Магия чисел    

Аладдин и Волшебная Лампа




Н аутро человек из Магриба зашёл за Аладдином, и они вместе вышли за городские ворота.

И дошли они, наконец, до подошвы горы в глубине пустынной долины.
Здесь человек из Магриба сказал Аладдину:
— Собери сухие ветви и принеси их мне!
И когда Аладдин сделал это, человек из Магриба вынул из пояса огниво, высек огонь и зажёг костёр.

Затем он открыл черепаховую коробку, взял из неё щепоть порошка и бросил его в огонь.
И поднялся густой дым, который он стал разводить руками, бормоча какие-то заклинания.
И в ту же минуту скалы заколебались, земля приоткрылась, образовав отверстие, на дне которого обозначилась плита с бронзовым кольцом.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Аладдин и Волшебная Лампа».<br /> Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

Увидав это, испуганный Аладдин пустился бежать.

Но человек из Магриба догнал его и влепил ему такую пощёчину, что чуть не выбил все зубы.
Затем он сказал скатившемуся на землю Аладдину:
— Я поступил с тобою так, чтобы сделать из тебя настоящего человека!

Выслушай меня, и ты скоро забудешь все неприятности, которые случились с тобою!
Под этой плитой находится клад, записанный на твоё имя.
Ты один можешь поднять её, а я сам, несмотря на всё моё могущество, не могу наложить руку на бронзовое кольцо, и мне нельзя проникнуть в подземелье!

Поэтому тебе надлежит сделать то, чего не могу сделать я сам!
Для этого тебе надо лишь в точности исполнить то, что я прикажу тебе!
И ты завладеешь кладом, который мы разделим на две равные части.

Выслушав эти слова, бедняга Аладдин сразу забыл о своей усталости и о полученной им пощёчине и ответил...
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот семьдесят четвёртая ночь, она сказала: О дядя, приказывай!

И человек из Магриба обнял его и сказал:
— Спустись в яму, возьмись за бронзовое кольцо и приподними плиту!
Но Аладдин возразил:
— Но как же я подниму один такую тяжесть?
А человек из Магриба ответил:
— Тебе надо только произнести своё имя, имя отца твоего и деда!

Тогда Аладдин спрыгнул в яму, потянул за кольцо и сказал:
— Я Аладдин, сын портного Мустафы, сына портного Али!
И без всякого труда поднял он плиту и увидел ступени, которые вели к двери из красной меди с толстыми гвоздями.

А человек из Магриба сказал ему:
— Спустись, и дверь сама отворится перед тобою.
Ты увидишь бронзовые лохани с расплавленным золотом и лохани с золотым песком и золотыми динариями.
Не прикасайся к ним, иначе превратишься в глыбу чёрного камня.

Иди прямо, поднимись по лестнице на террасу и увидишь нишу, а в ней на бронзовом подножии найдёшь ты медную лампу.
Возьми её, спрячь за пазуху и возвратись ты ко мне тою же дорогою, по которой шёл.
Ибо лампа эта - цель нашего путешествия и основа нашего богатства в будущем!

Сказав это, человек из Магриба снял своё кольцо, надел его Аладдину на большой палец и сказал:
— Это кольцо оградит тебя от всех опасностей!
Будь смел в сердце своём; ты уже не ребёнок, а мужчина!

С помощью Аллаха с тобою не случится ничего дурного, и мы будем богаты благодаря этой лампе!
Тогда Аладдин, почувствовав необыкновенную смелость, сбежал по ступеням и вошёл в дверь, половинки которой отворились при его приближении.

Не забывая ничего из наставлений человека из Магриба, он дошёл до последней двери, вошёл в неё, поднялся по лестнице на террасу и направился прямо к нише.
И увидел он на бронзовом подножии горевшую лампу.

Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот семьдесят пятая ночь, она сказала: И увидел он на бронзовом подножии горевшую лампу.

Он взял её, вылил содержимое на землю и спрятал её за пазуху.
Спустившись с террасы, он увидел деревья со странными плодами.
Одни были белы и прозрачны, как хрусталь, другие были цвета граната; были тёмно-зелёные и светло-зелёные, были голубые, жёлтые и фиолетовые.

И бедняк Аладдин не знал, что это были бриллианты, рубины, изумруды, сапфиры, аметисты и топазы.
И подумал он, что это просто цветные стеклянные игрушки, и он захотел сорвать несколько, чтобы подарить их бывшим товарищам своим.

И наполнил он ими пояс, карманы и насыпал их между рубашкой и телом.
И нагруженный таким образом возвратился он ко входу в подземелье, где с нетерпением ждал его человек из Магриба.
И как только Аладдин появился на первой ступени лестницы, человек из Магриба закричал ему:
— Где же лампа?

Дай её скорее мне!
Но Ахаддин ответил:
— Подожди, она застряла между стекляшками, которыми я набил всю свою одежду!
Но человек из Магриба, убеждённый, что Ахаддин говорит это для того, чтобы оставить лампу себе, закричал страшным голосом:
— О собачий сын!

Отдай мне эту лампу или умри!
Ахаддин же, испугавшись такого бешенства и опасаясь, что ему дадут вторую пощёчину, сказал себе: «Ворочусь-ка я лучше в подземелье и подожду там, чтобы он успокоился!
И он повернулся и снова вошёл в подземелье.

Увидав это, человек из Магриба дошёл до последних пределов бешенства и воскликнул:
— Проклятый!
Ты будешь наказан!
И в тот же миг плита, которою закрывался вход в подземелье, легла на прежнее место.

И так Ахаддин оказался заперт в подземелье.
А человек из Магриба был вовсе не дядей Аладдина, а знаменитым чародеем, родившимся в Африке, откуда происходят самые зловредные чародеи и колдуны...

Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот семьдесят шестая ночь, она сказала: С самой молодости своей он упорно изучал колдовство, алхимию, астрологию, окуривание и чародейства.

После тридцатилетних упражнений он при помощи колдовства узнал, что в далёком уголке земли находится волшебная лампа, свойство которой доставлять счастливцу, которому удастся завладеть ею, могущество, превышающее власть царей и султанов.

Тогда чародей в точности определил местонахождение подземелья со всем, что в нём заключалось.
При помощи волшебного столика он узнал, что клад и волшебная лампа записаны подземными силами на имя Аладдина, сына Мустафы-портного, и что он один может отворить подземелье и унести лампу, между тем как всякий другой неминуемо погибнет, если сделает малейшую попытку проникнуть туда!

Вот почему он стал разыскивать Аладдина и почему, найдя его, он прибегнул ко всякого рода хитростям и уловкам, чтобы расположить его к себе и завести в то пустынное место, не возбудив подозрения ни с его стороны, ни со стороны его матери.

Когда же Аладдину удалось добыть лампу, он поспешил потребовать её только потому, что хотел отнять лампу и навеки замуровать Аладдина в подземелье.

 Аладдин же, увидев, что мраморная плита заткнула отверстие, стал звать дядю и клясться, что отдаст ему лампу.

Но крики и рыдания его не могли быть услышаны чародеем, который был уже очень далеко.
И видя себя погребённым живым в четырёх стенах этого погреба, мрачного и ужасного, он первый раз в жизни подумал о доброте своей бедной матери, и много вздыхал он, и ломал он себе руки, как то делают люди, дошедшие до отчаяния.

И тут Аладдин нечаянно потёр кольцо, которое надел ему на большой палец чародей, чтобы предохранить от опасностей, ожидавших его в подземелье.
И не знал проклятый человек из Магриба, что именно это кольцо должно было спасти жизнь Аладдина.

И тогда внезапно встал перед Аладдином огромный великан-эфрит, подобный чёрному негру, с головой, похожей на котёл, страшным лицом и огромными красными сверкающими глазами.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.

А когда наступила шестьсот семьдесят седьмая ночь, она сказала:







Мобильная версия Главная