Магия чисел    

Аладдин и Волшебная Лампа




И когда наступила ночь, угощение было убрано, и тотчас же вошла в залу целая толпа танцовщиц.

Она состояла из четырёхсот молодых девушек, одетых, как цветки, и лёгких, как птички.
И при звуках воздушной музыки они стали танцевать разные танцы, которые можно видеть только в райских селениях.

Тогда Аладдин направился с супругой своею в брачную комнату.
И молодые невольницы сняли одежды с Будур, оставили на ней ровно столько, сколько нужно на ночь.
И, пожелав им счастья и радости, оставили их одних в опочивальне.

И, наконец, Аладдин мог соединиться с дочерью султана.
И ночь их не имела себе подобных.
А на другой день после ночи, полной наслаждения, Аладдин направился во дворец отца своей супруги и сказал султану:
— О царь времён, прошу тебя озарить своим присутствием моё жилище и разделить с нами первую трапезу после нашей свадьбы.

И султан без всяких отговорок принял приглашение, тотчас же поднялся и в сопровождении великого визиря и эмиров пошёл к дворцу своей дочери.

 И повсюду увидел он роскошь, великолепие, богатство, вкус и гармонию!

И удивлялся он чрезвычайно, вместе с тем заметив, что одно окно осталось недоконченным.
И Аладдин сказал ему на это:
— Я хотел, чтобы твоё величество докончило этот труд, чтобы так запечатлеть на камне этого дворца твоё славное имя.

И царь, чрезвычайно польщённый таким вниманием Аладдина, приказал привести самых искусных ювелиров, чтобы докончить инкрустации окна.
А затем он пошёл проведать дочь свою и уже по её улыбке увидел, что излишне настаивать на ответе.

Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила шестьсот девяносто восьмая ночь, она сказала: И обнял царь Аладдина, и поздравлял его, и отобедал с ним, найдя, что никогда не ел ничего такого превосходного.

Между тем пришли ювелиры и золотых и серебряных дел мастера, которым царь показал недоделанное окно.
И мастера принялись рассматривать инкрустацию остальных окон расширенными от удивления глазами.

И сказали они царю:
— О царь времён, в наших лавках не найдётся и сотой доли драгоценных камней, нужных для украшения этого окна!
Тогда царь велел принести драгоценные камни, поднесённые ему в подарок Ахаддином, а когда и этого оказалось мало, царь сказал своим стражам:
— Ступайте в дома моих великих и малых визирей, эмиров и всех богатых людей моего царства и возьмите у них добровольно или насильно все имеющиеся у них драгоценные камни!

Но когда возвратилась стража, обобравшая богатых людей, мастера сказали:
— Клянёмся Аллахом, нам требуется материалу в восемь раз более этого, что имеем теперь!
Сверх того, нам требуется три месяца на это дело, если даже будем работать денно и нощно!

При этих словах царь чрезвычайно огорчился от стыда перед своим бессилием при таких тягостных для царского самолюбия обстоятельствах.

 Аладдин же обратился к стражам и сказал им:
— Возвратите драгоценные камни их владельцам!

А царю он сказал:
— Позволь мне заменить тебя в деле украшения этого окна!
И когда царь удалился к своей дочери, Аладдин вынул из перламутрового шкафа волшебную лампу и потёр её.
И сказал он появившемуся эфриту:
— Сделай девяносто девятое окно подобным всем остальным окнам дворца!

И раньше, чем нужно жаждущему, чтобы выпить стакан воды, были готовы все орнаменты окна.
И пошёл Аладдин за султаном, и тот убедился, что работа закончена в такой короткий срок, хотя золотых дел мастера требовали для неё три месяца срока.

И султан пришёл в неописуемое восхищение, поцеловал Аладдина и сказал ему:
— Ах, сын мой Аладдин, чем более тебя узнаю, тем более восхищаюсь тобою.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.


 А когда наступила шестьсот девяносто девятая ночь, она сказала; И послал царь за великим визирем и сказал ему с насмешкой:
— Ну, скажи, визирь, что думаешь об этом?

Визирь же, не забывавший о своей неудаче, всё более убеждался в том, что Ахаддин колдун, еретик и алхимик.
Но не сказал он ничего об этом султану, видя, как привязался он к своему зятю, и, не споря с ним, произнёс лишь:
— Аллах мудрее всех!

Что же касается чародея из Магриба, ставшего причиной всех этих событий, то он возвратился к себе на родину, в далёкий Магриб.
И всё это время печалился он неудачным исходом своего путешествия и сожалел о трудах, которым напрасно подвергал себя из-за волшебной лампы.

И не проходило дня, чтобы он не вспоминал с горечью в сердце обо всём этом и не проклинал и Аладдина, и ту минуту, когда его встретил.
И однажды ему захотелось узнать подробности смерти Аладдина.

Он взял свой столик с песком, разровнял его, расставил значки, мужские, женские, матерей и детей, пробормотал заклинания и сказал:
— Песок, песок, скажи мне, что сталось с волшебною лампою и какою смертью умер негодяй по имени Аладдин?


 И он потряс песок, и образовался гороскоп.
И беспредельно изумлённый человек из Магриба узнал, что Аладдин жив и здоров, что он владеет волшебной лампой, что живёт он в роскоши и почёте, что женился он на царевне Будур, которую любит и которая отвечает ему тем же.

И, наконец, что повсюду называют его не иначе, как эмиром Аладдином!
И когда чародей узнал при помощи колдовства то, чего никак не ожидал, он пришёл в бешенство и плевал на землю, приговаривая:
— Плюю на твоё лицо, о сын ублюдков!

Плюю на твою голову, о сводник Аладдин, собака, собачий сын, висельник, чумазое лицо.
Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семисотая ночь, она сказала: Ч ас времени плевал он и топтал ногами воображаемого так Аладдина, осыпая его самыми разнообразными оскорблениями.

Но успокоившись немного, решил он отомстить Аладдину и, ни минуты не колеблясь, пустился в путь.
И на другой же день после своего приезда на место встречи с Аладдином стал он посещать самые многолюдные места; и повсюду все только и говорили, что об эмире Аладдине, о красоте эмира Аладдина, о щедрости эмира Аладдина, о роскоши у эмира Аладдина.

И сказал себе колдун: «Клянусь светом и огнём!
Скоро это имя будет произноситься лишь по случаю смертного приговора!» И увидел он дворец Аладдина, и в крайней степени ярости вернулся в свою нанятую комнату, где взял столик для гадания, и гороскоп открыл ему, что лампа оставлена Аладдином в этом дворце.

Тогда отправился он на базар и купил дюжину новых медных ламп.
Положив их в корзину, он стал ходить по улицам и кричать:
— Новые лампы!
Меняю новые лампы на старые!

 И так дошёл он до площади, на которой находился дворец, и принцесса Будур услышала странные выкрики магрибца.

И она рассмеялась, а одна из её служанок сказала:
— О госпожа, я как раз видела старую медную лампу в комнате господина нашего Аладдина.
Позволь же мне показать её этому магрибцу, чтобы узнать, в самом ли деле он так глуп!

А принцесса Будур ничего не знала о существовании волшебной лампы, поэтому она ответила:
— Да, разумеется!
И невольница пошла в комнату Аладдина, взяла волшебную лампу, передала её евнуху, а тот спустился на площадь и позвал магрибца.

Увидев лампу, волшебник сейчас же протянул руку с быстротой коршуна, нападающего на голубку, схватил её и спрятал к себе за пазуху.
Потом, подставив евнуху корзину, он сказал:
— Возьми любую!
И евнух выбрал самую блестящую и всего лучше отполированную и поспешил отнести её госпоже своей Будур, которая вдоволь посмеялась над глупостью магрибца.

Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила семьсот первая ночь, она сказала:








Мобильная версия Главная