Магия чисел    

Аладдин и Волшебная Лампа




О днажды на базаре появились глашатаи султана, которые кричали громкими голосами:
— Повелевается всем сейчас же запирать лавки и запереться в домах ваших, ибо единственная жемчужина, молодая госпожа наша Бадруль-Будур, пройдёт здесь, отправляясь в гамам.

И кто взглянет на неё, будет наказан смертью!
Да ведает это тот, кто желает сохранить кровь в жилах своих!
Услышав это, Аладдин почувствовал непреодолимое желание взглянуть на дочь султана, о которой говорил весь город, прославляя её красоту и совершенства.

Поэтому он побежал в гамам и укрылся за входною дверью незамеченным.
И вскоре увидел он царевну, которая, переступив порог гамама, открыла лицо своё, явившись во всём солнечном блеске красоты своей.
Иллюстрация Леона Карре к сказке «Аладдин и Волшебная Лампа».<br /> Из арабских сказок Шахразады «Тысяча и одна ночь».

То была девушка пятнадцати лет стройная, как буква алеф.

Стан её соперничал в гибкости с молодою ветвью дерева, а чело сияло, как серп луны в месяце Рамадана.
Брови её были очерчены безукоризненно.
Глаза были большие и томные, как у жаждущей газели; веки были похожи на два лепестка розы, а зубы - на ряд льдинок одинаковой величины.

И Аладдин, увидев её, почувствовал, что кровь в три раза быстрее обращается в его голове.
Только теперь узнал он, что не все женщины похожи на его мать.

 И когда он немного пришёл в себя, то выскользнул из своего угла и возвратился домой в потрясённом состоянии.

И полный смутных и бурных мыслей и с сердцем, охваченным любовью, упал он на диван и оставался неподвижным.
И мать стала упрашивать, чтобы он съел что-нибудь, но он лишь сидел, опустив глаза, и оставался задумчивым, бледным и унылым до следующего дня.

Тогда мать Аладдина со слезами на глазах сказала ему:
— О сын мой, не терзай моего сердца молчанием своим.
Если ты болен, я сейчас же пойду за врачом.
Как раз теперь в нашем городе находится знаменитый врач, которого пригласил султан для совета.

Только и речи, что о его знаниях и чудодейственных лечебных средствах.
Хочешь, я пойду за ним и приведу его к тебе.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот восемьдесят вторая ночь, она сказала: Т огда Аладдин поднял голову и печальным голосом ответил:
— Знай, о мать, что я здоров.

Но вчера я видел дочь султана, царевну Бадруль-Будур, при входе в гамам.
И, взглянув на неё, я понял, что существует красота!
И теперь я никуда не гожусь!
И я приду в себя только когда султан отдаст за меня свою дочь!

Услышав эти слова, мать Аладдина подумала, что сын её сошёл с ума, и сказала ему:
— Дитя моё!
Приди в себя!
Брось эти безумные мысли!
Аладдин же ответил:
— Слова же твои не заставят меня отказаться от мысли о женитьбе на Бадруль-Будур, столь прекрасной дочери султана!

И я твёрдо решился просить руки у её отца!
И кому же могу я доверять, как не тебе?
Пойди к султану просить, чтобы он выдал за меня свою дочь!
А она воскликнула:
— Да хранит меня Аллах от подобного предприятия!

Ты сын беднейшего в городе портного.
Как же осмелился ты думать о царевне, которую отец её не выдаст и за сына султана?

 Аладдин же ответил:
— Умоляю тебя, сделай то, о чём прошу тебя!

Иначе смерть будет для меня предпочтительнее жизни!
А если дело идёт только о богатом подарке для того, чтобы добиться, чего так желает душа моя, ну, так я думаю, что ни один человек не может соперничать со мною в этом случае!

Знай, о мать, что эти разноцветные плоды, которые я принёс из подземного сада и которые принимал за простые и ничего не стоящие стекляшки, пригодные разве для детских игр, - драгоценные камни; и ни один султан в мире не обладает ничем подобным.

Впрочем ты сама будешь судить об этом, несмотря на малую опытность свою в таких делах.
Для этого тебе стоит только принести мне из кухни фарфоровое блюдо, в котором они могли бы поместиться, и сама увидишь, какое это будет дивное зрелище.

Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот восемьдесят третья ночь, она сказала: Т огда удивлённая мать Аладдина принесла большое фарфоровое блюдо, а он принялся укладывать на него драгоценные камни.

И когда он кончил, она принуждена была закрыть на минуту глаза, так ослепил её их блеск.
И сказала она, наконец:
— Теперь вижу, что этот подарок может быть принят и султаном.
Это правда!

Но если султан примет твою просьбу, он станет спрашивать о твоём звании и положении.
А я должна буду сказать, что ты никаким ремеслом не занимаешься и что отец твой был бедным портным из базарных портных.

Но Аладдин возразил:
— Не беспокойся!
Султан не будет задавать тебе таких вопросов, когда увидит драгоценные камни, уложенные, как плоды, на фарфоре!
Поэтому не заботься о том, чего не может случиться.

Иди к нему и не забывай, что у меня есть ещё лампа, которая заменит мне всякие доходы и всякие ремёсла.
И продолжал он говорить с матерью так горячо и с такою уверенностью, что, в конце концов, убедил её совершенно.


 И она надела самое лучшее своё платье, завязала фарфоровое блюдо в шёлковый платок и направилась во дворец султана.
И старший из секретарей султана стал вызывать просителей одного за другим, и начали разбирать дела.

И просители уходили, одни довольные исходом своего дела, другие с длинными лицами, а другие и вовсе не были вызваны по недостатку времени.
И мать Аладдина была именно в числе этих последних.

И вышла она из дворца, возвратилась домой и сказала Аладдину, нетерпеливо её ожидавшему:
— Извини свою мать, я не привыкла к дворцам.
Вид султана так смутил меня, что я не смогла приблизиться, чтобы изложить ему мою просьбу.

Но завтра я буду смелее!
И Аладдин был всё-таки счастлив, узнав, что не было более неприятной причины для возвращения фарфорового блюда в руках матери.
И утешал он себя мыслью, что хотя дело и отложено, но всё-таки будет исполнено.

Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот восемьдесят четвёртая ночь, она сказала: Н а другой день мать снова отправилась во дворец.

И вошла она в зал совета и стала в первом ряду перед султаном.
Но, как и в первый раз, она не могла ни сделать шага вперёд, ни обратить на себя внимание секретарей каким-нибудь движением.
И заседание было закрыто без всякого для неё результата!

И пришла она сообщить Аладдину о своей неудаче, но обещала успех на следующий раз.
И так проходила бы она долго, если бы сам султан не сказал на седьмой день своему великому визирю:
— Взгляни на эту старую женщину, которая держит что-то в шёлковом платке.

Вот уже несколько дней приходит она на каждое заседание и стоит неподвижно, ни о чём не прося.
Вели ей подойти!
И визирь рукою приказал ей подойти.
И бедная женщина поцеловала землю между рук султана и оставалась в этом положении, пока визирь не помог ей встать.

Тогда султан сказал ей:
— О женщина, вот уже несколько дней ты стоишь неподвижно, ни о чём не прося.
Скажи же мне, чего желаешь, чтобы я мог оказать тебе справедливость.
И мать Аладдина, ободрённая приветливым голосом султана, ответила:
— О господин наш, просьба моя может показаться странной и необыкновенной!

Султан же, как человек добрый, обещал ей безопасность и велел удалить из залы всех присутствующих, чтобы женщина могла говорить, не стесняясь.
И оставил он при себе только одного визиря.
И сказал он ей:
— Говори и не стесняйся, о женщина!

Аллах простит и помилует тебя во всём, что ты можешь сказать или потребовать!
Тогда мать Аладдина принялась рассказывать всё, что случилось с её сыном с того дня, как он услышал глашатаев, объявлявших жителям приказ запереться в домах своих.

И не преминула она упомянуть, в каком состоянии находится Аладдин, грозивший, что убьёт себя, если не выдадут за него замуж царевну.
И она добавила:
— И мне остаётся только, о царь времён, умолять твоё величие не обвинять меня за безумие сына моего и извинить меня, если материнская любовь побудила меня передать тебе такую странную просьбу!

Султан же, слушавший с большим вниманием, не только не пришёл в негодование, но добродушно засмеялся и сказал ей:
— О бедняжка, а что у тебя такое в этом платке, который ты держишь за четыре уголка?

Тогда мать Аладдина развязала платок и поднесла султану блюдо, на котором были уложены драгоценные камни.
И султан был изумлён их красотою, и долго смотрел он на них, и щупал их в бесконечном восхищении.

Наконец, он сказал визирю:
— Не правда ли, молодой Аладдин, присылающий мне такой прекрасный подарок, заслуживает того, чтобы я принял его просьбу и выдал за него замуж дочь мою Будур.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.

А когда наступила шестьсот восемьдесят пятая ночь, она сказала:







Мобильная версия Главная