночь, она сказала:








Мобильная версия Главная