Магия чисел    

Рассказ о Калифе и халифе




И опустил он руку в карман, чтобы отдать ему деньги, но тут появился визирь Джафар, который знаком руки дал понять, что желает говорить с Сандалом.

Когда же Калиф увидел, что евнух от него уходит, он подумал, что негр не хочет платить, и издали крикнул ему:
— О господин мой, Пустое Брюхо!
Я умоляю тебя отдать, что следует, чтобы я мог уйти!

Джафар услышал это и, не понимая, в чём дело, спросил у евнуха:
— Что случилось с этим бедным человеком?
Евнух же ответил:
— О господин наш, это рыбак, чью рыбу ты приказал отнести халифу.

Я обещал ему деньги за две рыбы и велел прийти, чтобы я расплатился с ним.
Вот почему этот простак обращается ко мне с такими словами!
Джафар же в ответ сказал евнуху:
— Он пришёл как нельзя более кстати!

Халиф нынче крайне опечален, душа его скорбит по причине смерти его любимицы Силы-Сердец, и я напрасно старался утешить его всеми способами.
Быть может, при помощи этого Калифа-рыбака нам удастся развеселить его.

Задержи его, а я постараюсь узнать, как смотрит на это халиф.
И евнух Сандал ответил:
— Слушаю и повинуюсь!
Когда же он приказал мамелюкам задержать рыбака, Калиф крикнул:
— Так я и знал!

Ах ты, мерзкий негодяй, я пришёл за тем, что мне следует, а меня хотят вести в тюрьму под предлогом недоимки!

 Что же касается халифа, то Джафар, войдя к нему, нашёл его в беспредельной печали: халиф обхватил свою голову обеими руками, а грудь его разрывалась от рыданий.

И шептал он такие строчки:

Меня сурово люди упрекают
За то, что нет мне в скорби утешенья!
Но как могу в разлуке с нею жить,
С малюткой милой, чьё воспоминанье
Мне умиленьем наполняет душу,
О никогда её мне не забыть!

И тогда Джафар сказал халифу:
— Мир тебе, о эмир правоверных, о защитник веры нашей!

А халиф взглянул на Джафара глазами, полными слёз, и ответил...

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот сорок первая ночь, она сказала: И тебе, о Джафар, мир и благословение Аллаха!

Тогда Джафар сказал:
— О господин наш, у входа во дворец стоит Калиф-рыбак, который очень недоволен тобою.
Он говорит:
«Не понимаю, что со мною случается!
Я учил его ловить рыбу, и не только не сказал он мне спасибо, но ещё и уехал за корзинами, и до сих пор не вернулся!

Разве так поступают хорошие ученики?»
Когда халиф услышал это, он, несмотря на душившие его рыдания, не мог удержаться от улыбки и сказал Джафару:
— Именем Аллаха, я должен сегодня же отдать ему то, что следует.

Если Аллах чрез моё посредство пошлёт ему муки и страдания, то он получит их полностью; если же, напротив, Он предназначил ему благосостояние и счастье, то он их получит.
Сказав это, халиф взял лист бумаги, разрезал его на мелкие куски и сказал:
— О Джафар, напиши на них суммы от одного до тысячи динариев, а также название всех должностей моего царства, а затем напиши на других двадцати клочках все роды наказаний и пыток, от палочных ударов до смертной казни!

И Джафар сделал, что было ему указано, а халиф бросил все бумажки в золотой тазик и сказал:
— О Джафар, позови Калифа-рыбака.
Я прикажу ему вытащить один из этих кусков бумаги и дарую ему всё, что будет на нём написано, что бы там ни значилось!


 И Джафар потащил рыбака во дворец, говоря ему:
— О Калиф, ты сейчас предстанешь перед лицом эмира правоверных!
И, приподняв широкий занавес, он втолкнул его в приёмную залу, где сидел на троне сам Гарун-аль-Рашид, окружённый своими эмирами и придворными чинами.

Калиф же нисколько не смутился, но, внимательно вглядевшись в восседавшего во всей своей славе Гаруна-аль-Рашида, подошёл к нему и, громко рассмеявшись, сказал:
— Ах, так вот ты где!
Как ты думаешь, честно это было с твоей стороны заставить меня одного сторожить рыбу, когда я научил тебя рыболовству и поручил тебе купить мне две корзины?

Ты бросил меня без всякой защиты от целой кучи евнухов, которые налетели, как стая коршунов, и украли у меня рыбу, за которую я получил бы, по меньшей мере, сто динариев, и, кроме того, по твоей же милости происходит со мною всё это и держат меня здесь среди этих людей!

Но скажи мне, кто посадил тебя на этот стул?

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.
А когда наступила пятьсот сорок вторая ночь, она сказала: П ри этих словах Калифа Гарун улыбнулся, взял в руки тазик с бумажками и сказал:
— Подойди сюда, о Калиф, и вытяни одну бумажку.

А Калиф расхохотался и воскликнул:
— Как!
Ты сделался звездочётом!
А вчера был учеником у рыбака!
Если берёшься за всё, то никакого из этого прока не выйдет!
Брось это и возвращайся ко мне ловить рыбу!

При этом он подошёл, ругаясь, к золотому тазику и, тяжело опустив в него руку, вытащил целую пригоршню бумажек.
Но Джафар велел ему взять только одну.
Тогда Калиф оттолкнул его локтем, снова опустил руку и на этот раз вынул только один билетик.

И он развернул бумажку, держа её вверх ногами, так как не умел читать.
Тогда визирь взял её, прочёл, поднял руки к небу и воскликнул:
— Один Аллах Всемогущ и Славен!
А халиф улыбаясь, спросил:
— Хорошие вести, надеюсь?

Говори!
Должен ли я сойти с престола?
Следует ли возвести на него Калифа?
Или следует его повесить?
Джафар же с сожалением сказал:
— О эмир правоверных, здесь написано:
«Сто палок рыбаку Калифу!»
И тотчас меченосец Масрур схватил безумно вопившего рыбака, распластал его и отсчитал ему сто палочных ударов по спине.

Рыбак же, не чувствовавший никакой боли, так как успел закалить свою кожу, вскочил как ни в чём не бывало и воскликнул:
— О Аллах!
С каких это пор порядочные люди позволяют себе такие штуки?

Джафар же, у которого была добрая душа и жалостливое сердце, уговорил халифа позволить рыбаку вытянуть ещё одну бумажку!
И халиф сказал:
— Хорошо!
Пусть вытянет второй билет!

 Тогда Калиф снова опустил руку в тазик и вынул бумажку, которую и передал Джафару.

Тот развернул, прочитал и молча опустил глаза.
Гарун спокойным голосом спросил:
— Почему же ты молчишь?
Джафар же ответил:
— О эмир правоверных, на этой бумажке ничего не написано!

Она пустая!
И Гарун сказал:
— Вот видишь!
Не у нас ждёт этого рыбака счастье!
Скажи же ему, чтобы он скорее уходил с глаз моих долой.
Я достаточно насмотрелся на него!
Но Джафар сказал:
— О эмир правоверных, заклинаю тебя священными заслугами твоих предков, позволь рыбаку вытянуть ещё один билет.

Быть может, он таким путём получит возможность прокормить себя!
И Аль-Рашид ответил:
— Хорошо, пусть возьмёт третий билет, но больше ни одного.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.

А когда наступила пятьсот сорок третья ночь, она сказала: И Калиф вытащил ещё один билет.

Джафар взял его и прочёл:
«Один динарий».
Услышав это, Калиф-рыбак воскликнул:
— Проклятие!
За сто палок один динарий!
Вот так щедрость!
Да отплатит тебе за это Аллах в день последнего суда!

Халиф же смеялся от души, а Джафар взял рыбака за руку и вывел из тронной залы.
А у ворот дворца евнух Сандал сказал Калифу:
— О рыбак, возьми эти сто динариев за рыбу, которую я вчера купил у тебя!

И ступай с миром!
И обрадованный Калиф взял кошелёк и пошёл домой.
Проходя по базару, он увидел старика, перед которым стоял сундук, и старик, продавая его, кричал:
— О благородные жители нашего города, кто из вас желает выгодно поместить свои деньги, получить сто на сто, купив сундук с не известным нам содержимым, хороший сундук из дворца Сетт-Зобейды, супруги эмира правоверных?

Предлагайте цену!
И да благословит Аллах того, кто больше даст на аукционе!

 Сначала никто из купцов не решался купить сундук с неизвестным содержимым, но торг всё-таки начался.

Купцы стали набивать цену, и предложение дошло до ста динариев.
Тогда старик закричал:
— Кто больше?
Последний предлагал сто!
Больше никто?
Тогда Калиф возвысил голос и сказал:
— Сто и один динарий!

При этих словах купцы подумали, что нищий рыбак шутит и засмеялись.
Но Калиф распустил свой пояс и громко повторил:
— Сто и один динарий!
Тогда аукционист, не обращая внимания на смех торговцев, сказал:
— Именем Аллаха!

Сундук за ним!
Калиф высыпал деньги в руки продавца, а базарный носильщик Зораик, пришедший ранее прочих носильщиков, взвалил сундук к себе на спину и пошёл с ним за Калифом.

 Тут Шахразада заметила, что наступает утро, и умолкла.

А когда наступила пятьсот сорок четвёртая ночь, она сказала:








Мобильная версия Главная