Магия чисел    

Рассказ о Калифе и халифе




А пока поезжай на базар и купи там две большие корзины, в которые я уложу эту рыбу.

Я же буду сторожить рыбу до твоего возвращения.
И не зевай на базаре, иначе моя палка прогуляется по твоей спине!
И халиф сел на своего мула и, хохоча до упаду, приехал к Джафару, который, воскликнул:
— О эмир правоверных, почему ты так долго отсутствовал и что случилось с твоим платьем?

В ответ Рашид рассказал всё, что произошло между ним и Калифом-рыбаком, и добавил:
— Рыбы я наловил изумительное количество!
И я обещаю по динарию за каждую рыбу всем, кто пойдёт покупать мой улов у хозяина моего Калифа.

И Джафар, рассмеявшись, сказал:
— Тогда иду сгонять к вам покупателей!
И он крикнул конвойным:
— Эй! Бегите на берег и принесите рыбы эмиру правоверных!
И тотчас же весь конвой побежал к указанному месту.

И они окружили Калифа, как ястребы, а он, раздавая удары направо и налево, успел спасти от разграбления лишь две превосходные рыбы.
И один из конвойных, негр, закричал ему:
— Продай мне свою рыбу за какую хочешь цену, а не то получишь это копьё в живот!


 Калиф же ответил:
— Не закалывай меня, негодяй!
И вылез он из воды и с презрением бросил рыбу негру, который поднял её и завернул в роскошно вышитый платок.

Потом он опустил руку в карман за деньгами, но в кармане ничего не оказалось; и сказал он тогда рыбаку:
— Клянусь Аллахом, о рыбак, тебе не везёт; у меня нет ни драхмы в кармане!
Приходи завтра во дворец и спроси негра-евнуха Сандала.

Слуги приведут тебя ко мне, и ты встретишь у меня щедрое гостеприимство и получишь то, что даст тебе твоё счастье, и уйдёшь затем с миром.

 Калиф не осмелился перечить, но бросил на евнуха взгляд более красноречивый, нежели тысяча самых ужасных ругательств, и пошёл по направлению к Багдаду, ударяя одною рукою о другую, и с горечью и насмешкой говоря себе:
«Воистину, вот благословенный день моей жизни».

И вошёл он в городские ворота и дошёл до входа на базар.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот тридцать седьмая ночь, она сказала: К огда прохожие увидели Калифа, несущего на спине сети, и вместе с тем одетого в роскошное платье и тюрбан, стоившие не менее тысячи динариев, они пошли за ним, чтобы узнать, в чём дело.

Но тут пора узнать о том, что случилось во дворце во время отсутствия Гаруна-аль-Рашида.
А случились там крайне важные вещи.
Супруга аль-Рашида и двоюродная сестра его, Сетт-Зобейда, не могла ни есть, ни спать с того дня, как прибыла во дворец молодая девушка, сделавшаяся исключительною любимицею эмира правоверных.

Душа Зобейды была переполнена ревнивыми чувствами, которые женщины всегда питают к своим соперницам.
Она желала отомстить за постоянное оскорбление, умалявшее её и в её собственных глазах, и в глазах окружающих, и ждала только удобного случая, который бы развязал ей руки.

И когда халиф уехал на рыбную ловлю, она велела приготовить в своих покоях роскошный пир, на который пригласила Силу-Сердец.
И та тотчас повиновалась, не зная, что готовят ей таинственные предначертания судьбы.

Она взяла с собой музыкальные инструменты и последовала за старшим евнухом в покои Сетт-Зобейды.

 Когда же она явилась к супруге халифа, то несколько раз поцеловала землю между рук её, потом поднялась и бесконечно приятным голосом сказала:
— Мир пологу и дивному покрывалу этого гарема, мир той, которая принадлежит к числу потомков Пророка и унаследовала добродетели Аббасидов.

Да продлит Аллах счастье госпожи нашей до тех пор, пока дни и ночи будут сменять друг друга!
И, произнеся это приветствие, она отступила в ряды других женщин и служанок.
Тогда Сетт-Зобейда, лежавшая на большом бархатном диване, медленно подняла глаза свои на любимицу халифа и пристально посмотрела на неё.


 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот тридцать восьмая ночь, она сказала: И ослепила её красота этой девушки, волосы у которой были темнее ночи, щёки её напоминали лепестки розы, груди походили на гранаты, глаза сверкали, веки были полны неги, лоб сиял, а лицо было прекрасно, как луна.

Мускус мог бы добываться из отвердевшего дыхания её; ветви деревьев качались гибкостью её стана; луки воинов сгибались лишь в подражание её бровям, а морские кораллы получали свою окраску от её губ.

Это действительно было чудо красоты, она была гордостью своего времени и славой Того, Кто создал её и довёл своё создание до такого совершенства!
Рассмотрев её во всех подробностях, Сетт-Зобейда сказала:
— Добро пожаловать к нам, о Сила-Сердец!

Развлеки нас своим искусством исполнения!
И тогда девушка взяла тамбурин и, аккомпанируя себе, запела таким дивным голосом, что птицы небесные остановили свой воздушный полёт.
Потом она взяла тростниковую флейту и восхитила всех присутствующих мелодией, исполненной на ней.

Потом она взяла лютню, настроила её, прижала к себе, наклоняясь над её округлостью с нежностью матери, склоняющейся к ребёнку, и исполнила прелюдию в четырнадцати различных тонах и пропела длинную песню, аккомпанируя себе на лютне, приведя в восторг всех, кто видел и слышал её.

Затем Сила-Сердец встала и протанцевала.
После этого она стала показывать разные фокусы с кубками и другие, и всё это с такою ловкостью и искусством, что сама Сетт-Зобейда, несмотря на свою ревность, досаду и желание мести, чуть не влюбилась в неё и не призналась в своей любви.

Но она во время подавила в себе этот порыв, подумав, однако, в душе своей: «Конечно, Аль-Рашида нельзя порицать за то, что он влюбился в неё».

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.

А когда наступила пятьсот тридцать девятая ночь, она сказала: И ненависть взяла у неё верх над первым её чувством.

И Сетт-Зобейда велела подмешать к предложенным Силе-Сердец лакомствам сильную дозу снотворного банжа.
И как только фаворитка прикоснулась губами к кусочку такого лакомства, голова её запрокинулась, и она впала в глубокий обморок.

Притворяясь огорчённою, Сетт-Зобейда приказала невольницам отнести её в потайную комнату.
Потом велела распространить известие о её смерти, происшедшей будто бы от того, что она подавилась.

Было устроено подобие торжественных похорон, и на скорую руку был воздвигнут памятник в дворцовом саду.
Когда же халиф возвратился во дворец, то евнухи, которым Сетт-Зобейда пригрозила повешением в случае, если они проболтаются, сказали так:
— Увы, господин наш, твоё отсутствие причинило Силе-Сердец такую печаль, что она скончалась внезапною смертью!

Услыхав это, калиф залился слезами, а затем заперся в своих покоях, не желая принимать супруги своей и никого из приближённых.
Зобейда же, видя, что хитрость её удалась, приказала тайно положить Силу-Сердец в платяной сундук и велела двум доверенным рабам вынести его из дворца и продать первому попавшемуся покупателю под условием, что не будут поднимать крышку.


 И вот рыбак-Калиф на другой день после рыбной ловли проснулся, и первая мысль его была о негре, не заплатившем ему за две рыбины, и сказал он себе:
«Пожалуй, всего лучше будет пойти справиться во дворец об этом проклятом евнухе, как он сам же это советовал.

А если он не захочет платить, клянусь Аллахом, я ему задам».
И пошёл Калиф ко дворцу.

 Когда же он явился туда, то нашёл всех в необыкновенном волнении и смятении; и у самого входа увидел он негра Сандала, сидевшего среди почтительной группы других евнухов, споривших и размахивавших руками.

И пошёл он к нему, и когда молодой мамелюк хотел загородить рыбаку дорогу, тот оттолкнул его и выругался.
Услыхав это ругательство, Сандал обернулся и узнал Калифа-рыбака.
Евнух засмеялся и велел ему подойти; и Калиф подошёл и сказал:
— Клянусь Аллахом!

Я узнал бы тебя из тысячи, о мой белокуренький!
Евнух расхохотался при этих словах и дружелюбно сказал ему:
— Присядь на минутку, о господин мой Калиф.
Я сейчас уплачу тебе свой долг.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.

А когда наступила пятьсот сороковая ночь, она сказала:








Мобильная версия Главная